What We Deserve

В небольшой городок Унтершлайсхайм недалеко от Мюнхена весна принесла безоблачные солнечные дни и распускающиеся цветы. Теплая погода заставила всех детей из 2b класса начальной школы высыпать на улицу, на игровую площадку, едва прозвенел звонок на перемену. Но Алексис Несс задерживался. Обычно он бежал на улицу одним из первых. В школе у него было много друзей. Все хотели дружить с ним, потому что он был приятным со всеми, и ему приходилось тщательно планировать, с кем играть каждый день, чтобы уделить каждому одинаковое количество времени. Но сегодня у него была другая задача. Его учительница, фрау Пихлер, дружелюбная женщина с волосами мышиного цвета, выжидающе смотрела на него из-за своего стола. В их классе был новый ребенок, Михаэль Кайзер. Он недавно сменил школу и еще ни с кем не был знаком. Фрау Пихлер попросила Алексиса взять его под свое крыло. Алексису она нравилась: она напоминала ему маму, поэтому он всегда делал то, что она просила, даже если это было что-то, чего ему не хотелось, вроде мытья доски во время пятиминутных перерывов между уроками. Михаэль уже направлялся к выходу из класса, что Алексису показалось странным. Он же даже не знал, где все! Куда он собрался? Алексис схватил свой мяч, который был его верным спутником на каждой перемене, и побежал за ним. — Привет, Михаэль, — сказал он ему. — Я Алексис, но друзья зовут меня Алекс. Хочешь поиграть со мной? Михаэль уставился на него. Казалось, он не знал, что говорить или делать, поэтому Алексис схватил его за руку и потащил за собой. — Во что ты хочешь поиграть? — несмело спросил Михаэль, пока они бежали по школьным коридорам. Когда бы Алексису не приходилось выбирать, во что поиграть, он всегда выбирал футбол, и лицо Михаэля загорелось, когда он об этом услышал. Вскоре они оказались на игровой площадке начальной школы, пиная мяч. Очень быстро Алексис обнаружил, что Михаэль был очень, очень хорош в футболе. Даже исключительно хорош. Может, даже лучше Михаэля Баллака. Он был удивительным! И более того, с ним было невероятно весело играть. Никогда раньше Алексис себя так не чувствовал. Словно ему больше не надо было ни о чем волноваться — очень редкое ощущение. Когда они играли, был только он и Михаэль и мяч между ними, связывающий их и делающий чем-то большим, чем просто сумма частей. Раздавшийся звонок к концу перемены никто из них не услышал. Фрау Пихлер пришлось прийти и забрать их. К счастью, она не злилась. В тот день Алексис решил, что Михаэль ему действительно нравится. И еще решил, что они должны стать друзьями. Алексис дружил почти со всеми в своем классе. Его сестра-близнец Йоханна была в другом классе, 2a, но Алексис дружил и со многими ее друзьями. Михаэль будет одним из его лучших друзей. Они смогут играть в футбол каждый день! Придя домой, Алексис решил попросить у мамы разрешения пригласить Михаэля к себе, чтобы поиграть с ним после школы. В вопросах приглашения домой друзей его мама была непостоянной. Алексис не мог усмотреть никакой последовательности в ее решениях. С самими друзьями это никак не было связано — это он точно знал. Иногда она позволяла пригласить Пауля, но не Финна, иногда говорила, чтобы Пауль не приходил, а вот Финну можно. Иногда она вообще запрещала приглашать друзей, когда у Алексиса было много домашних заданий, а иногда не обращала внимания. Как-то Алексис предположил, что это связано с днями недели, но и это было неверно. Понедельники были так же небезопасны, как пятницы. Алексис подумал, что Михаэль мог бы переночевать у них в пятницу, и они бы провели субботнее утро играя в футбол за их домом. Это было бы хорошо. Он в самом деле хотел снова поиграть с ним в футбол. С Михаэлем играть было весело, хоть они и были только вдвоем. Но когда Алексис рассказал маме вечером, что нашел нового друга, она возмутилась. Алексис сидел у нее на коленях, и она