Вторая половинка для парня

У Чонгука из рук вываливается стопка вещей. В очередной раз. Снова. Тэхён виновато поджимает губы. Постоянно. Снова. Они пытались поговорить адекватно на этот счёт, но ничего кроме молчания из них не выходило. Их исключали, подписывали документы, оформляли бумаги, и в этом была чья-то вина. Но чья? Разве директора, что решил пойти по пути наименьшего сопротивления, удалив проблему с глаз? Разве Анхи, которая просто приревновала и решила занять место? Виноват был кто-то из них. Но кто же? Чонгук? Потому что поддался и переметнулся на сторону Тэхёна, приняв его ласки и речи, поцелуи и мысли о чём-то запретном, страшном и будоражащем? Потому что просто принял Тэхёна соседом, товарищем, другом, а после и братом? Потому что просто решил выбрать Тэхёна? Тэхён? Потому что обратил своё внимание и симпатизировал тому, на кого смотреть было просто запрещено? Потому что сделал первый шаг, увидев, как страшно шагать Чонгуку, поддержал и остался рядом, несмотря на испытания? Потому что был честен с собой и Чонгуком, выбрав его? Они не понимали, винить себя, друг друга или обоих. Они сходились на мысли, что где-то совершили ошибку, но не брались утверждать и искать, где именно. Они просто проиграли в этой битве. И пока их бумаги подписывали, их отстранили от занятий, аргументировав чем-то типа с глаз долой из сердца вон, без объяснения причины большинству учащихся. Для них оставалась загадкой причина отчисления, но многие уже стали догадываться, не увидев в классах именно их двоих. У них оставались считанные дни, может неделя или полторы, чтобы собрать вещи, документы и удалиться. Просто уйти, чтобы не мешать и никого не провоцировать, как это обычно и бывает. Они не виноваты. Ни они, ни директор, ни Анхи. И виноваты в равной степени. За парней, не говоря об этом, не сговариваясь, заступились многие. Как минимум преподаватели, знающие ребят как хороших учеников и добропорядочных людей. Как минимум банда, что пришла на ковер к директору и требовала дать парням хоть какой-то шанс доучиться последний месяц, чтобы у них были оценки и оконченные классы перед выпускным, ибо иначе они потратили этот учебный год впустую. Как минимум тренер Сон и волейбольная команда, которым играть через неделю в первых матчах между школами. А после пошли и одноклассники расспрашивать, бунтовать и пытаться восстановить справедливость. У них со дня на день конференции, о которых могли бы думать и Тэхён с Чонгуком, если бы не проблемы с Анхи. У них проверка перед окончанием учебного года и проведением экзаменов. Кто должен делать их часть работы или доклады? Кто должен красоваться и представлять честь школы? Путем разговоров, дискуссий и байкотов, директор школы согласился датой отчисление поставить последний учебный день. Сейчас парней поставили на испытательный срок, отстранили от занятий и сказали, чтобы вещи к концу обучения были собраны, они должны покинуть комнату первыми. Так что у них была возможность отвлечься от реальности и сбежать в подготовку. Чонгук теперь тренировался гораздо больше, разделяя написание доклада и еду с Тэхёном, что проводил в комнате уйму времени, но так и не пришел к ответу: что делать и кто виноват. Наверное, всё-таки они, и какие шаги делать, смогут решать только они. Тяжело свыкнуться с мыслью, что всё было напрасно. Все прикрытия, маскировки, заслуги перед школой. Зачем всё было, если они могли просто держаться за руки и быть исключены по той же причиной. Но они бы держались за руки до последнего, кайфовали в каждом моменте. Сейчас это было сделать крайне трудно. Даже засыпая, они перестали говорить о будущем. Не знали, в какую сторону думать. *** Школа ходила на ушах, когда наконец выпроводила комиссию с ежегодной проверкой и всё больше чувствовала свободу. Во время проверки конечно проводились открытые уроки, яркие выступления, читались доклады и несколько больших мероприятий. Тэхёну совесть не позволила бросить своих ребят, так что всё было организовано