Клубника и Сигареты

— То есть ты хочешь сказать, что ты всё это сделал просто ради того, чтобы я познакомился с Эйданом? — я почувствовал, что мой голос прозвучал одновременно удивленно и зло. Реджинальд покачал головой из стороны в сторону: — Нет, я не хочу этого сказать… — Ну вот видишь, — я перебил его, но он знаком показал мне помолчать, так что я прикусил нижнюю губу и замолк. — Так вот, я не могу сказать, — продолжил он, — что это главная причина, — в конце концов, у меня были свои планы на всё это — но почему бы и нет? — Я не верю, — я скрестил руки на груди и покачал головой. — Ты всегда говоришь дурацкие и странные вещи, но в этот раз превзошёл самого себя. Мало того, что я уже несколько раз объяснил, что мне не нравится Эйдан, так ещё я вообще никогда просто не имел намерения в кого-то влюбляться — мне это незачем, мне это не надо. Реджинальд улыбнулся: — Говоришь с такой уверенностью или… с таким страхом. С чего вдруг? — С того, что не все в этом мире или, по крайней мере, в нашем мире нуждаются в чувствах. Вот ты, например, — ещё через секунду добавил я, немного подумав. — Ты ведь всю жизнь тоже никого не любил, так чего меня заставляешь? Какое-то время было тихо. Я подумал, что, возможно, мой отец так и оставит этот укор без ответа, но тут он вдруг присел на краешек стола. Я уставился на его штаны с небольшим удивлением, потому что это была последняя поза, в которой я ожидал его увидеть. На долю секунды он напомнил мне самого себя, когда я работал в Комиссии и мог часами сидеть вот так, размышляя, как будет лучше поступить на той или иной миссии, но я попытался отбросить от себя эту мысль. — У тебя неправильная информация, номер Пять, — наконец пробормотал Реджинальд и снова слегка улыбнулся. — Что ты имеешь в виду? — я насупил брови. — Только то, что, когда я отправил тебя в апокалипсис, потому что у меня были свои планы, я не имел в виду какие-то там планы, а конкретный план с длинными коричневыми волосами. — Ну нет, нет… — протянул я и ощутил, что скривился. — Нет, не говори мне этого, — я поднялся и встал напротив него. — Боже, это сколько ей лет вообще? Реджинальд обиженно поджал губу: — Достаточно, чтобы самой решать все волнующие меня вопросы, так что беспокоиться о ней не стоит. Я поднял руки вверх, как бы показывая, что сдаюсь. Почему-то мне не хотелось так уж сильно отпугнуть его, но я не понимал почему. — Ладно, ладно, мне просто… Но зачем? Я имею в виду, это же ты, но не в плане — это же ты, потому что это плохо — хотя это тоже, но в плане — мне казалось, что тебе это совершенно неинтересно. — Потому что жизнь без любви слишком скучная и тяжёлая. В то же время любовь — это и есть жизнь. — В каком смысле? —В таком, что люди, которых мы любим, могут многое сказать о нас, о стиле нашей жизни, о решениях, которые мы принимаем, и наоборот. Вот взять тебя даже. Я вздохнул и закатил глаза: — Что, будешь говорить, как мы с Эйданом похожи и как это делает из меня чёртового нарцисса? Клаус опередил тебя в этом занятии. — То есть уже согласен, что он тебе нравится? — Вовсе нет, просто я знал, что ты скажешь, — я смерил его недовольным взглядом и тяжело выдохнул. — Ну-ну, как пожелаешь. Тем не менее, я не собирался заявлять, что вы похожи — может быть, внешне у вас действительно что-то перекликается, но внутри вы совершенно разные, а ведь влюбляемся мы в то, что внутри. — И если бы, допустим, — я облизал губы, — он мне в самом деле нравился, что бы это сказало обо мне, как о человеке? Реджинальд заглянул мне в лицо: — Я бы сказал, что сердце твоё жаждет любви, спокойствия и понимания, но сам ты его себе дать не можешь. Тебе всё кажется, что, если ты позволишь себе хоть на секунду отдохнуть, замереть, не двигаться, карточный домик, который ты так долго отстраивал, наверняка разрушится. Ирония в том, что ты полюбил человека, который и разрушит твой домик, сам не зная этого. Вот и думай, номер Пять, может, всё это время твоё подсознание хотело, чтобы ты всё закончил? Перестал пытаться спасти то, что спасти нельзя? Я раздраженно пожал плечами: — Я не знаю. Если это вся твоя помощь, то спасибо, но мне лучше узнать, что мне делать с Эйданом. Не хватало бы ещё, чтобы он с этой силой что-то сделал. — Я думаю, ты знаешь, какие у тебя есть варианты. — Нет, — я прикусил язык. — Нет, даже не предлагай мне этого. Я не хочу снова делать то, о чём буду жалеть. — Но ты же знаешь, номер Пять: вдвоём вы существовать не можете, значит, либо кто-то из вас должен выбыть, либо апокалипсис так или иначе произойдёт — решать тебе. И лучше решить это как можно быстрее, — он кинул взгляд на свои часы и подмигнул мне. — Ты свободен.