заканчивала читать ему историю на ночь. Мамины колени всегда были мягкими и теплыми. Время перед сном Алексис любил больше всего. Это было время, когда мама всегда, всегда ласковой с ним, и он не боялся огорчить ее неправильными словами. Так что это было лучшее время спросить о Михаэле. — Михаэль проблемный ребенок, — сказала мама, приглаживая ему волосы. — Мы с твоим отцом недовольны этой школой, — продолжила она. — Они теперь принимают кого попало. Кайзеры не хорошие люди, Алексис. Ты не будешь играть с проблемным ребенком, верно? — Хорошо, мама, — ответил он и решил, что сделает как она говорит. Она была очень довольна и в награду прочитала ему еще одну историю. И все же Алексис задумался, правда ли, что Михаэль был проблемным. Он больше не играл с ним, но следующие две недели много за ним наблюдал. Михаэль никогда не доставлял проблем. Он делал домашние задания. Он не был хорошим учеником, но всегда работал в классе. Алексис слышал, как фрау Пихлер говорила другой учительнице, что с Михаэлем на удивление легко — она ожидала от него больше проблем, учитывая его родителей. Алексис не понимал этого. Какое отношение родители Михаэля имели к тому, будут ли от него проблемы в школе? Во время перемены Михаэль всегда сидел на одном из больших камней, что были разбросаны тут и там на игровой площадке начальной школы, и ел свои бутерброды. Бутерброды были очень плохие. Мама Алексиса всегда собирала ланч для него и Йоханны, и когда делала им бутерброды, то клала в них много всего. У Михаэля было всего несколько ломтиков мяса на хлебе. Алексису казалось странным, что мама Михаэля делает ему такие плохие бутерброды. Спустя две недели после того, как мама запретила ему играть с Михаэлем, он присел рядом с ним на его одинокий камень и предложил ему конфеты. Алексис купил их на свои карманные деньги. Михаэль сказал, что не хочет конфет, но Алексис настаивал, и наконец Михаэль взял немного. Они ели во взаимном молчании. Кто-то помахал Алексису. — Алекс! Мы играем в стихии! Ты можешь быть огнем! — позвал его Пауль. — Я разговариваю с Михаэлем! — отозвался Алексис, и Пауль пожал плечами. — Вообще-то, мы не разговариваем, — указал Михаэль. Следовало признать, он был прав. Поэтому Алексис начал с ним говорить. Он рассказал Михаэлю много чего. О школе, своих родителях и Йоханне, их домашней собаке и его любимых футболистах. Михаэль почти ничего не говорил, лишь жевал свои конфеты и иногда кивал или мотал головой, когда Алексис задавал ему вопрос. — Хочешь снова поиграть со мной в футбол? — спросил Михаэль. — Я хочу играть с тобой. Ты хорошо играешь. Алексис просиял, но потом поник. — Мама заставила пообещать, что я не буду, — сказал он Михаэлю. — Она говорит, ты проблемный ребенок. Лицо Михаэля быстро переменилось. Обычно он был чрезвычайно спокойным. В классе он никогда не выглядел ни сердитым, если давал неверный ответ, ни довольным, если фрау Пихлер его хвалила. Но теперь он свел брови и сжал губы, подскочил и пнул Алексиса в ногу. — Ауч! — вскрикнул Алексис. Это не было на самом деле больно, но он удивился. — Не называй меня проблемным! — заорал на него Михаэль. — Это грубо! Алексис только моргнул. Волосы Михаэля были очень светлого оттенка и разительно контрастировали с его покрасневшим лицом. Алексис расстроился. Он не хотел злить Михаэля. Он хотел, чтобы Михаэль был с ним добрым и называл его другом. Поэтому Алексис опустил голову, кивнул и шмыгнул носом. Михаэль быстро уселся снова. — Ты плакса? — скептично спросил он. Алексис покачал головой. — Я не плачу, — проговорил он дрожащими губами. — Прости, что я назвал тебя проблемным. Ты не такой. От тебя никогда никаких проблем. Кажется, это были верные слова. Михаэль тут же снова успокоился и торжественно кивнул. — Все взрослые говорят, что я очень независимый и зрелый, — сказал он Алексису. Звучало так, будто он хвастался. — От меня