Just like her father

Красный свет. Перекрёсток и первый мент.

Вырубай фары, петляй дворами!

Вой сирен…

Малый повзрослел!

Шумный флэт. В коридоре дикий слэм.

Мусор с балкона, плакаты со стен.

Охуели совсем?

Малый повзрослел!

      Дождь, не прекращаясь, барабанил по крыше машины. Несмотря на то, что солнце уже встало, вокруг была одна серость. Они ехали почти час, погрузившись в свои мысли. Харли не сводил взгляда с дороги, периодически до побелевших костяшек сжимая руль. Эбби старалась не отвлекаться, сверяя повороты дороги с маршрутом в дорожном атласе. Она часто косила глаза на приборную панель, смотря, как ведётся отсчёт километров. В салоне машины была тишина. Никто не хотел начинать диалог, ведь неизбежно нужно было бы обсудить произошедшее, а его хотелось забыть, как страшный сон. В ушах вперемешку ещё слышалась какофония из рёва иных и звуков выстрелов. — Скоро справа будет съезд, — произнесла Эбби, сверившись с атласом. — Нам туда.       Харли в ответ лишь кивнул. Через пятьсот метров показался обозначенный съезд. Сбавив скорость, Харли свернул с асфальтированной дороги на грунтовую, уводящую в глубину леса. Проехав пятьдесят метров, оставляя позади трассу, он полностью остановил машину. — Далеко нам? — спросил он безэмоционально. — Если верить карте и компасу, то ещё метров четыреста в том направлении, — указала Эбби вперёд. — Дальше идём пешком. — Почему? — удивилась Эбби. — Дорога же ещё есть. — Мы уже и так далеко ушли от трассы, а дождь продолжает идти. Тут земля, а не асфальт. Забуксуем в грязи, и тогда придётся попрощаться с машиной. — Тогда пойдём, — кивнула Эбби. — Через пять минут, хорошо? — внезапно тихо произнёс Харли, прикрывая глаза и откидывая голову на подголовник. — Ты как? — встревоженно спросила она. — Голова раскалывается, — помолчав, всё же признался Харли.       Глядя на него, Эбби почувствовала, как заныло сердце. Их жизни и по отдельности были наполнены событиями, и далеко не всегда радостными, а последние две с половиной недели бульдозером проехались по ним обоим. Это Эбби периодически раскисала, Харли же держался до последнего. Всё же инцидент в психоневрологической больнице стал последней каплей даже для его большого терпения. Он о себе думал в последнюю очередь, в приоритете была Эбби и её безопасность. Она не могла подобрать слов, чтобы выразить всю свою благодарность. Она осторожно протянула к нему руку, сжимая его ладонь и переплетая их пальцы. Харли ничего не ответил, так и продолжил молча сидеть с закрытыми глазами, но хмурая межбровная складочка на его лице слегка разгладилась. Они сидели в тишине, слушая, как дождь барабанит по крыше машины. — Нужно идти, — произнёс всё же Харли, открывая глаза. — Можем ещё посидеть, мы никуда не торопимся, — ответила Эбби, сканируя его внимательным взглядом.       Харли на это внезапно улыбнулся. Не размыкая пальцев, он притянул её ладонь, оставляя на костяшках пальцев поцелуй. Эбби моментально вспыхнула, отводя смущенный взгляд. Харли же эта реакция только позабавила. Девушка, которая хладнокровно стреляла, смущалась любого подобного знака внимания в свою сторону. Потянувшись, он заправил ей за ухо седую прядь. — Ты заинтриговала меня этим своим тайным убежищем, — произнёс он. — Ты же понимаешь, что я там не была? — уточнила она, всё же возвращая на него взгляд. — Идём лишь по координатам. — Понимаю, не переживай, — заверил он её. — Посиди, я достану дождевики. — Они у нас есть? — удивилась она. — У нас много чего есть.       Харли вышел из машины, открывая багажник, набитый пакетами с разными вещами. На заднем сиденье были собраны их два рюкзака с вещами первой необходимости, но всё, что было в багажнике, Эбби даже не успела рассмотреть. Они грузили найденные вещи в спешке. Не было ни сил, ни желания тогда всё это рассматривать. Хоть деревья слегка задерживали дождь, всё же он продолжал идти. Харли, смахнув с волос капли, вытащил свой рюкзак. Надев его на плечи, он следом натянул зелёный дождевик, пряча голову в его капюшоне. Прихватив рюкзак Эбби и её жёлтый дождевик, он открыл дверь машины. — Давай быстро, надевай рюкзак, а я помогу тебе с дождевиком, — произнёс он.       Эбби кивнула и быстро вышла из машины. Вставив руки в лямки протянутого рюкзака, она следом подняла их вверх, помогая надеть на себя дождевик. Харли натянул на её голову капюшон, критически оглядывая со всех сторон. — Более-менее удобно? — спросил он. — Пойдёт, — кивнула Эбби, поведя плечами. — Я понимаю, что с рюкзаком дождевик сильно натянулся, но мочить вещи не нужно. — Всё хорошо, не переживай, — отмахнулась Эбби. — Всяко лучше, чем шагать под дождём без ничего. — Старайся идти по траве, обходи лужи, — инструктировал Харли, опустив глаза на её обувь. — Жалко, что нет резиновых сапог. — Ботинки прочные. Мы оставим машину тут? Будем её чем-то накрывать? — Ты имеешь ввиду ветки? — уточнил Харли. — Было бы сухо, то можно было заморочиться, но сейчас только извозимся в грязи. Да и куча веток привлечёт ненужное внимание. Просто закрою машину на все замки, тут вряд ли кто-то есть, кроме нас, ненормальных.       Эбби на это лишь усмехнулась. Харли закрыл машину, готовясь идти дальше, а Эбби сверилась с картой и компасом, указав направление. Лесная дорога запетляла куда-то дальше в лес, но они сошли с неё, начиная шагать между деревьями, смотря во все стороны. Машина уже давно осталась где-то позади, а лес становился всё плотнее и плотнее. — Эбби, что конкретно мы ищем? — всё же спросил Харли. — Если бы я сама знала. — В смысле? — остановился Харли. — Мы идём вслепую? — Я знаю лишь координаты, не больше, — тоже остановилась Эбби. — Расскажи всё, что ты знаешь об этих ваших убежищах, — попросил Харли. — Ты же знаешь, что моя семья немного специфическая, — начала Эбби, снова шагая по лесу, в очередной раз сверяясь с компасом. — На счёт прадедушки не знаю, но всю эту паранойю по безопасности начал ещё мой дедушка, а мой отец ожидаемо подхватил. Врагов у нас хватает, да и жизнь иногда преподносит сюрпризы, оставляя нас без связи и крыши над головой. По стране разбросали различные убежища-тайники с вещами первой необходимости. В первый раз я была в таком, когда папу похитили в Афганистане. Координаты подобных мест я выучила наизусть. Раньше не понимала, зачем мне это нужно, но папа от меня не отстал, пока координаты не отскакивали от зубов. Сейчас я ему за это благодарна. — А почему мы раньше не были в таком месте? — уточнил Харли. — Потому что это не какой-то домик возле дороги. Сам видишь, куда нам нужно забраться. Это не дом отдыха, это крайнее место, где можно укрыться. Нам с тобой проще было быть в дороге, чем ходить от одного убежища к другому. Сейчас же именно это нам и нужно. У нас нет ни плана, ни сил. Нам нужно отдохнуть. — Или увязнуть в грязи, — усмехнулся Харли. — Есть хоть какой-то ориентир? Фамилия «Старк» на дереве? Указатель? — Ковровую дорожку не хочешь? — оглянулась на него Эбби через плечо. — Конечно, должен быть какой-то ориентир, нужно лишь только мозг включить. Это должно быть что-то не совсем очевидное, что-то что не будет привлекать к себе внимание. Как например… Точно!       Она внезапно ускорилась, убегая куда-то вперёд. Ошарашенный Харли побежал за ней. — Эбби! Стой! Ты куда? — крикнул он. — Три сосны! — радостно крикнула она, указывая вперёд. — Так, и? — спросил Харли, догоняя её. — Вокруг одни лиственные деревья, но тут внезапно появляются три сосны! Откуда они здесь? — радостно воскликнула Эбби, выбегая к ним. — Может посадил кто? — Конечно, в лесу неизвестно где, — хмыкнула Эбби и постучала по одной из сосен, слыша глухой металлический звук. — Если не задумываться, то они даже не привлекут к себе внимания. Они не настоящие! С обычным деревом такое не получилось бы, оно должно желтеть и сбрасывать листья, а сосны круглый год зелёные! — То есть на столько ваша семья заморочилась, — присвистнул Харли, поражённо смотря на три на вид вполне настоящих дерева.       Эбби со внезапно проснувшимся азартом скакала между соснами. Харли с лёгкой улыбкой наблюдал за ней, не мешая. Он поймал себя на мысли, что ему нравится за ней наблюдать. Этот огонь в её глазах, когда она занималась тем, что искренне любила, был заразителен. Она была такой многогранной, и ему нравилась каждая сторона её личности. Чуть ли не забравшись на дерево, Эбби отыскала рычаг, замаскированный под ветку. Потянув его, она в ожидании смотрела на дерево и землю, но ничего не происходило. — Неужели что-то сломалось, — нахмурилась она. — Может на двух других тоже что-то нужно потянуть? — предположил Харли. — Точно, их же три, — хлопнула себя Эбби по лбу.       Через пять минут были найдены ещё два рычага на поддельных соснах. Как только последний рычаг был опущен, земля пришла в ощутимое движение. В равном расстояние от сосен в земле открылся круглый люк с уходящей вниз лестницей метра на три минимум. Эбби уже хотела туда полезть, но Харли преградил ей дорогу, светя вниз фонариком. Внизу оказалась небольшая площадка, способная вместить не больше двух человек, и металлическая дверь с замком. — Ты когда чем-то увлечена, то идёшь напролом, верно? — спросил Харли, смотря, как Эбби в нетерпение подпрыгивает на месте. — Мы же нашли это место! — воскликнула она. — Вижу, но ты даже не допускаешь вариант, что там может быть что-то не так. — Найди мне ещё одну такую же сумасшедшую семью, которая построила бы что-то подобное в густом лесу, в рандомном месте штата, — подняла на него Эбби взгляд. — Когда найдёшь, тогда и буду допускать такой вариант. — Сумасшедшие Старки, — обречённо вздохнул Харли, произнося это в очередной раз. — Ладно, полезли.       Рюкзаки и дождевики сковывали движения, но они упрямо продолжали лезть вниз. Спустившись на площадку, они с интересом уставились на металлическую дверь, которая отказалась открываться. Посветив вокруг, они обнаружили небольшую панель с крышкой. Внутри оказался кодовый замок. — По виду из прошлого века, — посветил Харли на панель. — Скорее всего ещё дедушкой установлено, — кивнула Эбби. — У папы в основном замки, завязанные на биометрию. — А какой пароль? — спросил Харли. — Есть парочка вариантов, сейчас проверим.       Эбби ввела первую комбинацию цифр, но замок сбросил её при попытке ввода. Тогда Эбби увеличила комбинацию практически в два раза, и на этот раз замок поддался. Харли удивлённо взглянул на девушку. — Сколько информации хранится у тебя в голове? — спросил он. — Лучше спроси, каким образом в меня её засунули, — усмехнулась она. — Хотя, тут всё не так сложно. Все убежища запаролены по одной системе. В начале идёт набор координат убежища, потом дата и время рождения. — А чья дата? — Если бункер очень старый, то будет только дедушкина. Когда родился папа, то в новых бункерах к дате рождения дедушки прибавилась ещё дата рождения папы. Когда появилась я, то и моя дата, но таких бункеров не так много. Так же уже практически нет бункеров, где только дедушкина дата, в основном папа везде делал апгрейд. Здесь он явно был давно, видишь, замок совсем старый. Ладно, это всё лирика, пошли во внутрь. — Да, а то дождь уже сюда заливает, — поднял Харли голову вверх.       После верно введённого пароля, дверь со скрипом, но всё же поддалась. Порадовало то, что как только дверь открылась, внутри зажглась лампочка, освещая комнату. Она была площадью около двенадцати квадратных метров. Не было никакого затхлого запаха, вентиляция явно хорошо справлялась со своими обязанностями. Переглянувшись, Эбби и Харли сделали шаг вперед, осматриваясь.       От места веяло прошлым веком. Это чувствовалось в старой мебели и пульте управления. Эбби прошлась вдоль полок, на которых стояли подписанные коробки. Внутри были медицинские препараты, консервы, крупы, посуда, столовые принадлежности. Нашлись книги, блокноты, пишущие принадлежности, а рядом с ними спокойно лежали противогазы. Парочке гранат, ножам и пистолетам с патронами Эбби даже не удивилась. К паранойе своей семьи она давно привыкла, и сама была такой же. Харли же каким-то чудом запустил пульт управления, что-то восхищённо бормоча про технологии. — Тут есть датчики на движение, задымление, — произнёс он. — Можно отслеживать тех, кто ходит снаружи. Я, кстати, изнутри закрыл люк, дождь нас не затопит. От чего только всё это питается? — Без понятия, — пожала Эбби плечами. — Для меня главное, что можно передохнуть в безопасном месте. — Если получится запустить систему водоснабжения, то тут жить можно. — Обрадуй меня, скажи, что здесь есть связь. — Чего нет, того нет, — покачал Харли головой. — Конечно, иначе же отследят, — закатила Эбби глаза. — Параноики. — Всяко лучше, чем ничего, — вздохнул Харли, внезапно поморщившись. — Ты как? — обеспокоенно спросила Эбби, подходя к нему и кладя ладонь на плечо. — Нормально, — произнёс он, стараясь взять себя руки. — Не ври мне, — внезапно прошипела Эбби. — Не нужно строить из себя героя, не то время и обстоятельства. Я не из тех, кто считает, что у мужчин нет слабостей. Ты знаешь, я не переношу ложь, так что повторяю свой вопрос. Ты как? — Голова снова раскалывается, — всё же ответил он. — Конечно, с таким-то ритмом, — кивнула Эбби. — Когда ты в последний раз нормально спал? Давай ложись. — Эбби, нам нужно проложить маршрут, — попытался отказаться он, но она настойчиво толкала его в сторону одинокой кровати. — Зачем тратить на это время? — На что? На сон? — нахмурилась она. — Мне не нужно, чтобы ты в какой-то момент свалился от усталости. Успеем всё. И маршрут построим и в Нью-Йорк приедем. Мы можем здесь остаться на любой промежуток времени.       Харли плюхнулся на кровать, поднимая взгляд на возвышающуюся над ним девушку. Она скрестила руки на груди и строго смотрела на него с высоты своего роста. Было понятно, что она так просто не отстанет. — Здесь только ты и я, — произнесла она внезапно мягко, расслабляя лицо. — Здесь нет иных, каннибалов, агентов перебежчиков, насильников, психически больных людей. Мы с тобой вдвоём. Мы в безопасности. Я себя нормально чувствую, слышишь? Пожалуйста, позволь себе поспать. — Твоя взяла, — устало вздохнул он, укладываясь на спину. — Не нужно со мной спорить, только время зря потратишь, — улыбнулась она ему. — Я на пару часов закрою глаза и будем двигаться дальше, — произнёс он. — Разберёмся, — кивнула она. — А ты чем займёшься? — Тут блокноты и книги, посмотрю, что в них. — Только не выходи на улицу без меня, прошу.       Эбби мягко улыбнулась, опускаясь на корточки перед кроватью. Она осторожно протянула руку, смахивая со слегка кудрявых волос Харли капли дождя. Позволив себе чуть больше, она запустила руку глубже, круговыми движениями проходя по его голове. Харли упрямо сражался с желанием замурчать и закрыть глаза, дожидаясь её ответа. — Куда же я без тебя пойду, — тихо произнесла она. — Я без тебя уже не могу. Закрывай глаза, засыпай. Как только откроешь их вновь, я буду рядом, обещаю. — Ты удивительная, — прошептал он, проваливаясь в сон.       Эбби улыбнулась сильнее, ещё несколько минут массируя его голову. Как только Харли задышал глубже и ровнее, она осторожно убрала руку, поднимаясь на ноги. Она так редко видела его таким, понимая, что он многого себе не позволял. Её радовало, что у него были свои непоколебимые принципы. Она чувствовала в нём опору и защиту. Он её не осуждал, старался понять, лишь изредка позволяя себе высказать всё, когда её начинало заносить. Она была искренна в своих словах. Она без него уже не могла.       Оглянувшись по сторонам, Эбби тихо вздохнула, всё же направляясь к полкам. Она решила проверить срок годности на медицинских препаратах и консервах. Часть вещей срок годности не имели, это относилось к бинтам, маскам, перчаткам. Какие-то таблетки не имели упаковки и инструкции, а названия ни о чём Эбби не говорили. Часть консерв вздулась, другая же была вполне пригодна для употребления. Срок годности был с запасом на ещё лет десять.       Осмотрев припасы, Эбби взяла в руки блокноты. Их было четыре, они были в чёрном кожаном переплёте. Небольшой стол в убежище был, как и шкаф с набором одежды, но единственный тяжёлый металлический стул стоял возле панели управления. Эбби не решилась его двигать, боясь создать лишний шум. Осмотревшись, она плюнула на всё и опустилась на пол, прислонившись спиной к кровати. Харли продолжил мирно спать, а она открыла первый блокнот. Внутри оказались какие-то чертежи и формулы. Тяжело вздохнув, Эбби листала страницы, понимая, что ничего не понимает. На первый взгляд записи касались непосредственно убежища, но это всё было за пределами её понимания. Эбби хоть и обладала техническим складом ума, всё же у неё были совсем другие сферы увлечения. Она уже решила, что не найдет ничего интересного, но из последнего блокнота на колени внезапно выпал пожелтевший листок бумаги. Подняв его, Эбби улыбнулась, подмечая знакомый почерк. Гены удивительная вещь, у неё, отца и деда был идентичный почерк.       «Тони, я надеюсь, что это читаешь ты, а если кто-то из моих внуков, то приветствую. Хотя сейчас, когда моему сыну только десять, думать о внуках непозволительная роскошь, но ближе к делу.       Я надеюсь, что ты в относительной норме, ведь если ты забрался в это убежище, значит что-то определенно в твоей жизни пошло не так. Что же, ради таких моментов я и начал строить всё это. Хорошо, когда есть хоть какое-то безопасное место, где можно залечить раны или просто передохнуть. Здесь есть аптечка, еда и фильтр для воды. Я оставляю в блокнотах, которые ты можешь найти здесь, подробную инструкцию о том, как что здесь работает. Уверен, твоих умственных способностей хватит тут всё запустить. Будет возможность, то улучши, я знаю, ты это тоже сможешь. Мария, моя жена, настояла на том, чтобы положить сюда несколько книг. Что же, думаю она права, мало ли сколько времени нужно будет здесь провести.       Чтобы не произошло, береги себя и помни, что на семью можно положиться всегда. Мы поддержим даже сквозь года.

