A pack of cigarettes

      Уилл захлопывает дверь в свою комнату, прислоняясь к ней спиной и съезжая, оказываясь в сидячем положении. Сердце больно колит, совсем не так, как при поцелуи. Или при улыбке Майка. О нет, мысли заполнены лишь одним кудрявым парнем, что так просто поцеловал Уилла, а потом резко разрушил все надежды и ожидания.       Неимоверно больно. Больно сейчас сидеть на полу, давясь своим ничтожным положениям. Намечтаться, составить в голове хорошую жизнь, а потом реветь из за того, что всё случилось совсем иначе. Как же глупо. Уилл уже не ребёнок, чтобы не знать, что жизнь это не какой-то роман с счастливым финалом. Но всё равно до жгучего больно.       Невероятно больно быть влюблённым в Майка Уилера.       Слёзы капают на мятую футболку. Байерс грубо вытирает их с лица, растирая по щекам, и в сотый раз убеждаясь, какой он жалкий.       Было бы просто влюбиться в какую то девушку. Гулять с ней, ухаживать. И не чувствовать к себе отвращения, ведь это нормально. Никто не осудит.       Было бы просто иметь другую ориентацию.       Вески начинает пульсировать, раздражение ко всей этой ситуации внутри Уилла повышается. Если бы не его дурацкая влюблённость в парня, он бы не задыхался от нарастающей боли где-то внутри.       И что же будет на следующий день? Ничего. Для шатена уж точно. А вот для брюнета всё как обычно. Это ведь не он сейчас сидит рыдая по парню как неудачник. Как семиклассница влюблённая в старшеклассника.       Как Уилл Байерс, влюблённый до потери сознания в Майка Уилера.       Майк стоит в прихожей, осмысливая реакцию Уилла, на его сказанные слова пару минут назад. Он нервно выдыхает, выходя из транса.       «Да всё нормально. Он придёт ко мне ночью и мы как обычно перекинемся парой слов.» — Рассуждает Майк у себя в мыслях. Он всегда был через чур уверенным.       Уилер проходит в глубь дома, останавливаясь около своей двери и открывая её. Его приветствует уже родной запах табака, приевшийся не только к нему, но и к его комнате.       Синяя кофта летит на спинку стула, джинсы туда же. Кареглазый натягивает на себя футболку, а после и домашние шорты, в которых лежит зажигалка. Кажется она там уже несколько столетий. Он плюхается на кровать, вдыхая пропитавшийся воздух полной грудью, но естественно этого не замечает. Осталось дождаться ночи, чтобы увидеть Байерса и уже по привычному заговорить.       Но Уилл не приходит в эту ночь.       Майк с сигаретой в руках пристально смотрит на дверь, ожидая звука постукивания по ней. Но этого не происходит. Не через десять минут. Не через двадцать, тридцать, сорок. Не через час. Брюнет скучающе крутит в руке зажигалку, рассматривая её. Он давно выкурил сигарету, которая обычно всегда идёт на ночь. Майк ждёт его. Но в какой то момент ему надоедает ждать.       — Блять, — Бурчит себе под нос парень, слезая с подоконника и направляясь на выход из своей спальни.       Какого чёрта он не пришёл сегодня? Не то чтобы Майка это волновало, просто он вроде как пытается наладить общение, а не усугубить. Он когда нибудь убьёт Уилла.       Кареглазый уже стоит напротив двери Байерса, смотря на табличку с надписью «no trespassing». Он ведь не посторонний для Уилла? Майк прикусывает нижнюю губу, нерешительно поднимая руку и стуча по дереву.       — Уилл? — Ответа не слышится. Кудрявый дёргает за ручку, чуть приоткрывая дверь. В комнате темно. Потрёпанные шторки закрыты, не пропуская даже лунный свет, но Уилер замечает тёмную фигуру лежащую на кровати. — Уилл? Ты спишь? — Ответа опять не слышится. — Я серьёзно. Какого хуя ты устроил в своей комнате траур?       Майк заходит в спальню, подходя к окну и распахивая шторки. Видимость стала лучше.       — Майк, уходи, — Хриплый голос слышится в давящей тишине, разгоняя её. Взгляд брюнета тут же перемещается на шатена. Он лежит повёрнутый к стене, лица не видно.       — Нет, — Отвечает высокий парень, подходя ближе к Уиллу. Тот зарывается в одеяло. — Ты как девчонка. Что случилось-то? — Уилер сохраняет уверенность, то есть, пытается сохранить. Переживание в груди есть, и не маленькое.       — Не твоё дело.       Майк находится в лёгком шоке, но после этого хмурится. Он пришёл к Уиллу, чтобы узнать что с ним, а ему ещё и грубят. Что не так с Байерсом?       — Больно надо, — Огрызается кудрявый, направляясь к двери.       Если кто и испортит их отношения, то это точно будет Уилл. Разве Майк должен что то делать, раз ему не идут на встречу? Разве должен что то делать, хотя ничего не сделал?