никогда никаких проблем. Алексис кивнул. — Ты еще хочешь играть? — спросил он чуть тише, чем обычно. Михаэль улыбнулся. — Да! Ты хочешь играть в футбол? Алексис кивнул, они оба вскочили и побежали к мальчишкам, у которых был мяч. После перемены, когда фрау Пихлер вышла за новыми рабочими листами, Михаэль наклонился и положил на стол Алексиса маленький сложенный листок бумаги. Алексис быстро развернул его. «Привет, Алекс. Мои друзья зовут меня Мики» было написано едва разборчивым почерком. Алексис усмехнулся. ________ Несколько недель они играли в футбол на перемене каждый день. Иногда — с другими мальчиками, иногда — нет, но, когда они играли с другими, было ясно, что Михаэль и Алексис лучшие из них. Все хотели их в свою команду, поэтому они обычно играли в разных, чтобы было справедливо, хотя играть с Михаэлем Алексису нравилось больше, чем играть против него. Он продолжал думать, как бы упросить маму разрешить Михаэлю зайти к ним после школы. Может, он бы смог объяснить ей, почему Михаэль вовсе не был проблемным ребенком! Он попытался сделать это однажды, пока шел с Йоханной домой. Ей Михаэль не нравился. Она называла его проблемным и говорила, что Алексис не должен играть с ним на перемене. Алексис терпеливо объяснял, что это неправда, потому что от Михаэля никогда не было никаких проблем. Он хорошо учился, он был со всеми вежливым. Он был немного застенчивым, но это же не было действительно проблемой. Но Йоханна только фыркала и качала головой, настаивая, что Михаэль был проблемным, и Алексис смалодушничал и не стал пытаться объяснить это маме. Оказалось, что даже если бы Алексису удалось получить ее разрешение, Михаэль не согласился бы прийти. Однажды их учитель религии заболел и уроки для них закончились раньше. Вместо того, чтобы, как остальные дети, идти домой, Михаэль сидел на качелях на школьной игровой площадке, и когда Алексис спросил, почему он не идет домой, он промолчал. Но все-таки открылся, когда Алексис поделился с ним конфетами. — Мне надо на тренировку, — сказал он, начиная теребить пальцы. Михаэль всегда так делал, когда волновался. Его лицо не менялось, и голос тоже, но руки потирали одна другую. Алексис заметил это сам. Он гордился собой, когда был таким наблюдательным в том, что касалось Михаэля. — Тренировка? — с любопытством спросил Алексис. — В чем ты тренируешься? — Я не должен говорить об этом, — ответил Михаэль. — Почему нет? — заинтересовался Алексис. — Это тайна? Ты тренируешься, чтобы стать… секретным агентом? Михаэль покачал головой. — Нет. Это лучше. Что-то лучшее не приходило в голову. — Ты тренируешься стать волшебником? Михаэль рассмеялся. Смеялся он редко. Алексису нравилось, когда получалось заставить его смеяться. — Нет! Еще лучше! Теперь Алексис на самом деле зашел в тупик. Ничего лучше, чем стать волшебником, он придумать не мог. Широко раскрыв глаза, он смотрел на Михаэля. Михаэль был в хорошем настроении, и Алексис не хотел его испортить, сказав что-то не то. Хотя ему часто казалось, что Михаэлю он никогда не говорил чего-то не того. Не так, как он часто говорил что-то матери, из-за чего она внезапно начинала на него злиться. Михаэль на него никогда не злился. Наконец Михаэль нарушил тишину, заговорив. — Я играю в Байерн U8! — заявил он с широкой и очень самодовольной улыбкой на лице. Алексис задохнулся и распахнул глаза еще шире. Не может быть! Михаэль играл в молодежной команде Байерн Мюнхен?! Он не мог в это поверить. Следовало признать, что это действительно было лучше, чем стать волшебником. — Ух ты, Мики! — воскликнул он. — Это же суперкруто! Он протянул руку, дотронулся до плеча Михаэля и возбужденно рассмеялся. Он прикасался к настоящему игроку Байерн! Конечно, это была всего лишь команда U8, но это был исключительный случай. Это было потрясающе! Михаэль был великолепен! Конечно, Алексис играл в молодежной команде клуба и