почти что с филигранной точностью. Ким решил, что расстраиваться он будет позже и убиваться, соответственно, потом. Сейчас он выложится, чтобы его последние дни и заслуги запомнили по-доброму и приятно. В гуще событий оказался не только Тэхён, но и Чонгук, ибо как один из ярких представителей спортивного интереса школы, у него тоже были некоторые выступления и беседы с комиссией, в которых, наверное, было больше смысла в убеждении, что спорт очень важен для них и пожалуйста не прекращайте финансирование. По ощущениям Чона, сколько он посещал эти беседы, и в этот раз никакие секции не прикроют. Находиться среди большой толпы снующих учеников было достаточно сложно. И Тэхён на мероприятиях, и Чонгук на выступлениях пытались казаться естественными и понятными, правильными для понимания и не вызывающими подозрения. Среди некоторых групп школьников они хорошо так и вписались, потому что самим ребятам было либо плевать в целом, либо плевать на события последних недель. Но также среди некоторых встречался вакуум, в который попадали ребята, когда их обходили стороной, прекращали разговор при их подходе, игнорировали. Кто-то позже, на удивление, извинился, мол, «родители в комиссии, мне нельзя было». И пусть нельзя было теперь многим, ведь отсутствие опровержение факта почти приравнивается к подтверждению нарушения, уголок спокойствия парням удалось найти в банде. Они продолжали собираться, учиться и готовиться к проверке, докладам, выступлениям, мероприятиям и репортажам, продолжали быть вместе и проходить испытания. Парням никто так и не сказал, были ли все в курсе правды, тему тактично избегали и не трогали. Это и к лучшему, гляделок и шёпота среди друзей не хватало. И в целом, немного хороших новостей как-то отвлекло их от действительности. Даже на днях Шали принесла сводку оценок комиссии, которую она неизвестным образом достала каким-то боком через знакомых, у ребят, организующих мероприятия в неделю проверки, по зашифрованным каналам. Взгляд Юнги мог сказать о многом, но он не стал вмешиваться, давая шанс Шали рассказать новость: комиссия осталась очень довольна этой проверкой, организацией, представителями секций, и некоторым выпускникам и почти выпускникам поставила оценки и написала сопроводительные письма. Среди них оказались Шали, Тэхён и Чонгук. И радости не испортил факт ближайшего отчисления, ведь получить хорошую оценку и сопроводительное письмо было почётно. Это ещё не рекомендательное, ведь это ждёт их, возможно, в следующем году, и это уже не важно. Они молодцы, они постарались, и усилия окупились. Что не сказать о попытках отложить отчисления и переубедить директора. Неизвестно, как он отреагировал на оценки и сопроводительное письмо, а также личные отзывы, если они были, но Миона сообщила им, что переубедить директора не удалось, на него давят родители, и всё может закончиться хуже, чем простое отчисление, если они останутся. И с таким уж более радостным и не очень настроем Чонгук должен играть открывающий сезон матч. Последний в этой школе, возможно, тренер Сон ничего конкретного не сказал. И во время разминки он чувствовал напряжение. В команде, на трибунах, среди чирлидерш. Зал на него давил. Казалось, каждый взгляд был направлен на него. И не как обычно это бывает, когда его поддерживаются, восхищаются, желают удачи, победы. А осуждающий, непонятный, злобный. Последний, скорее всего, приходил от другой команды, что разминалась на другой стороне зала. Оставались минуты до начала матча, они уже собрали все мячи, разогрелись и оставалась такая чисто символическая разминка-настройка. И даже в такую напряженную минуту Чон всегда чувствовал товарищей рядом, плечом к плечу. А сейчас они словно на краю пропасти, и он почти в полёте. Его глаза сканировали трибуны, что увлечённо переговаривались, шумели, и наткнулись на Джина, Тэхёна, Юнги, Хосока, Шали и Джуди, что пришли его поддержать. Вообще, ходили слухи, что директор собирался отменить матч. А после и о том, что