***

      Но не завтра, не через день Уилл не приходит. Проходит уже несколько дней, а от Байерса ни слуху ни духу.       Уилер сидит в коридоре около двери друга, вслушиваясь в каждый звук. Будто он какой-то маньяк извращенец, дожидающийся, когда откроется дверь и Уилл выйдет. Но этого не происходит. Нет не звуков. Не Уилла, выходящего из своей спальни.       Кареглазому это надоело, но своё эго не даёт встать и самому наконец-то начать что-то делать. Ему нагрубили, были явно не рады видеть, а он ещё и должен бегать, прося рассказать что не так. Раз сам не хочет, то и бегать не надо, вымогая поделится.       Но сейчас Майк как никогда хочет разобраться, что не так с Уиллом. И всё равно на мерзкое отвращения внутри себя, что так неприятно образует тошноту подступающую к горлу. Всё равно на то, что Уилл нагрубил ему.       Веснушчатый поднимается с просиженного места на полу, подходя к двери и открывая её. Снова темнота, видимо Уилл закрыл шторки. Снова Байерс лежит на кровати не двигаясь, словно труп. От последних слов Уилера передёргивает, а лицо кривится. Так неприятно думать о таком. Он заходит в комнату, осторожно, без резких движений.       — Уилл? — Слова вылетают сами собой. Обеспокоенно. Брюнет подходит ближе к кровати, смотря на силуэт. — Можно присесть рядом? — Майк ждёт. Ждёт ответа на свой вопрос, что задан встревоженно, несвойственно для Уилера. В другое любое время он бы просто сел, не спрашивая какое-то глупое разрешение.       Уилл мычит, подавая знак согласия. Кудрявый парень неловко садится у ног шатена, не осмеливаясь начать тяжёлый разговор. Во рту становится сухо, будто в пустыне. Веснушчатый мнётся, но пересилив себя начинает.       — Слушай… Может расскажешь, что всё таки случилось? — Минуты идут словно года. Майк напряжённо ждёт ответа, но его не следует. — Я… — Запинается он, сам не веря своим словам. — Я хочу помочь тебе.       Повисло молчание. Такое некомфортное и мерзкое. Уилер был готов уже уходить, чувствуя слишком сильный дискомфорт, и понимая, что не добьётся чего-то полезного. Но в поглощающей темноте слышится измученный голос.       — Ты не поймёшь.       — Уилл, ты буквально не выходишь из своей комнаты несколько дней. Мы только наладили отношения, что я должен думать? — Тут же вырываются мысли из головы юноши. Его голос непривычно спокоен.       — Нет. Всё рухнуло, Майк, — Болезненно выпаливает Уилл, резко принимая сидячее положение. — Я не правильно всё понял, — Голос невольно переходит на шёпот. — Всё не будет, как прежде.       Майк пытается разобрать эмоции товарища через слова. Но всё, что они выражают, это опустошённость. Рука необдуманно ложится на плечо парня напротив.       — Уилл, просто, блять, скажи что не так. Я разберусь. Не изводи мне своим молчанием, — Человек сидевший перед Байерсом явно не был Майком Уилером. Сам даже Майк не понимал, как смог сказать что то подобное. Он всегда был эгоистичен и жесток. Но больше не с Уиллом Байерсом. Не тогда, когда он сидит подавленный в своей комнате, не выходя из неё днями и ночами. Уилл тяжело выдыхает, начиная неловко говорить.       — Что ты чувствуешь ко мне?       Майк определённо понимает, что его щёки горят. Что он не может ничего на это ответит. И что он погряз в самом дерьме, из которого не выбраться. Рука лежащая на плече Уилла сжимается, показывая своё волнения.       — Уилл, я… — Начинает Майк, но его грубо перебивают.       — Нет, Майк. Я спросил, что ты чувствуешь ко мне? — Голос серьёзен и настойчив. Видимо перед Майком тоже сидит другой человек, совсем не Уилл Байерс.       Уилер окончательно теряется. Слишком много мыслей в голове. Слишком много чувств, беспорядочно переменяющихся.       — Не знаю, — Честно отвечает он, вглядываясь в лицо напротив, но полнейший мрак становится преградой.       — А если… Я сделаю так, — Необдуманно Байерс садится на колени, придвигаясь ближе и целуя Уилера в щёку. Как-то по детски и невесомо. — Что ты сейчас чувствуешь? — Шепчет взволнованно он, обдувая горячим дыхание кожу.       Сердце сжимается, в животе происходит приятный беспорядок. Майк начинает думать, что это всё просто сон. Он просто заснул около двери в комнату Уилла, пока ждал. Но даже если это так. Если хочется отрицать свои же желания. Брюнет хочет, чтобы этот сон не заканчивался.       — Прошу… Говори честно, — Жалобно умоляет шатен, всё ещё находясь близко-близко, что аж дыхание сбивается.       — Мне… приятно… — На выдохе отвечает он. Сдаётся отрицать очевидное. Он слишком устал для этого. Несколько дней он мучал себя. И сейчас, чувствуя нарастающее отвращение к себе, на которое ему уже благополучно всё равно, он с уверенностью может сказать, что хочет прильнуть к губам Байерса.       — Что? — Невнятно выпаливает ошеломлённый Уилл, точно ожидая другой ответ. Не успев всё осмыслить, его перебивают долгожданным и напористыми поцелуем. Майк автоматически обхватывает туловище товарища, притягивая ближе, а руки Уилла тут же обхватывают его веснушчатые щёки.       Уилер проталкивает язык между губ Байерса, проникая в рот и хозяйничая там, пока тот бездействует. Уилл не отвечает, до сих пор находясь поражённым. Но потом начинает, пытаясь повторить движения Майка, что выходит нелепо. Чувствуется горечь табака, что так любит брюнет и что так не любит шатен. Но им всё равно. Они слишком заняты друг другом, наслаждаясь каждой секундой. Кислород на зло заканчивается и они отстраняются, громко глотая воздух.       — Что это было?… — Подаёт немного осипший голос Уилл, всё ещё восстанавливая дыхание и не веря всему происходящему.       — Поцелуй, — отрезает Майк, уже почти приходя в себя. — Понравилось? — Веснушчатый ухмыляется.       — Да, — Тихо выдаёт шатен. — А тебе?       — Да, — Чётко говорит брюнет, заливаясь розоватым румянцем и радуясь, что в темноте комнаты этого не видно.       — Прав… — Не успевает начать говорить зеленоглазый, как его перебивают.       — Да-да, мне понравился поцелуй. Доволен?       — Очень, — Хоть и нельзя разобрать эмоции на лице друг друга. Майк уверен, что сейчас на лице Уилла сияет искренняя улыбка.