Говард Старк»

      Эбби боролась с желанием забрать лист с собой. Она не успела застать дедушку и бабушку, да и им помогли уйти из жизни. Сердце заныло от тоски. Сейчас так не хотелось вспоминать все те события, но находясь в этом месте, делать это было проблематично. У неё не так много осталось от них. Большая часть разработок Говарда была переработана Тони. Семейные фотографии хранились в библиотеке, а из вещей осталась лишь пара коробок, убранных в специальное хранилище. В личное пользование Эбби была выдана шкатулка со всеми украшениями Марии, и она часто надевала их на различные мероприятия.       Тяжело вздохнув, Эбби притянула к себе колени и положила на них голову, уходя в свои мысли. Казалось, что смерть идёт по пятам их семьи. Она знала, как оборвалась жизнь дедушки и бабушки, и жизнь отца уже тоже не раз пытались оборвать. Сейчас за эти бешенные восемнадцать дней апокалипсиса, казалось, что смерть решила поиграть и с ней. Жизнь несколько раз висела на таком тонком волоске, что было настоящим чудом, что он до сих пор не оборвался. Эбби понимала, её нервная система на пределе. Она помнила, что чувствовала в этом подвале. Её пугало, что она была готова выстрелить на поражение, лишь бы закончить эти сумасшедшие крики.       Что-то в ней давно сломалось, а она не могла понять, когда это конкретно началось. С её первого похищения? С вооружённого проникновения в дом? С первой идеально прострелянной мишени? С похищения отца? Она знала, что жить так ненормально, но она давно смирилась, понимая, что если не начнёт играть по правилам, то сломается. Человек, который мог её понять, который сделал её такой, чуть ли не полностью копируя самого себя, был сейчас далеко. Единственный, кто помогал оставаться на плаву, сейчас спал за её спиной. Эбби понимала, что он такой же поломанный, как и она. Нормальные люди в начале задают вопросы, а уже потом стреляют. Он же делал в точности наоборот, особенно когда дело касалось её безопасности. Она принимала это в нём, понимая, что иначе он бы не смог понять и принять её. В этом безумном мире они были друг у друга, не давая окончательно сойти с ума. — Ты почему на полу сидишь? — раздалось хриплое за спиной. — А ты почему не спишь? — спросила Эбби, вздрогнув от внезапно опустившейся на её плечо ладони. — Я тут понял, что не могу нормально спать, когда тебя нет рядом. — Но я же тут, я рядом, — тихо ответила она, приподнимаясь и садясь на край кровати. — Не настолько рядом.       Харли внезапно потянулся, перехватил её за талию и перекинул через себя. Эбби не успела опомниться, как уже лежала на кровати. Харли закрыл глаза, перевернулся на бок и прижал её к себе. Эбби поняла, что не хочет выпутываться из всего этого. Собственные принципы давно остались где-то позади. — Я не хочу спать, — всё же произнесла она. — Давай ты тоже мне врать не будешь, — ответил он, не открывая глаз. — Ты ночь толком не спала. Тебя мучают кошмары. Сама сказала, здесь только ты и я. Мы в безопасности. Закрывай глаза.       Эбби внезапно поняла, что спорить нет ни сил, ни желания. Да и сил не было делать вообще хоть что-то. Усталость накрывала с головой. Посильнее прижавшись к нему, она закрыла глаза, проваливаясь в сон без сновидений.

