————————————————
В то время у Никиты и Давида
— хей, я тебе принёс подарочек, за то что ты не кричал, пока у нас была в гостях полиция. — Роменский мило улыбнулся и занёс в комнату матрас а затем и подушку с одеялом. В ответ последовали лишь тихие всхлипы и молчание. — ну чего же ты раскис, солнце? — шатен подошёл сзади к Никите, который сидел на стуле лицом в угол и обнял его. Затем он вытащил всё тот же окровавленный нож и разрезал им веревки на руках и ногах. — если же ты меня любишь.. — делая паузы между словами, говорил голубоглазый. — то зачем же ты меня тут держишь..? — я..я просто хочу чтоб ты меня любил и.. — Давид резко замолчал. А потом перестал обнимать никиту и с огромной сило швырнул стул, на котором сидел его возлюбленный. Никита полетел вместе со стулом, тогда шатен подошёл к Бергу и дабы добить его начал бить по лицу руками. Боже мой, мне реально жалко Никитушку, его лицо было красным и заплаканным. — хах, знаешь, Никитушка. Ты жалок. Ты просто жалкая избалованная мразь, которая только и умеет делать больно людям. Но ничего, я этого просто так не оставлю. Пока Роменский с ним разговаривал Никита смог подняться на ноги, ударить Давида по лицу и попытаться побыстрее унести ноги из этого ужасного дома. Но у него не вышло. Кареглазый побежал за ним и быстро догнал его, из-за не знания дома Давида он побежал не в ту сторону, он прибежал в тупик. Старший схватил его за волосы и поволок за собой, затем он бросил его в тот подвал, откуда и пытался сбежать Берг. Пока он летел вниз он множество раз ударился головой об ступени и сломал ногу. — Давид, умоляю, прости меня! Я клянусь, что этого больше не повторится! — голубоглазый забился в угол и закрылся руками, затем он почувствовал, что что-то тёплое течет по его руке. Это оказалась кровь. Он разбил себе бровь и лоб. — твою мать, нельзя было поаккуратнее падать! Сейчас обрабатывать придётся, а то вдруг какое-нибудь заражение крови, я не хочу чтоб ты слишком быстро откинулся! — Давид пошёл на верх за аптечкой, но теперь он закрыл дверь на замок, дабы младший не выбрался. Берг вжался в угол, будто маленький ребенок во время ссоры родителей. Он плакал из-за непонимания, за что ему всё это, за что Давид так жесток по отношению к нему. Его слёзы смешивались с кровью и медленно капали на бетонный пол, оставляя за собой лишь мокрые пятнышки..