***

      — Ненавижу твою улыбку, — Говорит Уилер, снова смотря на улыбающегося Байерса.       — Почему? — Немного погрустнев спрашивает Уилл, смотря в карие глаза.       Майк лишь отводит взгляд, заливаясь еле заметным румянцем. И Уилл всё понимает.       — А я ненавижу твои сигареты, — Шатен переводит взгляд на бумажную трубку в бледной руке брюнета, немного хмурясь. Повисло молчание. Комнату заполнил звук проезжающих машин по улице.       — Я постараюсь бросить, — Проговаривает кареглазый, делая последнюю затяжку и туша окурок об пепельницу. — Но зависимость это не шутка. Будет ужасно тяжело.       — Да, но ты справишься. Просто попробуй, — Зеленоглазый подбадривающе улыбается уголками губ. — Я спать пожалуй пойду. Спокойной ночи, — Уилл приближается к Майку, вставая на носочки и оставляя на его щеке мягкий поцелуй. А после уходит.       Внутри Уилера до сих пор присутствует отвращение к себе, которое он активно старается подавливать. Получается плохо, но он правда старается. Ведь как бы странно не звучало, ему нравится любит Байерса. Можно даже побороть и свою страсть к табаку.       — Спокойной ночи, — Говорит Майк вслед уходящему Уиллу.       Он спрыгивает с подоконника, чуть не уронив пепельницу. Сколько бы убирать пришлось, если бы она всё таки упала. Ещё немного полюбовавшись огнями уличных фонарей и вдохнув сырой прохладный воздух, он закрывает окно. После чего направляется в ванную. Ведь правило по чистке зубов ввёл Уилл. А Майк не хочет огорчить его.       Ведь Уилл совершенно не любит табак. А Майк любит Уилла.