***

— Что думаешь? — спросил Харли. — Нужно подниматься выше по семьдесят девятой трассе, — задумчиво произнесла Эбби.       Они оба проспали почти четыре часа, чувствуя себя намного лучше. Открыв консерву и заварив лапшу быстрого приготовления, они сели на пол, обложившись картами со всех сторон. Было несколько вариантов маршрута, и они пытались выбрать оптимальный. — Неплохо, — кивнул Харли, сверяясь с атласом. — Не доезжая Моргантауна свернём на шестьдесят восьмую трассу. — Нам всё равно придётся заходить в города, — нахмурилась Эбби. — Еда и бензин не бесконечные. — Здесь города не такие густонаселённые, но даже и в подобных мы с тобой умудряемся найти неприятности. Главное обойти Вашингтон и Филадельфию. Если нужно, то бросим машину. — Пойдём пешком? — удивилась Эбби. — В Нью-Йорк по-другому не прорвёмся, — кивнул Харли. — Он один из очагов, я думаю, что город могли изолировать, если хватит ресурсов. На машине пробиться не сможем, нужно будет действовать хитростью и пролезать через заборы и другие препятствия. — Иные умеют плавать? — спросила Эбби внезапно. — Без понятия, — задумался Харли. — Мне кажется, что нет. А что? — В Нью-Йорк можно вплыть, — ткнула Эбби в карту. — Башня стоит рядом с Центральным парком. Зайдём через залив Аппера, а дальше через Гудзон прямо к парку. Через весь город не придётся идти. До парка несколько кварталов, пересечём его и будем возле Башни. — Неплохо, мне нравится, — кивнул Харли. — Серьёзно? — произнесла Эбби, чуть ли не роняя из руки вилку. — Да, а что? Ты чего такая удивлённая? — вкинул Харли брови. — Всё в порядке, — ответила она, отводя взгляд. — Эбби… — протянул он. — Говори. — Просто… — запнулась она. — Я не привыкла, что с моими идеями и планами соглашаются. Чаще всего своего приходилось добиваться с боем, да и то, если эта битва того стоила. Да и моё мнение мало кого волновало… — Но, мы же вместе через всё это проходим. Как я могу не спросить твоего мнения? — удивился Харли. — Иногда наши планы не сбываются, жизнь вносит свои коррективы. Планировать детально маршрут бесполезно, но вариант зайти в Нью-Йорк через воду мне нравится. Доберёмся туда поближе и решим точно с какой части будем это делать. — Знаешь, так иронично, — усмехнулась Эбби. — Когда-то меня привезли в этот город чуть ли не насильно. Моего мнения никто не спросил, просто поставили перед фактом, что мы перебираемся на другой конец страны. А сейчас я делаю всё возможное, чтобы вернуться туда. — Когда вы переехали? — уточнил Харли. — В январе две тысячи тринадцатого, — ответила Эбби, смотря перед собой слегка расфокусированным взглядом. — Наш дом в Малибу сравняли с землёй накануне Рождества, а я две недели ещё провела в больнице, после падения в воду. Помнишь, я тебе рассказывала? — Помню, — кивнул Харли. — Как только меня выписали из больницы, мы сразу же улетели в Нью-Йорк. Башню запустили перед вторжением, а к Рождеству как раз таки закончили восстановление и модернизацию. Я думала, что мы там будем временно. Изначально эту высотку планировали только под бизнес-центр, мы не собирались переезжать из Малибу, но всё изменилось. Тот школьный год я заканчивала на домашнем обучении. Я думала, что как раз к лету восстановят особняк, но отец просто поставил меня перед фактом, что мы теперь живём в Нью-Йорке, а особняк никто и не планировал восстанавливать. Я просила, даже умоляла, чтобы мы вернулись в Малибу, но отец был непреклонен. Он, как всегда, решил всё сам, не считаясь со мной. Я, как уехала тогда в январе, больше в Малибу и не была. Со временем я полюбила эту высотку в Нью-Йорке, но всё же я скучаю по тому дому. Там ещё чувствовались отголоски адекватности, там прошло моё детство до всех тех событий… — До Афганистана? — осторожно уточнил Харли. — Да, — кивнула Эбби. — До всего этого жизнь была намного проще. Ладно, это всё лирика. Давай собираться. Надеюсь, что до Моргантауна мы доберёмся без приключений.       Она поднялась с пола, начиная перекладывать вещи с места на место. Харли поднялся следом, осторожно перехватывая её руки. Эбби подняла на него удивлённый взгляд. — Ты как? — спросил он, заглядывая ей в глаза. — Я в норме, честно, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Харли, я это уже прожила. Уже столько воды утекло с тех пор. Давай двигаться дальше. — Хорошо, — кивнул он в итоге. — Собираемся.       Они запаковали в рюкзаки все вытащенные вещи. Эбби разложила по местам всё, что они успели потревожить, заботливо убрав блокноты обратно на полку. Подумав, она всё же оставила письмо дедушки, решив, что оно когда-нибудь может помочь кому-то из их семьи. Кто знает, как ещё повернётся жизнь. Харли отключил убежище, а точнее перевёл его в спящее состояние, в котором оно и было до их прихода. Проверив, что они ничего не забыли, они начали выбираться на поверхность.       Дождь наконец-то стих, оставляя после себя лишь облачность. Эбби нажала все рычаги на соснах, и люк в земле закрылся. Харли закидал его землёй и прикрыл ветками, делая его снова неприметным. До машины они шагали молча, наслаждаясь запахом леса после дождя. Машина была на том же месте, где её и оставили. Следов кого-то постороннего рядом не было обнаружено. Загрузив рюкзаки, Харли и Эбби приготовились ехать дальше. Сверив всё ещё раз по картам и атласам, они выехали обратно на трассу. Вокруг не было ни души. — Не хочешь сесть за руль? — спросил Харли внезапно. — С чего это такое предложение? — удивлённо взглянула на него Эбби. — Дорога прямая и хорошая, — ответил Харли, указывая на асфальт. — Немного мокрая после дождя, но мы и так не гоним. Подумал, вдруг ты захочешь развеяться. — Мне и так хорошо, — усмехнулась она. — К тому же, ты забыл? Я не умею водить машину. — Когда мы уезжали от каннибалов, то у тебя всё хорошо получалось, — улыбнулся он ей. — Это было исключение из правил, — хмыкнула она. — Я была на адреналине, да и мы в итоге врезались в дерево, забыл? — Но при этом я считаю, что для первого раза это было идеально, тебе не хватает практики. — Нет, — твёрдо произнесла Эбби. — Я за руль не сяду. Лучше пойду пешком. — Можно я задам один немного неудобный вопрос? — осторожно произнёс Харли. — Ну, попробуй, — кивнула Эбби. — Тебя били в детстве? — на выдохе произнёс он.       Он сбросил скорость и повернул голову, внимательно следя за её реакцией. Что-то в глазах Эбби на мгновенье потухло. Её рука против воли потянулась к левой щеке. Опомнившись, она опустила руку, как всегда виртуозно беря себя в руки. — С чего такой вопрос? — ледяным тоном спросила она. — Просто, чем больше я провожу времени с тобой, чем больше я слышу историй из твоего детства и жизни в целом, то тем больше я вижу травмированного ребёнка, — осторожно говорил он, старательно подбирая слова. — Видно, что тобой занимались, ты не была брошена на произвол судьбы. Ты невероятно сильная, я не встречал таких, как ты. Но вся эта сила, всё то, на чём ты держишься, оно же не беспочвенное. Характер закаляется временем и событиями, а твой уже стал сталью.       Эбби не ответила, лишь только обхватила себя руками. Харли осторожно потянулся к ней, вытаскивая её ладонь и сжимая её. — Такими не рождаются, Эбби, такими только становятся, — продолжил он. — Ты отличаешься от других. Твои поступки и отношение к жизни говорят сами за себя. И дело не только в неумении и нежелании водить машину, что уже наводит на мысли. Дело не только в твоих неосознанных словах и действиях, а в том, как ты выглядишь, когда думаешь, что на тебя никто не смотрит. Я понимаю, кто приложил к этому руку, лишь хочу понять, насколько болезненно это было. — Папа растил воина, а не принцессу, — в итоге произнесла Эбби после минуты тишины, горько усмехнувшись. — Дело было лишь в том, когда приму это я. Как только я это приняла, то и боли стало меньше. — То есть я всё же… — начал Харли осторожно. — Не прав, — перебила его Эбби. — Никто меня не бил. Меня наказывали совсем по-другому. — Ты меня пугаешь, — тихо произнёс он. — Не надумай себе ничего, — криво улыбнулась она. — А то сейчас решишь, что меня морили голодом или где-то запирали. Я не была проблемным ребёнком, да и подростковый возраст прошёл относительно спокойно. Просто у моего отца иногда требования превышали мои возможности, да и я, бывало, бунтовала против режима. Всё должно было быть идеально, понимаешь? Идеальная учёба, идеальное поведение, но я всё же живая. Не получалось что-то в школе, увеличивались часы с репетиторами. Делала что-то не так, то меня загружали так, что хватало сил только на то, чтобы доползти до кровати. Меня наказывали лишением свободного времени, всего лишь. — Всего лишь… — эхом повторил Харли. — У папы были и есть чёткие правила. Есть запретные темы, которые нельзя обсуждать. Мне понадобилось время, чтобы всё это осознать. Как только я приняла это, то стало легче. — Но на это понадобилось время. — Да, и иногда я до сих пор чему-то учусь, — кивнула Эбби. — Послушай, я привыкла к этой строгости. Он такой, какой есть. Всё. Спорить с ним или об этом бесполезно. Чтобы ты себе не надумал, как бы не воспринял все эти мои слова, то всё равно пойми. Он любит меня. Я это знаю, вижу и чувствую. Он делает всё для моего будущего, готовит меня к тому, что однажды я займу его место. Неподготовленный человек не удержит на плечах всё это. Он буквально закапывает за меня людей. Нормально ли это? Скорее всего нет. Но кто сказал, что я нормальная?       Она повернула голову к Харли, смотря на него своим ледяным взглядом. Он лишь задумчиво кивнул. Где-то в глубине души он уже и так это понимал, нужно было лишь чтобы кто-то озвучил это вслух. Она была права, неподготовленный, слабый человек не выдержал бы всего этого, что наглядно показывал этот внезапный апокалипсис. Но всё же, что же стало поворотным событием? С чего всё началось он догадывался, но что поставило точку? Что сделало её той, кем она являлась сейчас? Что окончательно её сломало? — Я всё ещё не понял, почему ты не водишь машину? — произнёс он в итоге. — С набором твоих навыков это странно. — Было в моей жизни одно событие, — тихо произнесла Эбби, тяжело вздохнув, смотря куда-то вперёд. — Расскажешь? — осторожно попросил Харли.       Эбби замялась, закусив губу. Рука снова против воли решила потянуться к щеке, в этот раз её достигая. — Расскажешь всё это хоть кому-то, то я больше не смогу тебе доверять, — произнесла она холодно. — Потеряв моё доверие, ты потеряешь всё. — Я очень дорожу тобой и твоим доверием, — заверил он её. — Не делай поспешных выводов и помни, о чём мы только что говорили. Это долгая история. — Я готов слушать, — кивнул он. — Что же, возможно, хоть кто-то ещё должен знать об этом… — произнесла Эбби, погружаясь в воспоминания.