поддерживать свою команду школы им запрещено, оттого возможно трибуны были не полными. Но Чонгуку нужно было сосредоточиться на игре. - Эй, собрались, - Гоюн докручивает плечо и подзывает к себе в тесный круг, - мы к этому шли целый год, старались и работали как вне себя. - Пахали, - поддерживает Юнджин, Чимин кивает и стукает кулаком о ладонь. - Да. Так что отбросим трудности последнего месяца. Мы прошли один раз, пройдём снова. И зайдём дальше, гораздо дальше. - Ты куда нас заманиваешь, капитан? – усмехается Юнджин, получая подзатыльник. - Тихо! – если Гоюн повышает слегка голос, он взбудоражен игрой, предвкушая хорошие партии. А это успокаивает, по крайней мере Чонгука. Он уверен в Гоюне, он знает его и играет с ним не первый год. Доверие у них выработалось на подкорке, - этих соперников в прошлом году мы прошли махом. У них всё-таки большая часть замены состава, но времени на сыгранность было меньше. Будьте внимательны, будем сначала щупать, попробуем проверить их ауты и фланги, смотрите за связующим, этот тип меня вымораживает, - Чимин быстро кидает взгляд и помнит, как он смотрел некоторые записи матчей и пометки тренера Сона. Он сделает его, сделает, не даст дурить, - после поиграем через «А - аксон». Если что к плану «Б». Если первая партия пойдёт по наклонной, Чонгук, играй, - Чонгук получает разрешение, дёргая плечами слегка назад и выдыхая. Ему разрешают выкладываться сразу в первой партии. Тренер Сон скорей всего уже одобрил тактику Гоюна, а значит уверен, что им можно выигрывать двумя партиями, - новички не зевают, Чонгук не выиграет один. Остальным, надеюсь, не напоминаю, - послышались согласия, - сделаем за две. Ходу, - они стукаются кулаками и плечами, громко вскрикивают, и Гоюн объявляет стартовый состав. Чонгук подаёт, оттого отправляется после поднятия духа на свою позицию, пока кидают монетку, пока команда соперников располагается напротив, как будто специально пафосно выделываясь и двигаясь, потягиваясь. Они уверены или же не показывают возможные трудности. Они разобьют их за две, они сделают. Звучит свисток, игра начинается. * Тэхён не успел понять, когда начал так увлеченно следить за игрой, что стал сжимать руки в кулак или то, что в них попадало. Пару раз на него шикнул Юнги, не особо понимающий в волейболе хоть что-то, но пришедший поддержать. Его вытащил Хосок из его привычной норки где-то в комнате, и на самом деле все удивились, откуда Хосок смог его вытащить и как в целом нашёл, но они теперь сидели вместе на трибуне. Только не болели. Совсем. Даже криков никто не издавал. Поддерживали в основном болельщики школы-соперницы, кричали и создавали в целом шум и гам. А удары и броски их команды проходили почти в полной тишине или небольших аплодисментов. Тихих, совсем не тех, к каким привыкла команда. Да, как будто им в целом не было особой разницы, поддерживали их или нет, но чужие крики, кричалки и громкие возгласы с хлопками отвлекали их самих, сбивали с ритма. Они ошибались. Ким видел их тренировки и тренировочные матчи, и видел, как они исправляли прежние ошибки. А тут они лажают, сбиваются, немного сталкиваются. Чонгук рвал и метал, но все его эмоции копились внутри. Он не кричал, не ругался и не пытался повлиять на ход игры, в одного, словно накаленный паровоз, пёр вперёд. Ещё перед матчем директор пригрозил им: будут привлекать сильное внимание, отчислит в ту же секунду. Всем запретили поддерживать, и школьники как сонные мухи пытались следить за мечом, команда потеряла связь, привыкая к темпу, который задали соперники. А не они! Чонгук должен был задать своей подачей темп на победу. А они проваливаются на мелочах, забывая про тактики и слаженность. Их словно впервые на поле против таких соперников выпустили. - Да чтоб тебя! – Тэхён уже ругался, сжимая пальцы и челюсть. На табло равный счёт в «24:24», кому-то обязательно нужно вырвать победу и дёрнуть одеяло на себя. Они могут сделать в две, могут. Тэхён верит. Очередь Чонгука подавать. Он