сам. У него были тренировки три раза в неделю, и иногда проводились матчи по воскресеньям, тогда он играл четыре раза в неделю. Но футбольный клуб Унтершлайсхайма нельзя было сравнить с Байерн Мюнхен. У них даже не было нормального U8 подразделения, так что Алексис играл в одной команде со всеми, кто был младше двенадцати лет. Это означало, что он был одним из самых младших и слабейших игроков. Из-за того, что все остальные были быстрее и сильнее его, он никогда на самом деле не играл в матчах. И он ненавидел это почти так же сильно, как любил футбол. Но Михаэль был великолепен. — Ты великолепен, — мечтательно добавил он. Михаэль пожал плечами, но улыбнулся ему, теребя пальцы. — Я хорошо играю, — похвалился он. — Тренер говорит, я лучший. — А ты можешь взять меня с собой? — вырвался у Алексиса вопрос. Сердце в его груди колотилось быстрее, чем когда-либо. Михаэль нахмурился и открыл было рот, но Алексис уже добавил: — Я хочу посмотреть на твою игру! — Ох, — тихо сказал Михаэль. Внезапно он уставился на свои руки. Нахмурился сильнее, и его руки замерли. — Конечно. Можешь посмотреть, если хочешь. Я всегда езжу на автобусе после школы. Это занимает примерно час. Алексис нетерпеливо кивнул, и они пошли. Тренировочный центр недалеко от центра Мюнхена был именно так великолепен, как Алексис и представлял. Он был намного больше спортивного зала в школе и даже больше собственной площадки футбольного клуба Унтершлайсхайма. Около пятнадцати мальчишек переодевались в спортивную одежду, и они спросили Михаэля, кого он привел с собой. Алексис быстро представился, и к моменту начала тренировки он знал половину имен других ребят. Тренировка U8 была фантастической и отвечала всем представлениям Алексиса. Тренер спросил о нем Михаэля, и когда Михаэль объяснил, что Алексис его друг и хорошо играет в футбол, тренер даже разрешил Алексису поучаствовать! Они сделали разминку, потренировали кое-какие техники, а потом сыграли матч восемь на восемь. Алексис играл в команде против Михаэля. Они проиграли; команда Михаэля забила три гола, из которых Михаэль забил два, а команда Алексиса — только один. Но это был его гол. Он не мог усидеть на месте всю дорогу домой. Его мама разразилась слезами, когда он вернулся, а Йоханна смотрела на него широко открытыми глазами. Алексис понял, что забыл сказать, что пойдет куда-то после школы. — Что произошло, — прорыдала мама, стремительно прижимая его к себе. Внимание Алексису нравилось, но он знал, что одно неверное слово может превратить ее обеспокоенную заботу в праведный гнев. Михаэль сказал никому не говорить, что он играл в Байерн U8, но Алексис не мог ответить на ее вопрос, где он был, без объяснения, что Михаэль играет в Байерн. Он понял, что пропадал несколько часов, а обычно он прямо из школы шел домой, так что убедительное объяснение было ему необходимо. Но единственным, что могло заставить его так себя вести, была удивительная возможность увидеть настоящую тренировку Байерн Мюнхен. — Я играл с Михаэлем, — пискнул он. В сущности, это не была ложь. Это достаточно хорошее объяснение, чтобы убедить ее? Он… Мама ударила его. После секундного шока Алексис заревел. Она била его крайне редко и только тогда, когда он был очень, очень плохим. Когда разочаровывал ее. Знать, что он разочаровал ее, было даже больнее, чем шлепок. Позже вечером, после ужина, укладывать Алексиса пришел отец. Он укладывал его так редко, что Алексис знал, что это был особый случай, и произошло это из-за того, что он сегодня очень сильно разозлил маму. — Теперь мама меня ненавидит? — спросил Алексис с глазами полными слез. Его отец покачал головой. Алексис ему не поверил. Он сидел на кровати у ног Алексиса, далеко от него. — Нам позвонили перед ужином, — медленно сказал отец. — Это был тренер молодежной команды Байерн Мюнхен. Он рассказал нам, что ты сегодня делал. Он сказал, что ты