***

      Август 2013       Злость внутри не получалось усмирить никакими доступными средствами. Всё сдерживала хрупкая человеческая оболочка, которая могла треснуть в любое мгновенье. Нить жемчуга из бабушкиной шкатулки не получалось застегнуть, настолько сильно тряслись ладони. Минутой раньше она еле справилась с серёжками из этого же комплекта, чуть ли не сделав в мочках ушей дополнительные отверстия. На уже явно сотой попытке застёжка всё же защёлкнулась на шее, и Эбби встряхнула руками. Её взгляд прошёлся по собственному отражению в зеркале. Изумрудное атласное платье с пышной юбкой до колен сидело идеально. Шнуровка корсета была затянута так, что лёгким едва хватало места раскрыться полностью. Каштановые волосы были собраны в аккуратный низкий пучок. Даже седая прядь не смела выделяться, аккуратно лежав в причёске. Лёгкий макияж лишь подчёркивал юность и удивительного цвета глаза. Внешне всё было идеально, но внутри бушевал настоящий ураган. — Всё идеально, верно? — гневно прошипела Эбби своему отражению. — По-другому и не должно быть, не так ли? Ты же мне другого не простишь. Ты всё решишь за меня, за других, за всех. Тебе на моё мнение абсолютно плевать. Чёрт, почему ты решил сказать обо всём именно сегодня? Другого времени не нашлось?       Она отвернулась от зеркала, обводя свою комнату взглядом. За панорамным окном виднелся Центральный парк, а она так ждала дня, когда наконец-то увидит за похожим окном синеву океана. Эбби думала, что это всё временно. В самом деле, кто же быстро возведёт обстрелянный до фундамента особняк? Она дала всему этому время, сейчас понимая, что обманула этим ожиданием саму себя. Невинный вопрос за завтраком о ремонте перевернул всё с ног на голову. — Мы не вернёмся в Малибу, Эбби. Мы теперь живём здесь, — безапелляционно произнёс тогда Тони.       Она просила, она умоляла, но всё было бесполезно. Эбби понимала, что ходит возле края пропасти, уговаривая его передумать, но остановить себя уже не могла. Она не помнила, когда в последний раз так отчаянно пыталась что-то отстоять, но всё было тщетно. Она не любила это место, воспринимала всё это временным, но оно, оказывается, уже больше полугода было постоянным.             Обхватив себя руками, Эбби подошла к окну, смотря на ездящие внизу машины. Она не могла до конца понять, почему конкретно так не любит это место. Возможно, из-за того, что именно над этой высоткой был открыт портал, в который год назад отец влетел вместе с ядерной ракетой на плечах. Она тогда чуть не осталась сиротой. В те минуты, пока он не вернулся назад, слишком сильно вспомнились все те чувства, когда отец пропал в Афганистане. Та беспомощность выводила из себя, не давая нормально мыслить.       Какая-то часть неё противилась новому. Там, в Малибу, было всё родным и привычным. Даже новая школа, которая уже пять лет не была такой, стала родной. У неё были друзья, были свои дела и увлечения. У неё был свой привычный ритм жизни, но у неё всё это отобрали. Там, в Малибу, был годами отточенный образ и сформировавшаяся репутация. Здесь же, в Нью-Йорке, нужно было начинать с нуля. У неё здесь не было друзей, приближающийся сентябрь означал новую школу. Всё приходилось делать заново, и это не на шутку раздражало. Хотелось закричать, что-нибудь сломать, чтобы выпустить пар, но приходилось собираться на первый благотворительный приём, устроенный в этом месте.       Эбби понимала, что это, по сути, презентация их самих и в особенности неё. Отец уже не раз появлялся здесь на различных мероприятиях, но сейчас впервые приглашали они и представляли её. Эбби знала, ударить в грязь лицом никак нельзя. Ни отец, ни она сама себя за это не простит. Первое впечатление можно произвести лишь однажды, но сжигающая всё на своём пути ярость хотела бросить всё это. Она не понимала, откуда в ней эта сила, старающаяся удержать хрупкое равновесие. — Эбигейл, — раздался холодный голос у открывшейся двери. — Отец, — в тон ответила она, повернувшись к нему.       Он был одет в тёмно-зелёный костюм с атласными вставками. Рядом они оба смотрелись просто идеально. Эбби не понимала, как ещё никого не начало тошнить от такого идеально выстроенного публичного образа. Но всё это было лишь фасадом, она видела, как он, так же, как и она, старается усмирить свой гнев. Конечно, ведь она утром устроила ему такую сцену, заявив, что не будет здесь жить, когда поняла, что просьбы не работают. Хорошо, что хоть не дошла до шантажа, да и назначенный на сегодня приём спас, иначе она даже не решалась представить, как это всё плачевно закончилось бы для неё. Голову от стола, заваленного учебниками, не подняла бы до самого сентября, и это в лучшем исходе. — Пора, — произнёс Тони, пробежавшись по ней взглядом. — Хорошо выглядишь. — Благодарю, это взаимно, — ответила она, направляясь к нему.       Он пропустил её вперёд, закрывая дверь её комнаты. Спустившись по лестнице двухъярусного личного пентхауса, они остановились у лифта, который должен был опустить их на нужный этаж. Лифт не заставил себя ждать, приглашающе открывая свои створки. Они молча зашли в него. — Мне нужно напоминать о том, как ты должна себя вести? — спросил Тони, смотря на дочь с высоты своего роста. — Это будет лишним, — произнесла она не переводя на него глаза, она знала все его взгляды. — Не подведи ни меня, ни себя. — Никогда, ты же знаешь, — тихо произнесла она, всё же поднимая на него взгляд.       В этом взгляде, помимо еле запрятанной злости, проглядывалась едва заметная усталость. Она не была объяснима. Она была лишь безмолвной спутницей последние пять лет. Этот взгляд говорил гораздо больше, чем всё возможное сочетание слов. Она только ему позволяла увидеть его, понимая, что именно он и был причиной всего этого. Тони взгляд не отвёл, прекрасно всё это видя, будто смотрясь в зеркало. То, что он так умело прятал ото всех, она хотя бы не скрывала от него. Он собственноручно создавал свою женскую копию, отчаянно когда-то пытаясь этого не допустить. Хорошо, что хоть не повторял ошибки своего отца, но всё же неосознанно создавал свои собственные. Что же, он, всё же, жил эту жизнь впервые.       Он осторожно протянул к ней руку, мягко проводя пальцами по седой пряди. Эбби позволила себе на секунду прикрыть глаза, но лифт слишком быстро замедлил своё движение. Тони убрал свою руку и согнул её в локте. Эбби выпрямила плечи, сделала шаг к отцу и ухватилась за его руку, ища опору. Створки лифта распахнулись, выпуская их в зал приёмов. На лицах у обоих одновременно появились улыбки, так сильно диссонирующие с одинаково холодными голубыми глазами. Старки выходили на сцену собственноручно воздвигнутого театра.       Всё шло по отработанному сценарию. Уж что, а регламент и правила поведения на таких мероприятиях Эбби выучила ещё с детства. Казалось, что ещё немного, и на лице заклинит какая-нибудь мышца от против воли натянутой улыбки. В голове отчаянно старались не перемешаться имена всех тех, с кем её знакомили. Всем нужно было уделить внимание, обсудить светские темы, не поддаться на провокации. Спустя почти два часа наконец-то удалось вырваться к шведскому столу, чтобы промочить горло. Алкоголь был ещё не положен по возрасту, но виноградный сок прекрасно справлялся с возложенной на него миссией. — Наконец-то отпустили в свободное плаванье? — раздалось внезапно за спиной.       Эбби развернулась, с удивлением смотря на стоявшего рядом парня. Он был на пол головы выше неё и с похожего цвета волосами. На нём был чёрный костюм и белоснежная рубашка, небрежно расстёгнутая на первые две пуговицы. — Прости, не представился, но тебя было невозможно поймать одну, — улыбнулся он ей. — Гарри Осборн к вашим услугам. — Эбигейл Старк, — представилась она следом. — А мне могут понадобиться какие-то услуги? — У нас их достаточно обширный спектр, — с улыбкой отметил он. — К примеру, одна из них поможет сгладить этот вышколенный вечер. — И каким же образом? — приподняла Эбби бровь. — Начнём с новых знакомств и приятной компании, а там, как повелит судьба, — подмигнул он ей, протягивая руку.       Гарри кивнул слегка в сторону, давая понять, куда он её приглашает. Эбби взглянула в нужную сторону, замечая компанию молодых людей, примерно одного с ней возраста. Она замерла на мгновенье, обдумывая, нужно ли ей знакомиться с наследниками крупных корпораций, чьи представители сейчас были на приеме. Она прекрасно понимала, что ей нужно налаживать связи и заводить собственные знакомства, и всё же ухватилась за руку Гарри. Он улыбнулся ещё шире, перекладывая её ладонь на свою согнутую в локте руку, и потянул за собой. Эбби кожей почувствовала на себе взгляд отца. Найдя его в толпе, она ему едва заметно кивнула, давая понять, что всё под контролем. Тони смерил её и Гарри внимательным взглядом и тоже едва заметно кивнул. Они друг друга поняли. — Как приятно и волнительно, когда в наших кругах появляются новые лица, а особенно когда это птицы такого высокого полёта, — произнёс Гарри. — Как складно говоришь, — усмехнулась Эбби. — Думаешь, на меня такое действует? — О, так ты у нас кусаешься? — вновь улыбнулся Гарри, подходя к компании молодых людей. — Что же, тогда ты прекрасно вольёшься в нашу компанию, тут по-другому нельзя. — Гарри, ты умудрился украсть маленькую хозяйку вечера? — усмехнулся один из парней, на вид чуть старше самого Гарри. — Альберт Грей, мисс Старк, рад знакомству. — Взаимно, мистер Грей, — с лёгкой улыбкой кивнула Эбби, признавая в нём наследника одной из крупных транспортных компаний мира. — Позвольте, я представлю остальных, а то Гарри на эмоциях иногда забывает про манеры, — улыбнулся Альберт, указывая на компанию молодых людей. — Афина и Аделаида Вакслер, Изабелла Пауэрс, Стюарт Рейган, Стефан Лоу, Кристиан Кларк.       Эбби любезно здоровалась с каждым, понимая, что она среди всей этой компании самая младшая. Близняшкам Вакслер, наследницам крупной ювелирной компании, было уже почти восемнадцать. Изабелле было семнадцать, её отец был главой издательства. Стюарт не отходил ни на шаг от неё, ему самому было уже девятнадцать. Эбби пришлось напрячься, чтобы вспомнить, откуда она знает его фамилию. Память подсказала, что Стюарт был внуком сорокового президента США Рональда Рейгана. Стефан был одного возраста с Гарри и, казалось, что дружат они не только показательно. Семья Стефана занималась добычей нефти. Кристиану было восемнадцать, и разговор компании зашёл о его предстоящем отъезде на учёбу в Оксфорд. Как выяснилось, его семья занимала не последнее место в британском правительстве. — Эбигейл, а где ты учишься? — спросил он. — Последние полгода я была на домашнем обучение, — ответила она. — Планируешь и дальше на нём оставаться? — уточнил он. — Нет, — покачала Эбби головой. — Мы не так давно переехали сюда, не хотелось начинать учёбу на новом месте в середине года. Вопрос с выбором школы сейчас на активном обсуждение.       В целом, она нигде не солгала. Все подробности она не собиралась разглашать, да и понимала, что это ни к чему. Мало кого интересовали чужие проблемы. — А дальше куда планируешь? — спросила Изабелла. — В Массачусетский Технологический на инженерный факультет, — без запинки произнесла Эбби. — Что же, с твоей семьей это ожидаемо, — улыбнулась Изабелла, а все вокруг согласно кивнули. — А сама ты чего хочешь? — спросил внезапно Гарри. — Что? — растерянно переспросила Эбби. — МИТ — это прекрасно, но сама ты чего хочешь, когда тебе ничего не навязывают? — произнёс он, смотря ей в глаза. — Что нравится именно тебе?       Эбби быстро отвела взгляд, бесцельно смотря перед собой. Этот вопрос внезапно вывел её из равновесия, чувствуясь, как удар пыльным мешком по голове. — Гарри, не приставай к девушке, — одёрнул его Альберт. — Я люблю архитектуру, — неожиданно для всех ответила Эбби, слегка улыбнувшись. — Мне нравится её изучать, особенно архитектуру восемнадцатого и девятнадцатого веков. Сейчас, в эпоху каменных джунглей, так легко потерять элегантность и эстетичность. Мне бы хотелось сделать современные застройки более утончёнными, вдохнуть в них жизнь, а не прятать её внутри…       Все вокруг с лёгкой улыбкой слушали её планы и идеи, а она с удивлением поняла, что впервые призналась во всём этом и себе самой. Рядом с её рабочим столом весел десяток различных набросков, сделанных простым карандашом. Когда проектировалась эта высотка в Нью-Йорке, она напросилась к команде, занимающейся дизайн-проектом, предложив свои идеи. Она считала это просто увлечением, хобби, как и её увлечённость модой, никак не думая, что с этим можно связать будущее. Ей уже активно протоптали дорожку в заготовленное будущее, а она внезапно остановилась на ней, несмело оглядываясь по сторонам, будто только увидев весь остальной мир.       Вечер плавно продолжался, разыгрывая заготовленный сценарий. Светские беседы чередовались с танцами и фуршетом. Компания вокруг Эбби менялась, неизменным оставалось присутствие Гарри. Он прикрывал её ото всех за столами с закусками, давая спокойно поесть, приглашал на все танцы, развлекал беседами. Эбби за ним наблюдала, понимая, что никогда не встречала похожих на него. Гарри, обладая прекрасными манерами, отличался некой придурковатостью, выражающейся в том, что он будто играючи справлялся с обстановкой вокруг. Казалось, что это всё постановка, удачно выстраивающаяся под его условия. Для вышколенной Эбби такое непринужденное отношение к жизни было непривычным и даже завораживающим. От Гарри веяло свободой, о которой она даже не смела мечтать. Они неспешно кружились в очередном танце вместе с другими гостями, когда мимо них проскользнули Альберт и Стефан. — На пересечение сорок девятой авеню и семидесятой улицы, — быстро произнёс последний и подмигнул.       Гарри едва заметно кивнул и подмигнул в ответ, давая понять, что всё понял. Ничего не понимающая Эбби оглянулась через плечо, провожая парней взглядом. Достаточно быстро они скрылись за дверьми лифта. — Тебе сколько лет? — спросил внезапно Гарри. — В октябре будет пятнадцать, — ответила Эбби, слегка нахмурившись. — А мне нравится твой подход, — усмехнулся Гарри, а затем наклонился к ней поближе. — Не хочешь немного развлечься? — В каком смысле? — напряглась Эбби. — Есть у нас тут одно увлечение, — улыбнулся Гарри. — У нас? У тебя, Стефана и Альберта? — уточнила Эбби. — Именно, — ещё шире улыбнулся Гарри. — Тебе всё это ещё не надоело? Все эти фальшивые улыбки, манерные речи? Тут уже нечем дышать, а ты же не хочешь задохнуться во всём этом?       Он слегка покружил её вокруг себя под превосходную игру оркестра. Эбби обвела взглядом помещение, находя отца. Он стоял с бокалом виски в руке, ведя какой-то занимательный диалог в компании незнакомых Эбби людей. Он явно наслаждался вниманием и вечером, улыбка не сходила с его лица. Эбби, которой ещё не удавалось успокоить в себе утреннюю злость, стало невыносимо смотреть на это. Она вернула взгляд на Гарри, лихорадочно пытаясь понять, готова ли она совершить что-то явно выходящее за все установленные отцом рамки. — Клянусь, тебе понравится, — заверил Гарри, ловя её взгляд. — Хотя бы один раз вздохнёшь спокойно. — Сколько лет тебе? — спросила Эбби. — Шестнадцать, — усмехнулся он внезапному вопросу. — Насколько незаконно то, что предлагаешь мне ты? — Процентов на двенадцать. — Я согласна, — на выдохе произнесла Эбби. — Я в тебе не ошибся! — восторженно заявил Гарри.       Он внезапно перехватил её руку, резко выходя из танца и ведя за собой в сторону лифта. Эбби растерянно смотрела по сторонам, не забывая при этом улыбаться гостям, которые замечали их внезапное перемещение. Гарри остановился лишь только у лифта, нажимая на кнопку вызова. Эбби оглянулась на отца, отмечая, что он не заметил её резкого перемещения. Подумав с пару секунд, она сняла со среднего пальца аккуратное золотое кольцо и бросила его в ближайшую вазу. — Так я останусь здесь, — пояснила она Гарри, заметив его взгляд. — Как у вас всё серьёзно, — слегка присвистнул он и затянул её в открывшийся лифт.       Осознание того, что она, по сути, впервые сбегает из дома и делает что-то, что не было оговорено заранее, накрывало с головой. Эбби не могла понять, ей было больше страшно или волнительно. Стоило выйти на улицу, как коленки начали трястись, а руки покрылись крупными мурашками. Мимо проезжали машины, проходили прохожие, а Эбби не решалась сделать даже лишний вздох. На плечи внезапно что-то опустилось, заставляя вздрогнуть. — Прохладно немного, да? — произнёс Гарри, вставая рядом. — В-ветер, — слегка запнувшись, кивнула Эбби.       Он стоял в рубашке, засунув руки в карманы брюк и смотря на небо. Эбби вставила руки в благородно отданный ей пиджак и тоже подняла голову. Звёзд почти не было видно, но те, что всё же проглядывались, сияли слишком притягательно. Эбби слегка улыбнулась, расслабляя плечи. — Пойдём, а то опоздаем!       Гарри схватил её за руку и куда-то побежал. Эбби едва успевала переставлять ноги на каблуках. Гарри вместе с ней вбежал в подземную парковку, где были припаркованы машины тех, кто приехал на приём за рулём. Серебристый мерседес отозвался на сигнализацию в руках Гарри. Он открыл перед Эбби дверь, а сам сел за руль. Через минуту они уже ехали по улицам Нью-Йорка. Гарри включил музыку, выкручивая её чуть ни на всю громкость. — Что-то воздуха не хватает! — заявил он, нажимая на кнопку на приборной панели.       