шагает ровно, прокручивая мяч, ударяет им точно три раза о пол, звонко ударяет почти в полной тишине, отправляет мяч до стены, ловит и разворачивается. Они ждут выяснение какого-то паса от судьи, который судил правильно, но немного придирчиво, а их ученики как будто даже хлопать перестали. - Да пошло всё… - Юнги дёргается от слов и поднимает голову за встающим Тэхёном, - восьмой, вперё-ё-ёд!! – он размахивает руками на манер стрелы, его кулак взлетает верх, а крик звучит оглушительно громко в почти полной тишине. - Тэхён, сядь, - Джин пытается посадить его, ибо им чётко дали понять, что последуют неприятности. А им они сейчас ой-как не нужны, это вообще лишнее для них. - Нет, - Тэхён высвобождает руку, быстро награждая Джина взглядом яростным и обжигающим, поднимает глаза на поле, чтобы пересечься со взглядом Чонгука, - вперёд, размажь их! Одиннадцатый, не подкачай! Рыси, вперёд!! – Тэхён кричит настолько громко, как только может, и начинает громко хлопать, настукивая их поддерживающие аплодисменты. Чонгук на него уставляется в ужасе, мотая головой. Ловит взгляд Гоюна, шепча губами, что он ничего не знает. Тэхён обратился к его номеру, не по имени. Но какая же разница, когда он наперекор всем решил защитить его и поддержать, прервав молчание. - Одиннадцатый, хватит спать! – Шали складывает руки ко рту на манер конуса, обращаясь к Чимину, отчего Пак даже глаза раскрывает, поднимая брови и указывая на себя, - поднимайтесь, сонные мухи! Вперёд! Размажьте их! - Рыси рычат! – Джуди подхватывает хлопки Тэхёна в ритме, выстукивая их кричалку. Раздаются хлопки с другого конца трибун. - Рыси рычат! - Давайте! - Покажите им! - Вперёд! - Рыси! Рыси! – Гоюн выдыхает, усмехаясь, и оборачивается к Чонгуку, кивая и произнося тихо: - Давай, - Чонгук кивает, сжимая руками мяч и прижимая к груди, сжимает челюсть и поднимает взгляд исподлобья. Звучит свисток. Всё как обычно. Удар в пол, закрыть глаза, выдох. Открыть, чёткое осознание направление, разбег и удар по мячу. Они разыгрывают мяч не долго под вопли трибун, внезапно оживших, словно все ждали, осмелится ли хоть кто-то нарушить запрет. Раз нарушать, то надо вместе. Рыси отдали первую партию, ожидаемо, как выразился Гоюн, раскладывая замечания на пару с тренером Соном, который поменял им тактику полностью и отказав Чонгуку в полной отдаче и игре. Им нужно выждать, выждать момент, команда соперников сменила стиль, они должны тоже. И на этот раз темп нельзя упустить. Чонгук уходил к своему месту, наткнувшись на Тэхёна, всё ещё стоящего. - Сделай, ты поймёшь, - Чон понял, даже сквозь удары мечей, скрип кроссовок, хлопков и криков. Он сделает, сделает! Вторая партия была за Рысями, школьники сходили с ума и грозили разорвать трибуны, народ прибывал, словно кто-то кому-то написал, позвал, вообще в целом призвал болеть за своих. Может, конечно, дело всё в Шали, которая почти вела репортаж с трибун, но может и они почувствовали, как команда нуждается в поддержке. Они делают, делают. Тэхён угомонился где-то на середине второй партии, сев наконец на место и шипя отвечая и Джину, и Юнги, что не мог он иначе. А после вскочил со многими, хлопая и прокрикивая кричалку. Он верил, что дай им волю словесную, команда вдохнула спокойней и вошла в нормальный ритм. Или может они специально отдали им первую партию? Да они дураки! Точно нет! Сбор на второй партии точно был не просто так, они сосредоточились и поменяли тактику. Конечно, ошибались, упускали мячи и носились по полю в анархии, крича и создавая хаос. Но они сделали. Третья партия окончательно определила победу Рысей. С криками люди рванули на поле, крича и поздравляя. Тэхён со всей дури налетел на Чонгука, обняв в общей суматохе. - Плевать, - на немой вопрос Чонгука, мокрого и уставшего, но радостного, Ким чуть не поцеловал, воздержался. Его учили терпению эти годы, нельзя было нарушить. Нельзя! Как же хотелось, чёрт, как же они были хороши, как же был прекрасен в своей стихии Чонгук. Они громко радовались