прирожденный талант. Такой, какой появляется раз в столетие. — Алексис медленно моргнул. Его отец продолжил: — Ты сильно расстроил маму, не придя домой сразу после школы. Поэтому ты будешь наказан. Но потом мы сможем поговорить с тренером о возможности… ну, ты бы хотел играть в Байерн, Алексис? _________ С тех пор они стали неразлучны. Сидели рядом в классе, играли в футбол на перемене и отправлялись на тренировки U8 после школы. Оценки Алексиса немного снизились, потому что он едва справлялся с домашними заданиями после каждодневных изматывающих тренировок, но его родители согласились с тем, что в этом не было проблемы до тех пор, пока он улучшал свои футбольные навыки. И он их улучшал. Казалось, что в нем пробудилась какая-то часть, о существовании которой он не знал. Теперь, когда он играл с ребятами своего возраста, стало ясно, что он превосходил почти их всех. Он не был самым высоким, или самым сильным, или самым быстрым, но был самым проворным. Он мог с легкостью перехватывать мяч у других игроков и вести его до самых ворот. Забивая, он каждый раз чувствовал взрыв счастья. Алексис решил, что любит забивать голы. Михаэль был единственным, кто мог успевать за ним на тренировках. После тренировок, сидя в автобусе, они вместе листали футбольные журналы и обсуждали свои собственные и чужие успехи во время занятий, но самым любимым способом убивать время во время этих поездок для Алексиса были разговоры об их будущем. Конечно, они оба будут играть в основной команде Байерн и сверх того в германской национальной сборной. Они приведут Германию к победе на мировом чемпионате в четвертый раз, и в пятый, и в шестой! Они много спорили о том, кто будет капитаном обеих команд, и пришли к компромиссу, решив, что Алексис может быть капитаном Байерн, а Михаэль — капитаном сборной. Временами, когда тренировки были исключительно изматывающими, они не просматривали журналы, не обсуждали ничего и вообще не разговаривали. Михаэль просто прислонялся к окну и спал, а Алексис смотрел на медленно проплывающие за окном пейзажи. Место у окна он всегда уступал Михаэлю. Шли месяцы. Игра в Байерн U8 стала игрой в Байерн U9. Начался новый учебный год, и фрау Пихлер сменила строгая и нелюбимая фрау Готц-Хубер. От Михаэля по-прежнему не было никаких проблем в школе. Алексис представил его остальным своим друзьям, одному за другим, но Михаэль был с ними застенчивым, намного более застенчивым, чем он когда-либо был с Алексисом. Алексису это даже нравилось, хоть он и не понимал почему. Может, потому, что он чувствовал себя особенным оттого, что кто-то такой удивительный, как Михаэль, предпочитал его всем остальным. Йоханна продолжала не любить Михаэля, и это было взаимно. Однажды он дернул ее за косичку. К удивлению Алексиса, фрау Готц-Хубер не стала наказывать его дополнительным домашним заданием. Она только что-то сказала по поводу мальчишек, дергающих девочек за косички, и что Михаэлю следует просто сказать Йоханне, что она ему нравится, вместо прибегания к подобным тактикам. Михаэль, услышав это, скривился с отвращением. Он продолжал быть грубым с Йоханной, а Йоханна продолжала быть грубой с ним. В среду во время перемены Алексис попросил их обоих обговорить это. Завернувшись в легкие куртки от холодного ветра, они встретились на самом большом камне игровой площадки начальной школы, хотя камень, кажется, стал меньше с тех пор, как Алексис поступил в школу. Там они были в уединении от остальных детей. Самым строгим голосом, какой он только мог изобразить — смесь голосов мамы и фрау Готц-Хубер, — он сказал им, что они должны поладить. — Но он проблемный ребенок, — угрюмо сказала Йоханна. Михаэль разозлился. Он все еще ненавидел, когда его так называли. — Нет, — с жаром заявил он ей. — Скажи ей, Алекс. — От Мики никогда нет проблем, — согласился Алексис. По крайней мере, Михаэль не пнул Йоханну так, как