В крыше машины открылся люк. Прохладный воздух моментально проник внутрь, остужая голову. Эбби улыбнулась и подняла руку, высовывая её из люка и играя пальцами на ветру. Она не хотела думать о том, что едет в машине неизвестно куда с человеком, которого знает всего несколько часов. Чуть ли не впервые жизни не хотелось думать о рациональности и правильности решений. Хотелось просто жить эту жизнь и ни о чём не думать, и особенно о возможных последствиях за всю эту своевольность. Они выехали на мост, уводящий из Манхэттена в Куинс. — Давай вперёд! — крикнул Гарри, указывая на люк. — Куда? Туда?! — не веря уточнила Эбби. — Давай, Эбигейл, разреши себе жить! — прокричал он, ещё громче выкручивая громкость музыки. — Можно просто Эбби! — прокричала она в ответ.       Гарри лишь улыбнулся, хлопнув её по плечу. Эбби приподнялась и высунулась из люка по пояс. Сердце стучало как бешенное, ветер заставлял глаза слезиться, портя безупречный макияж, но Эбби было всё равно на это. Глубоко вдохнув холодный воздух, она широко раскрыла руки, восторженно закричав. Гарри поддержал этот крик, открыв в машине окна. Эбби откинулась назад, распуская идеальный пучок, позволяя волосам развиваться на ветру. Мимо проносились балки моста Куинсбора, по обе стороны раскинулся Гудзон, и сейчас это казалось Эбби самым потрясающим местом на земле. На секунды прикрыв глаза, она поняла, что впервые за последние пять лет чувствует себя просто живой, никому ничем не обязанной. — Эй, Эбби, замёрзнешь! — смеясь дёрнул её Гарри за край пиджака, утаскивая обратно в салон и делая музыку чуть тише. — Это просто потрясающе! — заявила она, садясь обратно в кресло и откидывая от лица спутанные волосы. — О, наконец-то глаза живые, а то совсем стухла, — усмехнулся он, смотря на неё. — Ты часто так делаешь? — спросила она, пытаясь отдышаться. — Что именно? — уточнил Гарри. — Живёшь вот так. — При первой же возможности.       Эбби улыбнулась, поудобнее откидываясь на сиденье. Они ехали ещё почти полчаса, обсуждая проносившиеся мимо дома, машины и стоявших на светофорах пешеходов. Эбби уже и забыла, что они ехали в какое-то конкретное место, и вспомнила об этом, когда Гарри начал парковать машину. Вокруг был достаточно тихий район, но впереди виднелась собирающаяся толпа и лучи фонарей. — Дальше пешком, — заявил Гарри, выходя из машины. — Быстрее, Эбби, опаздываем!       Он снова схватил её за руку, утаскивая за собой. Эбби послушно побежала, не обращая внимание на каблуки и уже натёртые мозоли. От чего-то хотелось смеяться и позволить вести себя чуть ли не на край света. Пробежав стометровку, они вклинились в толпу людей. Гарри притянул Эбби ближе к себе, нагло закидывая руку ей на плечи, пробираясь в первые ряды. То, что Эбби вначале приняла за свет фонарей, оказалось светом фар. На перекрытом людьми перекрёстке по кругу дрифтовали в причудливом танце спортивные машины. Эбби от удивления приоткрыла рот. — Что это? — ошарашенно спросила она. — Уличные гонки, — ответил Гарри, широко улыбнувшись.       Эбби с восторгом смотрела, как машины крутятся по перекрёстку. Она была на настоящих профессиональных гонках, но такие живые уличные видела лишь только в кино. — Я уже боялся, что ты не придёшь! — раздался рядом голос Стефана. — Как я мог такое пропустить! — усмехнулся Гарри.       Эбби с удивлением посмотрела на Стефана, который сейчас выглядел таким расслабленным, будто выпил чего-то явно запрещённого. Что-то ей подсказывало, что она, опьянённая свободой, сейчас производила примерно такое же впечатление. — О, нас почтила визитом сама мисс Старк! — раздался рядом ещё один знакомый голос. — Цыц, никакого официоза, — шикнул на него Гарри. — Простите, Эбигейл, — поправился Альберт и подмигнул ей. — Рада вас видеть, — улыбнулась ему Эбби в ответ, подмечая, что его пиджак уже тоже успел перекочевать на плечи какой-то девушки. — В этот раз я вас всех сделаю, — многообещающие заявил Стефан. — Это мы ещё посмотрим, — хмыкнул Альберт. — О чём речь? — уточнила Эбби. — О гонках, — пояснил Гарри. — Будем делать ставки? — предположила Эбби. — Невинная же ты душа, — тяжело вздохнул Гарри. — Соревноваться будем. — В смысле? — удивилась Эбби. — На машинах? — Ну не велосипедах же, — закатил глаза Стефан. — Серьёзно? Вы собираетесь участвовать в гонках? — спросила Эбби, заглядывая Гарри в глаза. — Это одно из наших хобби, — ответил за него Альберт. — За определенную цену арендуется машина. Цель — добраться до обозначенной на карте точке быстрее всех. За дополнительную плату покупается крыша. — Крыша? — переспросила Эбби. — Страховка на случай разборов с полицией, — пояснил он. — Работает почти всегда. — Почти? — Иногда проще унести ноги самому или оторваться. — Охренеть… — прошептала Эбби, по-новому взглянув на парней вокруг. — Пора вносить плату, если хотим покататься, — произнёс Стефан, утаскивая куда-то Альберта. — Ты со мной? — из чистой вежливости утонил Гарри, будто заранее зная ответ. — Я не умею водить машину, — честно ответила Эбби. — Тебя по возрасту не допустят, — улыбнулся Гарри. — Со мной поедешь? — А ты собираешься участвовать? — А ты всегда задаешь вопросы, когда волнуешься? — А если мы во что-то или в кого-то врежемся? — задала Эбби очередной вопрос, пропуская его слова мимо ушей. — Я не с таким фанатизмом во всём этом участвую, — заверил её Гарри. — Я люблю машины, скорость и чувство свободы, которое я получаю. Да, это азартно, но я не гонюсь за первым местом. Обещаю, тебя не втяну в неприятности. Так ты со мной? — С тобой, — твёрдо заявила Эбби. — Я знал, что ты наш человек!       Эбби снова позволила её куда-то потащить. Гарри отдал какому-то парню в тёмных очках и гоночной куртке толстую пачку купюр и повёл её к тёмно-синей спортивной машине. Эбби чётко понимала, что это безумство, но руки проворно застёгивали ремень безопасности. Гарри был прав, всё это давало ощущение свободы, а она уже подзабыла, что это за чувство. Гарри сел за руль, заводя машину, моментально отозвавшуюся рёвом двигателя. Протянув Эбби карту, он подогнал машину к стартовой линии, дожидаясь остальных. — Финиш на другом конце Куинса, — произнесла Эбби, смотря на карту. — Дай взглянуть, — наклонился Гарри к карте. — О, я знаю этот район. — Сможем победить? — уточнила Эбби. — Посмотрим, может получится, — подмигнул он ей.       Через несколько минут все машины встали на стартовую линию. Высокая девушка в короткой юбке, веляя бёдрами, вышла перед ними, размахивая флагом. Стоило ей было подать сигнал, как машины сорвались со своих мест. Эбби слегка впечатало в сидение, настолько быстро разгонялась машина. Пара машин уже обогнала их, но Гарри не намеревался сдаваться так просто. Они покинули узкие районы, выезжая на широкое шоссе, начиная играть в шашечки, огибая другие машины. У Эбби от восторга и адреналина захватывало дух. — Это просто невероятно! — восторженно крикнула она, когда они смогли войти в достаточно крутой поворот. — Держись крепче! — крикнул Гарри, сильнее зажимая педаль газа. — Мы почти лидируем! — заявила Эбби, смотря на очередную машину, которую они обогнали. — Мы можем срезать, — внезапно предложил Гарри. — Это разрешенно? — уточнила Эбби. — Здесь нет конкретного маршрута, лишь только обозначенная линия финиша. — Тогда срезаем.       На очередной развилке Гарри резко свернул на более узкую улицу. Где-то позади пронеслись другие участники гонки. Сверившись с картой и названием улицы, Эбби поняла, что Гарри был прав, так они доберутся до финиша гораздо быстрее. Она уже представила, как они пересекли финишную линию, но за спиной внезапно включился проблесковый маячок и загудела сирена. Обернувшись, Эбби увидела полицейскую машину. — Твою же мать, — выругался Гарри. — Откуда только взялись! — Что теперь будем делать? — испуганно спросила Эбби. — Отрываться, что же ещё.       Гарри резко выкрутил руль, сворачивая прочь с узкой улицы. Полицейская машина не отставала, требуя остановиться. Эбби вцепилась в сиденье машины, переводя взгляд с Гарри на отражение полиции в зеркале и обратно. Сердце снова стучало в ускоренном ритме, по крови растекался адреналин, только он утратил свои приятные чувства. Гарри же был максимально сосредоточен, в очередной раз играя в шашечки, только теперь соревнуясь с полицией. Эбби уже давно потерялась в шуме сирены, в смешавшихся улицах, даже не предполагая в какой части района они находятся. Гарри петлял по ним виртуозно, будто делал это каждый день. В какой-то момент Эбби даже показалось, что они оторвались, но проблесковый маячок внезапно загорелся уже и спереди. — Чёрт, — скривился Гарри. — Давай назад! — крикнула Эбби. — Нельзя, там другая машина, — покачал Гарри головой.       Оглянувшись вокруг, он свернул в подворотню, скрываясь с основной улицы. Под удивлённый взгляд Эбби он остановил машину. — Выходи, — коротко произнёс он. — Что? Почему? — опешила она. — Через минуту они будут здесь, двор тупиковый, оторваться не получится. — Это понятно, но выходить зачем? — Эбби, твою мать, с полицией разбираться хочешь? — разозлился он. — А как же ты?! — воскликнула она. — Разберусь, — отмахнулся он. — Давай, выходи! Уходи вдоль дома, тебя не заметят! — Я тебя не оставлю! — заявила она. — Мне нужно это твоё благородство! — перегнулся он через неё, открывая дверь. — На выход! — Не пойду! — крикнула она в ответ, закрывая обратно дверь. — Мы оба в это влезли! — Это я тебе втянул! — Я сама приняла решение идти за тобой! — Подумай, что скажет отец!       Всё внутри Эбби резко похолодело. Гарри виртуозно знал куда бить. — Переживу, — произнесла она в итоге. — Если хочешь, чтобы мы и дальше делали что-то подобное, то лучше нам сейчас разойтись, иначе нам перекроют все каналы связи, — устало произнёс Гарри. — Поверь, моему отцу даже близко нет до меня такого дела, как твоему. Я выкручусь, мне не впервой. — Почему ты всё это делаешь? — спросила Эбби, смотря ему в глаза. — Почему так возишься со мной? — Глаза у тебя, будто у побитой собаки, усталые и печальные, — на выдохе произнёс он. — Ты не умеешь пользоваться своим положением, погрязла во всей этой ответственности. Ты не видишь то, что недоступно для других, но открыто для тебя. Ты забываешь просто жить, не умеешь себя отпускать. — У меня обязательства… — прошептала Эбби. — У меня тоже, но нужно ещё и помнить о себе.       Позади послышался звук сирены и показался свет проблесковых маячков. Эбби испуганно вздрогнула, оборачиваясь. — На выход! — гаркнул Гарри, вновь открывая дверь. — Я никому ничего не скажу! — пообещала Эбби, расстёгивая ремень. — Беги! — Спасибо тебе!       Она быстро сжала его ладонь и выскочила из машины. Свернув с дороги в кусты, она пробиралась через них, смотря, как полицейская машина заехала во двор. Она уговаривала себя не оборачиваться, стараясь как можно быстрее скрыться. Меньше минуты, и она уже шагала по улице, кутаясь в пиджак. Сердце продолжало биться где-то в горле, Эбби бесцельно шла вперёд, не сбавляя шага. От чего-то хотелось одновременно расплакаться и рассмеяться. Нервная система изрядно шалила. Мимо проходили редкие прохожие, проезжали машины, а Эбби всё ещё мерещился звук ревущего двигателя. Вспоминалось ощущение сладкой свободы, когда она высунулась из люка машины. Всё это хотелось пережить ещё раз, и теперь появился тот, кто мог с этим помочь.       Сердце было неспокойно. Эбби не знала, что будет с Гарри, они даже не успели обменяться номерами, срываясь так внезапно на другой конец города. Осознав это, Эбби остановилась по середине тротуара, оглядываясь по сторонам. Она совершенно не знала, где оказалась. С собой не было ни телефона, ни денег. Она сбегала в одном вечернем платье, но возвращалась ещё и с пиджаком. Идей, что делать дальше, не было никаких. Рядом с ней внезапно поравнялась патрульная машина. — Юная леди, а вы время видели? — раздался из неё голос. — Комендантский час уже давно начался.       Эбби заторможенно повернула голову к машине, смотря на пожилого офицера полиции. В глазах внезапно защипало, и она шмыгнула носом, сильнее кутаясь в пиджак. — Здравствуйте, сэр, — всхлипнула она. — Офицер Ричардсон. Что случилось? — вышел к ней офицер из машины. — Я… я… — запнулась Эбби, оглядываясь назад, еле сдерживая внезапные слёзы и лихорадочно соображая. — Парень придурок… — Поругались? — уточнил офицер. — Да, — кивнула Эбби, снова шмыгнув носом. — Держи, — протянул ей офицер белоснежный платок. — Спасибо, — благодарно произнесла Эбби, промокнув глаза. — Простите, я без документов и телефона. Мы приехали к друзьям на день рождения. Он был рядом, а потом я отвлеклась, а он уже обнимал другую… Я ушла, забыла вещи… — Ох, молодёжь, — улыбнулся офицер. — Поехали в участок.       Эбби подняла на него испуганные глаза. Это в её план не входило. Офицер усмехнулся, замечая её реакцию. — Не переживай, за нарушение комендантского часа дело заводить не будем, в школу не сообщим. Только свяжемся с твоими родителями, чтобы тебя забрали, — заверил он её. — Ты же знаешь их номер? — Знаю, — кивнула Эбби. — Спасибо, вам. — Садись, — открыл он перед ней дверь машины. — Вся дрожишь, ночь сегодня холодная.       Эбби послушно села на заднее сидение, оглядываясь по сторонам. В полицейских машинах она ещё не ездила, да и в участке не была. От осознания, что будет, если где-то всплывет этот инцидент, у неё заболела голова. Офицер не задавал лишних вопросов и достаточно быстро доехал до участка. Эбби подняла взгляд на вывеску, подмечая, что они в основном полицейском участке Куинса. Внутри оказалась достаточно людно, несмотря на поздний час. Офицер завёл её в небольшой кабинет, указывая на стул возле стола. Эбби послушно на него опустилась, не зная, что будет дальше. Протянутый стакан с горячим чаем она никак не ожидала получить. — Как тебя зовут-то? — спросил офицер, садясь на рабочее место. — Эбигейл, — ответила она, делая глоток. — Спасибо, очень вкусный. — Внучка из Китая привезла, — с лёгкой улыбкой ответил он. — Ну, что, Эбигейл, кому звоним?       Эбби замялась, напрягая мозг, пытаясь просчитать наименее болезненный исход. Стрелки часов почти достигли двенадцати часов ночи. Эбби понимала, что официальная часть приёма закончилась, но отец часто любил задерживаться на подобных мероприятиях с узким кругом знакомых. Она надеялась, что этот вечер не стал исключением, и он ещё не заметил её отсутствия. Вариант назвать его номер она даже не рассматривала. Это бесповоротный проигрыш, а она ещё надеялась побороться за себя. Можно было назвать номер Хэппи или Пеппер, они оба без вопросов забрали бы её из участка, но шанс сохранить всё в секретности сводился к нулю. Как бы Эбби не любила их обоих, всё же они работали на её отца и были преданы их семье, а с Пеппер у отца сейчас была ещё и очередная пауза в отношениях. Оставался всего один человек, способный вытащить её отсюда. — Звоним Джеймсу Роудсу, — ответила Эбби и продиктовала номер, а следом добавила, спохватившись. — Это мой отчим, а мама на смене в больнице.       Через двадцать минут она уже спускалась по ступенькам участка. Офицер Ричардсон наблюдал за ней в дверях, всё прошедшее время развлекая разговорами о молодости. Эбби безупречно производила впечатление порядочной девушки, обманутой парнем подонком, шмыгая носом в нужный момент. Полицейский участок она покидала, нигде не засветив свою личность. — Дядя Роуди… — тихо на выдохе произнесла Эбби, попадая в объятья мужчины, стоявшего у машины. — Привет, милая, — улыбнулся он, обнимая её. — Спасибо, что приехал, — благодарно произнесла она. — Ты в порядке? — Да, в полном. — Садись в машину, — кивнул он, отстраняясь.       Эбби послушно села в машину и кивнула на прощание офицеру. Роуди же поднялся по ступенькам участка, пожал руку офицеру и только после этого сел за руль. Через мгновенье они уже ехали в сторону Манхэттена. — Он знает? — с плохо скрываем страхом спросила Эбби. — Без понятия, но от меня он ничего не узнает, — заверил он её. — Значит, я не ошиблась, называя твой номер телефона, — тихо произнесла она. — Спасибо тебе… — Рассказывай, дочурка, что произошло.       Эбби честно пересказала все события, зная, что Роуди её никогда не сдаст. Он был её беспроигрышным вариантом. Он единственный был с её отцом рядом столько лет не из-за денег, а только из-за дружбы, зародившейся ещё в университете. Он её знал с самого рождения, нередко прикрывая её перед её же отцом, что, собственно, он делал и сейчас. — Не думал, что доживу до того момента, когда буду забирать тебя из участка, гонщица, — усмехнулся он, с улыбкой переводя на неё взгляд. — Дядя Роуди… — протянула она в ответ. — Серьёзно, а то я уже думал, что эта часть генов твоего отца в тебе не проснётся, — продолжил он в том же духе, потрепав её по макушке. — Знаешь, сколько глупостей натворил он? Даже не берусь посчитать. — Это он, а это я, — вздохнула Эбби, потирая переносицу. — Это же такой удар по репутации, если вдруг где-то всплывет мой визит в участок… Я боюсь представить, что он со мной сделает… — Эбби… — Всё должно быть идеально… Поведение, внешний вид, репутация, оценки… — Я поговорю с ним, — твёрдо произнёс Роуди. — Нет! — испуганно воскликнула Эбби, понимая, что так будет только хуже. — Нет, не нужно! Пожалуйста, я со всем разберусь сама! — Я хочу тебе помочь, милая. — Узнай, что случилось с Гарри, пожалуйста, — попросила она. — В этом ты мне действительно поможешь. Его номера я не знаю, отца об этом просить не могу, Джарвис тоже всё передаст ему. — Сделаю всё возможное, — пообещал он. — Спасибо.       