и кричали, трибуны пустовали, пока объявляли результаты, ибо зрители собрались возле на поле. Всё было ясно, но временно Рыси взяли награду, которую после разыграют. После тренер Сон собрал для короткого совещания и раздачи замечаний, Тэхён отправил остальных занимать им место в столовой и еду, а сам ждал Чонгука, играя улыбкой на губах. Она появлялась, он прятал, а после снова расплывался в приятной, греющей душу улыбке. Он нарушил всё, что мог, наткнулся на последствия, старался в уже тонувшем корабле заделать пробоину, но сделал это снова. Ну кто учил его думать и следовать этим думам. Как вообще такое можно назвать? Если не влюблённость? - Можем идти, - Чонгук принял душ и выскочил самым первым. Они соберутся разгребать свои ошибки позже, сейчас все отправляются в столовую, но ему хотелось урвать несколько минут с Тэхёном наедине. - Постойте, молодые люди, - оказалось, помимо Кима, ждал Чона и директор, поманивший к себе и отправившийся в свободное от школьников помещение. Молча отвёл их, и Чонгуку очень хотелось взять Тэхёна за руку. Неописуемое осознание желания и последствий никогда не были ещё такими яркими. Он так этого хотел, но не мог, метался, кусая губы, и встал ближе к Киму, касаясь хотя бы плечами, - я видел ваши успехи на проверке. И о вас члены комиссии отзывались довольно хорошо, даже слишком. И этот матч, который был выигран, по сути, только благодаря вам, Тэхён, - Чон кашляет тихо, Тэхён топит улыбку, - после нескольких рекомендаций и разговоров с вашими кураторами и госпожой Токомори, я решил пересмотреть решение о вашем отчислении, - Чонгук отстраняется слегка, не веря в услышанное, Ким хмурится, - ваше отчисление откладывается, вы доучитесь и выпуститесь в нашей школы, - Чон не успевает проконтролировать себя и подпрыгивает, выкрикивая что-то радостное и невразумительное, Ким раскрывает рот, отшатываясь и наклоняясь вперёд, - зайдёте ко мне, мы обговорим условия вашего обучения. Помните, условия будут всегда и будут сложными, но выполнимыми. - Хорошо! - И если нарушите одно, отчислю, не думая о ваших заслугах перед школой. - Конечно! - Празднуйте, - он кивает и уходит, а Тэхён запрыгивает на Чонгука в прямом смысле, повисая коалой, Чон умудряется его подхватить и попрыгать ещё с ним, радостно что-то визжа, вторя шёпоту Кима. Они остаются! Остаются! Как же! - Мне срочно нужно тебя поцеловать. - Не здесь. - Плевать! - Не провоцируй, - Чонгук разумно, непонятно почему, откуда и как, но соображает, отходя в тёмный, плохо просматриваемый угол, чтобы не заинтересовать любопытные взгляды школьников. Но натыкается на спину, извиняясь и тут же ставя Тэхёна, узнавшего цвет волос. - Юнги? – спрашивает громко, ударяет себя по губам и добавляет тихо: - прости, не хотели, мы… - не договаривает, ибо вскрикивает теперь Чонгук, раскрытыми глазами уставляясь на Хосока, вытирающего губы. Припухшие губы. - Вы?! - Вместе? - Не кричи, - шипит Мин, отталкивая Хосока и отходя к Киму, подхватывает под локоть и пытается увести, - потом, потом! – в шёпоте проскальзывает агрессия, и Тэхён подчиняется Юнги без вопросов, только оборачивается, чтобы понять, привиделось ли ему. Но как будто бы и нет! - Братан, ты… - Молчи, Чонгук, просто молчи, - Хосок пытается укрыть лицо, ибо понимает, как страшно он сейчас краснеет. И на бледных щеках Мина он это заметил, когда тот просто сбежал, оставив его наедине с Чонгуком. Объясняться самому? А как же?! А то, что сам Юнги затащил его в этот угол, он конечно не расскажет! - Да нет… я… я просто… - Молчи, - Хосок не выдерживает и смотрит в глаза Чонгука, в ответ получая кивок и выдох. - Я понимаю тебя. Но с ним…? Как? - Потом, - они неуклюже и неловко выходят из угла и направляются в столовую, чтобы громко праздновать победу и, что лучше, их отмену отчисления, о которой успел рассказать Тэхён, привлекая внимание к себе, а не к смущённым Юнги и Хосоку. Они потом разберутся, у кого кровь бурлила, и чей лёд тронулся раньше. Сейчас они празднуют!