пнул его, когда Алексис назвал его проблемным. Йоханна надулась. — Есть, — упрямо продолжала настаивать она. — Ты всегда играешь только с ним во время перемен. Раньше ты играл со мной и нашими друзьями. Я хочу снова играть с тобой, Алексис. — Это неправда! — немедленно возразил Михаэль. Его щеки слегка покраснели. — Алекс много с тобой играет! На прошлой неделе он играл с тобой два раза! И на позапрошлой играл с тобой во вторник! Она лгунья, Алекс! Алексис не считал Йоханну лгуньей, но Михаэль был прав. Она сказала, что он больше с ней не играет, но это было не так. — Это похоже на вранье, — согласился он. — Кроме того, ты живешь с Алексом, а я встречаюсь с ним только во время перемены и тренировок! — продолжал Михаэль. Прозвучало это так, будто он давно ждал, чтобы это сказать. — Если ты… Йоханна, тоже покрасневшая к этому моменты, перебила его: — Я его сестра, тупой идиот! — заорала она. — Мы близнецы! Я должна быть его лучшим другом, а не ты! Никто тебя не любит, потому что ты грубый, а твои родители тупые, и… Михаэль толкнул ее; она почти упала с гладкой поверхности камня, но удержалась. — Ты шлюха! — крикнул он, и Алексис с Йоханной задохнулись. Алексис знал: это было действительно плохое слово. Он слышал его лишь однажды, в вечернем телевизионном шоу, и отец велел им с Йоханной немедленно его забыть. Йоханна набросилась на Михаэля. Они сцепились на вершине большого камня; потом она столкнула Михаэля с края. Его падение произошло будто в замедленном режиме. Хотя он, кажется, и был когда-то больше, все же большой камень на игровой площадке начальной школы был достаточно большим, чтобы Михаэль вскрикнул, приземлившись на левую руку, которая изогнулась под совершенно неестественным углом. Взглянув на него сверху, Алексис закричал так, что едва не задохнулся. Мама Алексиса отправила его в больницу с букетом цветов, упаковкой шоколадок и написанным от руки письмом Йоханны с извинениями. Сидя со скрещенными ногами на больничной кровати, Алексис расписался на гипсе на левой руке Михаэля. Там было только его имя, но Алексис был убежден, что остальные тоже распишутся, когда Михаэль вернется в класс. Под своим именем он нарисовал небольшой футбольный мяч и две пинающие его фигурки. — Пальцы тоже сломаны, — сказал ему Михаэль. — Одна кость руки и куча костей пальцев. Сказали, что все заживет, но я всегда буду знать, что они были сломаны. — Его рот был коричневым от шоколада. Алексис подумал, что из-за совсем бледной кожи он так похож на циркового клоуна. Только вот шоколад был коричневым вместо красного. — Ваш папа побил твою сестру? Алексис покачал головой. — Нет, мои родители нас не бьют. — Мой папа бы меня избил, если бы я сбросил какую-нибудь глупую девчонку с камня, — надувшись, сказал Михаэль. — Это несправедливо. Алексис дал ему письмо Йоханны с извинениями. Михаэль прочитал его, нахмурив брови, зло усмехнулся, смял его до состояния маленького шарика и бросил в мусорку на другой стороне палаты. Промахнулся. — Опять она врет, — угрюмо сказал он. — Она пишет, что сожалеет, что ударила меня. Я знаю, что нет. — Думаю, она сожалеет, — тихо сказал Алексис. — Она много плакала из-за этого. Думаю, она правда чувствует себя виноватой. — Он помолчал, не упоминая, что тоже много плакал. — Хотя я виноват сильнее. Это была моя идея, чтобы вы поговорили. Так что это моя вина. Михаэль пожал плечами. — Может, — сказал он так, будто не имело значения вообще, чья это была вина. — Но ты мой друг, так что все в порядке. Она просто никто. От этих слов Алексису стало лучше. Может, ему не надо было быть таким осторожным, когда дело касалось Михаэля. Кажется, Михаэль прощал ему много ошибок, потому что по какой-то причине выбрал его своим лучшим другом. И Михаэль считал его особенным. Обычно Алексис себя особенным не ощущал. Он улыбнулся Михаэлю. — Спасибо, Мики, — сказал он. — Ты тоже мой друг.