До высотки в центре города они добрались быстро. Роуди остановился перед центральным входом, сочувствующе смотря на девушку, с тревогой наблюдающей за верхними этажами. Он не разделял методов воспитания друга, но кроме разговоров мало что мог сделать. Эти двое по-особенному были зависимы друг от друга. Ему оставалось лишь подставлять плечо, прикрывая по мере возможности. Спохватившись, Эбби в очередной раз поблагодари Роуди и вышла из машины, скрываясь за стеклянными дверьми.       В холле кроме охраны никого не было. Они лишь проводили её взглядом, но ничего не сказали. Эбби внутренне подметила, что команды перехватить её у них не было. Зайдя в лифт, она замерла, смотря на своё отражение в зеркале. Под глазами были тёмные круги из-за растёкшейся туши, спутанные волосы обрамляли плечи, а пиджак был изрядно помятым. Тяжело вздохнув, Эбби попыталась хотя бы пригладить волосы, параллельно смотря на кнопки с этажами. Поколебавшись, она нажала на этаж, в котором проходил приём. Из лифта можно было не выходить, но нужно было оценить обстановку. Надежда на то, что вечер ещё не окончен, и что её отсутствия не заметили, её не покидала.       Пока лифт поднимался, Эбби пыталась справиться с волнением. Слишком многое стояло на карте. Как только створки лифта разошлись, Эбби осторожно выглянула. Помещение заметно опустело, но компания из десяти человек всё ещё продолжала вести беседу, что-то оживлённо обсуждая за диванчиками в зоне отдыха. Они были далеко от лифта и её не заметили, да и Эбби не стала их рассматривать. Облегчённо выдохнув, она нажала на кнопку их пентхауса. Через десяток секунд она уже пересекала гостиную, направляясь к лестнице. В пентхаусе было тихо, Джарвис любезно включал освещение. Эбби чувствовала, что она выдохлась. Адреналин схлынул, оставляя после себя опустошение. Она разулась, стянула с себя пиджак и, подхватив свои вещи, направилась в свою комнату. Целью были душ и постель. Зайдя к себе, она потянулась к выключателю, так как Джарвис свет не включил. Стоило только было нажать на него, как вскрик сорвался с губ. Тони сидел на кровати, поджидая её. — Эбигейл, — обманчиво ласково протянул он. — Отец… — едва различимо ответила она.       Стоило сделать шаг в комнату, как дверь за спиной закрылась, подчинясь немому приказу. Справиться с дрожью в руках не получалось. Туфли выпали из рук, и Эбби аккуратно отодвинула их в сторону ногой. Несмело пройдя вперёд, она положила на стул пиджак, молясь, чтобы отец не сделал на нём акцент, ей и так было за что ответить. Тони молча поднялся с кровати, скрещивая руки на груди, подходя к ней. Эбби же сделала несколько шагов в сторону, нервно расправив складки на платье и пригладив волосы. Он не сводил с неё взгляда, подмечая каждую деталь. Она отвечала тем же, боясь просмотреть любую его эмоцию. Они ходили кругами по комнате, смотрясь со стороны, как хищник, загоняющий свою жертву. — Объяснись, — сухо бросил Тони. — Пап, я… я… — запнулась Эбби, пытаясь подобрать слова. — Хватит мямлить! — рявкнул он.       Эбби обессиленно опустилась на край кровати, опуская голову. Она знала, что проиграла, осталось лишь только понять, насколько сильно. — Я говорил тебе, насколько важен этот вечер? Говорил, что соберутся важные для компании люди? Говорил, что первое впечатление произвести дважды невозможно? Отвечай! — заводился он. — Говорил, — кивнула Эбби. — То есть со слухом у тебя проблем нет? Может, тогда есть проблемы с памятью?       Он внезапно протянул к ней руку. Эбби вздрогнула, замечая в его раскрытой ладони своё кольцо. Несмело протянув руку, она забрала его, снова надевая на палец. В этот момент она осознала, что яма, в которую она себя закопала, стала ещё глубже. — Ты хочешь, что бы я вставил маячок тебе в зуб? Ты только скажи, я это организую. — Нет, пап, — тихо ответила она. — Тогда почему я нахожу твоё кольцо в этой чертовой вазе?! — рявкнул он.       Эбби решила ради собственной безопасности не отвечать на этот вопрос. Тони же начал наворачивать круги по комнате. — Приём практически организован в твою честь, ты его хозяйка, и что же ты делаешь? Сбегаешь в самый его разгар! Только представь, как смотрелось бы со стороны, если бы я тебя позвал, а ты бы не объявилась! — Я была на всей официальной части, уделила внимание почти всем гостям, — попыталась оправдаться Эбби. — А если бы я попросил тебя присоединиться к оркестру?! — Это не было оговорено заранее. — Сокровище моё, а твой побег был оговорен заранее? — оскалился Тони.       Эбби прикусила щёку, опуская взгляд. Характер иногда пробивался тогда, когда это было ненужно. — Кстати об этом. Как тебе гонки? А полицейский участок? — прошипел он. — Откуда ты знаешь? — в ужасе вскинула Эбби голову, нервно теребя кольцо на пальце. — Подожди, маячок был не только на кольце? — А ты думала, что так легко сможешь от меня скрыться? — приподнял Тони бровь. — Мы так не договаривались! — воскликнула Эбби. — Где ещё один? В сережках?! В ожерелье?! Это нечестно! — Ты сейчас будешь говорить мне про честность?! — резко подошёл к ней Тони, нависая над ней. — Ты обещала, что не снимешь кольцо! Уже забыла все свои похищения? Будешь обвинять меня в чрезмерной опеке? Уж прости, мне не нравится процесс поднятия на уши всего мира, чтобы отыскать тебя в очередной раз! — Так не ищи! — крикнула Эбби. — Не утруждайся! Я не виновата в том, что ты нажил себе столько врагов! Я не виновата в том, что я твоё уязвимое место! — Не смей так со мной разговаривать! — гаркнул он, стукнув кулаком по прикроватной тумбочке. — С кем ты была в машине?!       Эбби не ответила, отводя взгляд. Она твёрдо решила, что Гарри не сдаст. — Эбигейл, я с кем разговариваю?! Эбигейл! — слегка встряхнул он её за плечи. — Это неважно, — лишь ответила она. — О чём ты, чёрт возьми, думала?! — полноценно сорвался Тони, впервые за столько лет выходя из себя. — Тебе жить надоело?! Ты знаешь, сколько людей погибает в таких уличных гонках?! Хочешь до конца своих дней быть прикованной к кровати или инвалидному креслу? Давай я запру тебя дома без возможности выйти на улицу? Посмотрим, насколько тебя хватит? Мало того, что вы могли сами пострадать, так ещё могли покалечить кого-то другого! Скажи мне, как бы ты жила, если бы по твоей вине погиб случайный человек? Не смотри на меня такими глазами, раньше нужно было думать! Ответь мне, что тобой двигало?! — Я просто хотела развеяться, — прошептала Эбби. — Просто хотела развеяться, — эхом повторил Тони, переходя с крика на не менее устрашающий шёпот. — Тебя что-то не устраивает в твоей жизни? Надоела рутина? Я каждый день из кожи лезу, делаю всё для твоего будущего. У тебя лучшие частные школы, высококвалифицированные учителя и репетиторы, но я смотрю, у тебя появилось слишком много свободного времени.       Он внезапно пошёл в сторону гардеробной, открывая её двери. Эбби подскочила следом, не понимая, что он хочет сделать. — Любые твои хотелки исполняются по первой же просьбе, — продолжил Тони в том же темпе. — Посетить частный показ? Слетать на неделю моды? Заполучить эксклюзивные вещи в гардероб? Конечно, доченька, без вопросов!       Тони сдернул с вешалки блузку, в легкую отрывая от неё рукав. Уже испорченная вещь полетела на пол. — Папа, не надо! — ужаснулась Эбби.       Что-то вместе с треском ткани трещало и в ней самой. Безжалостной раскройке подверглось ещё несколько блузок и платьев. Тони вышел из гардеробной так же быстро, как и вошёл в неё. Пришибленная Эбби последовала за ним, чуть не стукнувшись о дверной косяк. — Ты понимаешь, какая ответственность лежит на нас? Понимаешь, что твою жизнь изучают под микроскопом? — продолжил Тони свою тираду. — Мы годами выстраивали твой образ, чтобы ты решила за один вечер здесь всё испортить? Понравилось в полицейском участке? Это всё того стоило?       Где-то в внутри, несмотря на всё это, Эбби понимала, что оно того стоило. Это ощущение жизни, которое она уже утратила, стоило всех этих криков и испорченной одежды. Тони же на этом решил не останавливаться, подходя к рабочему столу дочери. Рука потянулась к первому наброску здания, прикрепленного к стене. — Чем ты занимаешься? — сорвал он лист, следом разрывая его на две части. — Тебе мало основных занятий? Ничего, исправим. Ты у меня взгляд от учебников не отведёшь. Освоила скрипку? Замечательно, в гостиной стоит рояль. Хорошо говоришь на французском и итальянском? Отлично, в мире ещё много языков, которые можно освоить. Я сделаю всё, чтобы больше в твоей голове даже не возникло мысли так развеяться! — Папа, хватит, пожалуйста! — воскликнула Эбби, смотря как хладнокровно разрывали все её наброски. — Когда ты уже запомнишь, что ты моя наследница! — снова закричал Тони. — Не смей позорить меня и фамилию! — Хватит! Прекрати! Хватит! — отчаянно закричала Эбби, окончательно выходя из себя. — Что я тебе сделала, скажи мне?! Что мне ещё сделать, чтобы ты остался мной доволен?! Сколько ещё ты будешь поднимать эту недосягаемую планку своих собственных ожиданий?! — Эбигейл, — прошипел Тони, шагнув к ней. — Нет, не затыкай меня! Послушай теперь ты меня! — продолжила кричать она, смело встречаясь с его взглядом, понимая, что терять больше нечего. — Пять грёбанных лет я пляшу под твою дудку! Я делаю всё, что ты мне говоришь! Ты не оставляешь мне выбора ни в одном вопросе! Я учу то, что хочешь ты, я занимаюсь тем, что хочешь ты! Ты хоть раз спросил, хочу ли всего этого я?! Хочу ли я играть на этой долбанной скрипке? Хочу ли я менять школу? Хочу ли я переезжать на другой конец страны? Тебе плевать на моё мнение, а я должна лишь только беспрекословно слушаться тебя во всём, не смея лишний раз открыть рот! Я личность, у меня есть своё мнение! Я живой человек, я не могу делать всё идеально, у меня есть свои страхи и слабости! Слышишь меня? Ты, чёрт возьми, слышишь меня?!       Она замолчала на секунду, переводя дух, боясь, что сорвёт голос. Тони же был мрачнее тучи, грозясь в любой момент извергнуть что-то страшное, но Эбби уже было всё равно. Она знала, что уже не гуляет по краю пропасти, а давно шагнула в неё. — Афганистан изменил тебя, думаешь, я это не вижу? — продолжила она хрипло. — Знаешь, лучше бы было как раньше. Не смотри на меня так, я серьёзно. Тебе до этого не было до меня никакого дела. Я всего лишь должна была быть хорошей девочкой, верно? Я не должна была привлекать к себе лишнее внимание и не напрягать тебя лишний раз. Тебе было всё равно, как я учусь, чем занимаюсь, с кем общаюсь. Никто не жалуется и замечательно. Я почти десять лет была сама по себе, ты скинул меня на Хэппи при первой же удобной возможности. Что же сломалось в тебе в Афганистане, раз после возвращения ты так резко вспомнил про меня? Я так радовалась, что ты наконец-то со мной, что ты видишь меня, не забываешь, что я есть в твоей жизни. Ты вспомнил, что я твоя наследница, ты же так любишь это всем громко заявлять. Я из-за всех сил стараюсь делать всё, чтобы ты мной гордился. Я хоть раз на что-то пожаловалась? Хоть раз отказалась от всех этих частных уроков? Ты даже не представляешь, как я устала, а это всё мои маленькие слабости, помогающие не сойти с ума, — обвела она рукой разорванные наброски. — Не нравится, что я занимаюсь этим, то так и скажи, я перестану. Я сделаю всё, что ты скажешь, но если ты считаешь, что я позорю тебя и фамилию, то сделай себе другого наследника. Думаю, не нужно объяснять, как это происходит. У тебя для этого есть Пеппер. Ах, да, у вас же очередной перерыв, тогда может как раньше? Твои шлюхи иногда были такими забавными, играли со мной, пока ты просыхал после очередной вечеринки. Думаю, что желающих раздвинуть перед тобой ноги наберётся не малое количество. Ты подумай, присмотрись, что для тебя ещё один незапланированный ребёнок…       Звук звонкой пощечины оглушил их обоих. Эбби схватилась рукой за левую щёку, оседая на кровать, во все глаза смотря на отца. Ещё никогда в своей жизни она не смотрела на него настолько испуганно. — Пожалуй, я последую твоему совету, а ты отправишься в интернат в Европе, — безэмоционально произнёс Тони, смотря на неё с высоты своего роста. — Может быть там ты научишься быть благодарной.       Не тратя больше на всё это ни секунды, он развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Перед глазами от злости всё плыло. Только не из-за злости на неё, а на самого себя. Он слово в слово повторил слова собственного отца, когда-то сказанные ему самому. Он тогда поклялся, что никогда не поступит так со своим ребёнком, но он был похож на него больше, чем думал сам. Оставаться с ней в комнате не было больше сил, он боялся, что скажет или сделает что-то ещё похуже.       Он не помнил, как спустился в свою лабораторию, надевая на руку перчатку брони. Правая ладонь всё ещё зудела, и он боялся представить, как же тогда было больно ей. Он ведь за почти пятнадцать лет ни разу не поднял на неё руку, даже в лёгком подзатыльнике, а сейчас влепил пощёчину, руша всё доверие, выстраиваемое годами. Секунда и луч энергии улетел куда-то в сторону стеллажей, опрокидывая их. Следующий был направлен в сторону одного из рабочих столов. Ещё один полетел к закреплённым на стене мониторам. Тони рушил всё, что было дорого ему, коря себя за то, что разрушил то, что было дорого ей.       Джарвис запустил систему пожаротушения, ликвидируя загоревшееся оборудование. Тони, тяжело дыша, обвёл взглядом то, что пять минут назад являлось высокотехнологичной лабораторией. Стянув с себя перчатку, он кинул её куда-то в сторону, направляясь к уцелевшей зоне отдыха. Из бара была вытянута бутылка коньяка. Открыв её и сделав глоток с горла, Тони обессиленно опустился на диван. Перед глазами всё ещё стоял по-настоящему испуганный взгляд дочери, в котором безвозвратно гасло то, что светилось в ней ещё с детства.       Эбби не знала, сколько она так просидела, бесцельно смотря перед собой. Внутри будто что-то перегорело, эмоций не было никаких. Не хотелось ни плакать, ни кричать, не хотелось абсолютно ничего. Эта пустота внутри становилась всё больше и больше, поглощая всё то хорошее, что ещё жило в душе. Всё, что она делала эти последние пять лет, было бессмысленно. — И зачем всё это было нужно… — прошептала Эбби. — Зачем…       Боль в щеке слегка утихла, и Эбби осторожно убрала от неё ладонь. На пальце остался небольшой кровавый развод. На слегка трясущихся ногах Эбби зашла в ванную комнату, смотря на своё отражение в зеркале. На левой скуле была небольшая ранка, не больше пяти миллиметров в длину. Казалось, что кто-то просто вынул небольшой кусочек кожи, будто пазл из картины. — А я и забыла, что ты иногда носишь дедушкин перстень, — пробормотала Эбби.       Она смыла остатки крови, вновь возвращаясь в комнату. Обведя взглядом разорванные рисунки и виднеющиеся из гардероба разорванные вещи, Эбби поняла, что больше не хочет здесь оставаться. То чувство свободы, которое она испытала сегодня, было слишком опьяняющим и слишком долгожданным. Терять больше было нечего. Эбби решила больше не считаться ни с кем, раз этого всё равно не делали с ней. Снова коснувшись рукой щеки, она приняла одно из самых безбашенных решений в своей жизни.       Она собрала с пола все разорванные листы, отправляя их в мусорку. Вернувшись в ванную, Эбби полноценно залезла под душ, смывая в канализацию остатки эмоций. Закутавшись в халат, она села перед туалетным столиком, начиная высушивать волосы. Покрывшуюся тонкой плёнкой ранку и начинающий проявляться синяк она перекрыла слоем тонального крема. Несколько хитрых приёмов в макияже и Эбби стала выглядеть старше своего возраста.       Оставшись довольной внешним видом, Эбби направилась в гардероб. Все разорванные вещи она убрала на одну из свободных полок, сейчас не было ни сил, ни желания с этим разбираться. Опустившись на колени, Эбби убрала с самой нижней полки одежду. Подцепив пальцами полку, она сняла её, открывая потайное дно. В запасной телефон была вставлена нигде ранее не засветившаяся сим-карта. Дождавшись загрузки, она зашла в интернет, покупая билет на ближайший рейс, вбивая данные одного из своих поддельных паспортов. Из того же тайника были вытащены джинсы, толстовка, кепка, солнечные очки и кроссовки, которые до этого были ни разу не надеты. Сняв с себя халат, все украшения, в том числе и кольцо, Эбби переоделась в заготовленный комплект. В небольшой рюкзак, который так же ещё не видел свет, был убран поддельный паспорт, телефон, таблетки от головных болей и пачка наличных. Придирчиво оглядев себя в зеркало, Эбби вышла из комнаты.       Она бросала всё, весь свой привычный мир, убегая в неизвестность. Не было ни страха, ни волнения, она пугающе всё ещё ничего не чувствовала внутри. Без дёрганий и лишних движений она спустилась на первый этаж пентхауса, вызывая лифт. Вокруг была звенящая тишина, никто не пытался её остановить. С невозмутимым лицом она прошлась мимо охраны в холле, выходя на улицу. Вскинув руку, она практически сразу поймала такси. — Куда, мисс? — спросил уставший водитель. — В аэропорт, пожалуйста.       Осознание всего происходящего накрыло Эбби, когда она зашла в самолёт. Сев на своё место, она нервно смотрела в проход, до последнего дожидаясь момента, когда появятся люди отца и снимут её с рейса. Но вот стюардессы запечатали двери, провели инструктаж, а из динамиков несмотря на поздний час раздался бодрый голос пилота. — Леди и джентльмены, рад приветствовать вас на рейсе Нью-Йорк — Париж. — Получилось… — прошептала Эбби, изнемождено откидывая голову.       Перелёт прошёл без каких-либо эксцессов. Справившись с привычной для полётов тошнотой и выпив двойную дозу таблеток от головной боли, Эбби заставила себя поесть. Сна не было ни в одном глазу, весь перелёт она смотрела в иллюминатор, копаясь в своих мыслях. Посадка была мягкой, в Париже было солнечно. Захватив свой рюкзак, Эбби вышла из самолёта. Достаточно быстро в аэропорту был найден обменник. Обменяв доллары на евро, Эбби пошла искать такси. — Куда, мадмуазель? — с улыбкой спросил водитель. — В Пасси, улица Маронье, дом 15, пожалуйста, — практически без акцента назвала Эбби адрес.       Она боялась признаться самой себе, что весь её план держался на адресе, который она запомнила ещё в детстве. Ей было чуть больше шести, когда в почтовом ящике появился вполне обычный конверт с французской маркой. Письмо было адресовано отцу, и Эбби обычно не лезла в чужую почту, но в этот раз было слишком любопытно. Тони письмо прочёл и выбросил, а Эбби поймала момент и вытащила конверт из корзины. Внутри оказался небольшой листок бумаги с адресом и припиской: «Теперь ты знаешь, где меня искать, хотя ты и так бы это выяснил, верно? Беатрис».       Им повезло, до одного из элитных районов в центре Парижа они добрались практически без пробок. Таксист пытался вывести Эбби на беседу, но стоило ей было взглянуть на него своим усталым ледяным взглядом, как все попытки прекратились. Расплатившись за поездку и поблагодарив водителя, Эбби вышла из машины, замирая перед домом. Она уже была в Париже. Ей нравилась его архитектура, и этот район был не исключением. Она запрокинула голову, смотря на окна пятиэтажного здания. Отступать было поздно, но коленки предательски затряслись. Тихо чертыхнувшись, Эбби направилась к двери.       Нужная ей квартира располагалась на четвёртом этаже. Коричневая деревянная дверь ничем на отличалась от ещё двух таких же на этаже. На секунды прикрыв глаза, делая глубокий вдох, Эбби всё же нажала на кнопку дверного звонка. Через несколько секунд за дверью послышались шаги. — Кто? — раздался женский голос. — Добрый день, мне нужна Беатрис Бертье. Она здесь проживает? — нервно протараторила Эбби.       За дверью началась какая-то возня, но достаточно быстро щёлкнул дверной замок. Дверь открыли рывком, и на пороге замерла женщина в чёрном атласном халате. — Эстер? — на выдохе произнесла она. — Предпочитаю быть Эбигейл, мама, — усмехнулась Эбби.       Она жадно разглядывала женщину, которую в последний раз в живую видела, будучи ещё младенцем. Она знала лишь её имя и этот внезапно присланный отцу адрес. Он никогда не говорил о ней, да и вообще, всё, что было связано с ней, было запретной темой. Эбби прекрасно знала, что была незапланированным ребёнком, от которого мать отказалась ещё в больнице. Каким чудом это не сделал ещё и отец, Эбби даже не хотела думать. В век технологий и интернета узнать что-то о человеке не составляло какого-то большого труда. Не то, чтобы Эбби сильно этого хотела, но хоть какую-то информацию получить хотелось.       Беатрис Бертье была яркой моделью нулевых, но достаточно быстро закончила свою карьеру. Кто-то говорил про наркотики, кто-то про алкоголь, но сейчас, глядя на женщину, Эбби понимала, что каждая версия имела право на существование. У неё всё ещё были чёрные длинные волосы, только вот они уже давно утратили свой блеск. Кожа была покрыта различными пятнами неизвестного происхождения, под глазами были тёмные круги и мешки. Единственное, что напоминало о былом, была идеальная осанка. — Ты так на него похожа... Проходи, — засуетилась женщина, закончив так же пристально разглядывать Эбби.       Она лишь кивнула, делая шаг в трёхкомнатную квартиру. Всё здесь говорило о когда-то элитном ремонте, но сейчас выглядело запущенным. Антикварная мебель была вся обшарпанная, картины на стенах покосились и висели в произвольном порядке, на полу валились пустые бутылки из-под вина и одноразовые контейнеры для еды. Беатрис явно не чувствовала кого-то смущения от того, что кто-то видит её беспорядок. Открыв на распашку одно из окон, выветривая затхлый, пыльный воздух, она кивнула в сторону дивана. Эбби опустилась на него, не сводя взгляда с женщины. — Что-то с Тони? — спросила она. — С ним всё в порядке, — покачала Эбби головой.       От неё не укрылось, как женщина облегчённо выдохнула. Запустив руку в волосы, поудобнее их перекидывая, она заметно расслабилась. — Кофе будешь? — Буду, — кивнула Эбби. — А багет с джемом? — Тоже.       Беатрис кивнула, скрываясь на кухне. Эбби же откинулась на спинку дивана, сжимая переносицу. Во всё происходящее не получалось поверить. Она в одно мгновенье собралась и улетела на другой конец мира, к женщине, которой никогда не была нужна. Но вот она сидит в её квартире, ждёт, пока ей сварят кофе, совершенно не зная, что дальше делать с этой жизнью. Она не понимала уже саму себя, не зная, что ей двигало, когда она сорвалась к ней. Она о ней толком никогда не думала, не скучала и не искала встречи, но всё же вот она здесь.       Беатрис вернулась через десять минут. Поставив рядом на столик тарелку с намазанным на багет клубничным джемом и две чашки кофе, она резко наклонилась к Эбби. Она не успела никак среагировать, как на её подбородке сошлись холодные пальцы. Чуть повернув голову, Беатрис провела большим пальцем по левой скуле дочери, стирая макияж. Эбби зашипела от болезненных ощущений. — Так вот в чём дело, — цокнула Беатрис, отпуская её лицо.       Прихватив одну из чашек кофе, она села в кресло, продолжая рассматривать девушку. Эбби же поморщилась, но тоже потянулась к чашке кофе. Несмотря на обстановку вокруг, кофе был вкусным. — Давно это происходит? — спросила Беатрис. — Впервые, — коротко ответила Эбби. — Что ещё страшнее, верно? — хмыкнула Беатрис. — Сколько тебе уже? Шестнадцать? Семнадцать? — Пятнадцать будет. — Шестнадцатого октября, точно, — кивнула Беатрис. — Я помню… Выглядишь старше. — Макияж, — повела Эбби плечом. — Молодец, моя школа. — Если бы, — хмыкнула Эбби, которую краситься учила Пеппер.       Разговор не клеился. Эбби в тишине съела багет и молча пила кофе, растягивая его. Беатрис пребывала в каких-то своих мыслях. — Что с тобой произошло? — в лоб спросила Эбби. — Жизнь, малышка, просто жизнь, — вздохнула Беатрис. — Ты ведь и так явно всё сама выяснила? — Алкоголь и наркотики, — кивнула Эбби. — Но зачем? — Я его любила, а он меня нет, — натянуто улыбнулась Беатрис. — Кто? Мой отец? — уточнила Эбби. — Что? Нет, — хмыкнула женщина. — У нас была страсть, но не любовь, и ничего большего. — Я это ваше большее, — хмыкнула Эбби следом. — И то верно, — кивнула Беатрис. — Но, как оказывается, не всё в этом мире вертится вокруг твоего отца. Только ему об этом не говори, не поверит. Здесь, малышка, стандартный набор. У него жена и семья, я молодая красивая и амбициозная. Я для него увлечение, он для меня любовь всей жизни. Он мне обещания, я ему себя. Он так и не смог выбрать меня, а я больше так и не смогла никого полюбить. Я не смогла это принять, всё искала ответы на дне бутылки, пыталась расслабиться, в итоге потеряла дело, которым когда-то горела. Хорошо, что, когда была на пике, успела купить квартиру. Хоть ни от кого не завишу. — И чем ты сейчас занимаешься? — спросила Эбби. — Рисую, — ответила Беатрис, обводя стены рукой.       Эбби по-новому взглянула на картины на стене. Почти на всех были улицы Парижа. — Красиво, — искренне произнесла она. — А ты рисуешь? — подалась Беатрис вперёд. — Немного, — кивнула Эбби, вспоминая все свои разорванные наброски.       Беатрис улыбнулась, празднуя какую-то внутреннюю победу. Эбби на это лишь усмехнулась. — Почему? — спросила она, стирая улыбку с лица женщины. — Почему ты оставила меня? — Потому что не хотела всего этого, — пожала Беатрис плечами. — Хочешь знать, изменилось ли что-то за это время? Жалею ли я о том решение? Нет, всё по-прежнему. Я никогда не видела себя в роли матери. Малышка, несмотря на то, что ты сейчас здесь, я знаю, что с отцом тебе будет лучше. — Даже несмотря на это? — прошипела Эбби, проводя кончиком пальца по разбитой скуле. — Даже несмотря на это, — кивнула Беатрис. — Он смог полюбить тебя, а я бы не смогла. Я не бросила тебя одну, я передала тебя отцу, будь за это благодарной и поменьше ищи несправедливость.       Эбби отвернулась к окну, в глазах предательски защипало. Она знала, что была любима, хоть до Афганистана, хоть после него. Эта любовь, возможно, была не совсем правильной, временами подзабытой, требовательной и жестокой, но она была. Она, как и все, не просила о своём появление на свет. Такие вещи обычно случаются по независящим от тебя причинам, вопрос лишь в том, возьмёт ли кто-то на себя ответственность за это. Отец взял, не испугался, не бросил. Она не росла в приюте, у неё всегда была своя комната и особняк для любых игр. У него не всегда было на неё время, но он доверял её людям, которым она была не безразлична. Да, временами было тяжело, но хоть у кого-то жизнь проходит гладко?       Эбби обвела взглядом обстановку и женщину, сотворившую всё это. Она, в отличие от неё, чётко понимала, что делала и от своих принципов не отходила. Эбби смотрела на неё и понимала, что не видела себя рядом с ней. Что бы она смогла ей дать? Увезла бы с собой в Париж, пропадала бы на показах, тонула бы в безответной любви, ей было бы не до неё, и она говорила это прямо. Какое тут высококлассное образование, увлечения и возможность в любой момент сорваться на другой конец мира? Дома был отец, который, несмотря ни на что, всегда в итоге выбирал её. Она была главнее любых отношений, компании и Мстителей, он лишь не всегда умел это показывать. Да, что-то в нём сломалось в Афганистане, и он что-то сломал в ней несколько часов назад. Она с каждым годом становилась всё больше похожей на него, а не на неё. Она была папиным воином, а не маминой принцессой. Она должна была быть рядом с ним, и это не наказание, а лучший вариант из всех возможных развилок в её жизни. Ей понадобилось провернуть всё это, чтобы наконец-то перестать жить прошлым и начать осознанно играть по новым правилам жизни. Себя жалеть можно долго, только толку от этого никакого не будет. — Спасибо, что позвонила тогда отцу, — произнесла она в итоге. — Не за что, малышка, — улыбнулась ей Беатрис. — От тебя можно позвонить? — спросила она следом. — Мой телефон разрядился ещё при посадке. — Конечно.       Беатрис только скрылась в дверях, как раздался звонок в дверь. Эбби даже не сильно обратила бы на это внимание, если бы не человек, стремительно вошедший в гостиную. Эбби мгновенно поднялась на ноги, ошарашенно смотря на отца в непривычной для него кожаной куртке и джинсах. — Отец… — слегка испуганно прошептала она. — Сокровище моё, — облегчённо выдохнул он.       Он в секунду преодолел разделяющее их расстояние и сгрёб её в охапку, прижимая к себе. Эбби позволила себе на секунду прикрыть глаза, вдыхая родной запах одеколона с металлическими нотками. — Нашёл… — пробормотала она. — По-другому и быть не могло. — А я думала, что ты уже потерял хватку, — усмехнулась Беатрис в дверях. — Не дождёшься, — хмыкнул Тони и взглянул на дочь, заправляя ей за эхо седую прядь. — Поехали домой, доченька. — Поехали, — кивнула Эбби.       Она не хотела прощаться с матерью, да и не знала как. Они были друг другу чужими людьми, лишь только кивнули друг другу на прощание. Тони положил руку дочери на плечо, выводя из квартиры. Они уже спускались по лестнице, когда их внезапно окликнули. — Тони! — вышла Беатрис на площадку. — Да? — повернул он голову, знаком показав Эбби спускаться дальше. — А ты ДНК тест сделал или всё так же продолжаешь верить мне на слово? — с усмешкой спросила она, явно зная, куда нужно бить.       Эбби от услышанного споткнулась. Обернувшись, она ошарашенно взглянула на отца, но он лишь ей подмигнул и начал дальше спускаться по лестнице. Эбби ничего не оставалось, кроме как спускаться дальше. Возле подъезда стояла машина с Хэппи. Стоило им было только выйти, как он сразу же вышел к ним. — Эбби, ты как? — взволновано спросил. — Я в порядке, честно, — ответила она, виновато на него смотря.       Сил на какие-то разговоры не было. Погрузившись в машину, все поехали в аэропорт. Эбби с опаской наблюдала за отцом, но с его лица не сходила умиротворенная лёгкая улыбка. В тишине они доехали до аэропорта и всё в той же тишине поднялись на борт личного самолёта. Эбби ушла в самую дальнюю часть, надеясь чудесным образом затеряться, прекрасно понимая, что как только самолёт приземлится в Нью-Йорке, то придётся разгребать очередные последствия.       Хрупкое спокойствие было нарушено через полчаса полёта. Тони сел в сиденье напротив, не сводя с дочери пристального взгляда, но и не начиная диалог. — Что ты со мной теперь сделаешь? — спросила она, не отводя взгляда от иллюминатора.       Тони едва слышно хмыкнул, но не ответил. Эбби же продолжала гипнотизировать проносящиеся под ними пейзажи. — Если у меня есть хоть какое-то право голоса во всей этой сложившейся ситуации, то, пожалуйста, в интернат во Франции меня не отправляй, — тихо и спокойно произнесла она. — Ни в какой интернат ты не поедешь, — произнёс Тони, внезапно не скрывая в голосе усталости.       Эбби всё же повернула к нему голову, не зная, как реагировать. Тони протянул руку к её лицу. Она испуганно вжалась в сиденье, но он был проворнее, накрывая её левую щёку ладонью, осторожно проводя по пострадавшему участку большим пальцем. — Прости, сокровище моё, пожалуйста, прости, — искренне произнёс он.       Вся пустота, которая была всё это время в душе, отступила, уступая место маленькому ребёнку, которого очень сильно обидели. Она даже не думала, что услышит что-то подобное. Он уже не раз делал ей больно, но извинялся за это лишь в исключительных случаях. Слёзы против воли потекли из глаз. Эбби поняла, что не выдерживает, зарыдав в голос. Тони моментально переместился на соседнее сидение, обнимая её и прижимая к себе. — Тише, сокровище моё, — нашёптывал он. — Прости, я виноват, не сдержался, вышел из себя. — Я тебя позорю, — не успокаивалась Эбби. — Что-ты, нет, ни в коем случае, — продолжил успокаивать её Тони. — Ты моя гордость, самое лучшее, что есть в этой жизни. — Ты хотел отправить меня в интернат, — шмыгнула Эбби носом. — Никуда я тебя не отправлю, — заверил он. — Как же я без тебя…       Эбби понадобилось почти полчаса, чтобы успокоиться. Она сходила умыться, привела себя в относительный порядок и вернулась обратно на место. Тони всё так же сидел рядом. — Эбби, послушай, — заговорил он, сжимая её ладони. — Я знаю, что давлю на тебя больше необходимого, не всегда мягок и понимающий, но я честно стараюсь. Ты права, после Афганистана изменилось многое, но как раньше жить невозможно. Я не могу и дальше пускать всю жизнь на самотёк, особенно твою. Ты моё продолжение и моё будущее, и я хочу, чтобы ты была готова к тому миру, что нас окружает. Я вижу, как ты стараешься, и я тобой безмерно горжусь. — Я всё понимаю, честно, — кивнула Эбби. — Но, пап, я живая, понимаешь? Я устаю и иногда физически не могу сделать то, что ты от меня требуешь. — Но ведь всегда справлялась, — подметил он. — Я на тебя смотрю и вижу воина, что с каждым днём сильнее.       Эбби кивнула, опуская взгляд. Он понимал, что сделал ей больно, он сожалел, она это видела, но уменьшения хватки и контроля никто ей не обещал. — Не убегай так больше, ребёнок, не пугай меня, — попросил Тони. — Это ты не пугай меня, — произнесла она, поднимая на него взгляд. — Как ты вообще меня нашёл? Я сбросила все маячки. — Джарвис зафиксировал данные одного из твоих поддельных паспортов. Я вылетел следом за тобой. Почему ты вообще решила поехать к этой женщине? — Сама не знаю, — пожала Эбби плечами. — Наверное, где-то в глубине души думала, что могу быть ей нужна. — И как результат? — уточнил Тони. — Убедилась, что я всё ещё нужна тебе, — хмыкнула Эбби. — Всегда, сокровище моё, всегда, — снова обнял её Тони. — Пап, а что там за история с ДНК тестом? — вспомнила она. — Ты действительно поверил этой женщине на слово? — Ты мой ребёнок, Эбби, с самой первой нашей встречи, и это не подлежит обсуждению, — твёрдо произнёс он.       Эбби хотела спросить, можно ли ей заниматься архитектурой и модой? Можно ли немного считаться с её мнением? Можно ли хоть немного задышать спокойнее? Но все эти вопросы так и остались неозвученными. Она вспомнила Гарри и все его слова. Она уже старалась быть идеальной, чтобы в итоге получить вот такой исход. Она понимала, что с отцом тягаться у неё не хватит сил, но можно было действовать хитростью, которой она толком не пользовалась. Гарри был прав, она не умела пользоваться своим положением, погрязнув в обязательствах. От своих целей она не собиралась отступать, и если к ним не получалось пойти прямой дорогой, то она протопчет свою в обход.       В голубых глазах появился новый, раннее невиданный блеск, так сильно схожий с блеском в глазах Тони. Эбби поняла, что ничего не изменится, отец не изменится, и от этого осознания стало легче. Прошлое, каким бы радостным и безмятежным оно не было, должно было остаться в прошлом, держаться за него стало слишком болезненно. Смирившись с неизбежным, она вздохнула куда глубже и свободнее, начиная свою собственную игру.

***

      Июль 2019 — А дальше что? — спросил Харли, лишний раз боясь задать вопрос. — Дальше? — переспросила Эбби и пожала плечами. — Да ничего дальше. Домой вернулись, я проспала практически сутки, отходя от всех эмоций. В сентябре пошла в новую школу уже в Нью-Йорке, со временем привыкла и к городу, полюбив его. — И вы продолжили жить, будто ничего и не было? — не веря уточнил Харли. — Ну, не до старости же нам мусолить эту тему, — хмыкнула Эбби. — Харли, мы с отцом друг друга стоим, если будем припоминать все травмирующие события, то нам с ним проще никогда не общаться. — А как же твоя мать? Вы общались дальше? — Мы не общались с ней пятнадцать лет, думаешь что-то бы изменилось? — Если бы мой ребёнок вот так внезапно прилетел ко мне на другой конец мира, я бы явно о чём-то задумался! — воскликнул Харли возмущённо. — Тише, не заводись. Давай начнём с того, что ни ты, ни я, не бросили бы так своего ребёнка. Предохраняться, в конце концов, нужно, — хмыкнула она. — Я не нужна была ей изначально и не буду нужна дальше, она это доходчиво мне объяснила. Если это не нужно ей, то почему это должно быть нужно мне? Уже почти шесть лет прошло с тех событий, я о ней ничего больше не слышала. — А что было с Гарри? Вы общаетесь? — Гарри тогда смог каким-то чудом разобраться с полицией, — улыбнулась Эбби. — Очаровательный придурок смог отделаться только штрафом за превышение скорости. Мы общаемся до сих пор, он учится в Колумбийском университете, да и приключения мы вдвоём не уставая находили. — И как реагировал на это отец? — уточнил Харли. — Не сильно радостно, но меня это не сильно заботило, — ещё шире улыбнулась Эбби.       Харли перевёл на неё взгляд, внимательнее рассматривая её лицо. На левой скуле у Эбби была заметна небольшая ямка, теперь уже понятного происхождения. Он осторожно протянул к ней руку, аккуратно проводя по щеке кончиками пальцев. Эбби едва заметно вздрогнула. — Шрам остался, я знаю, — тихо произнесла она. — Опережая твой другой вопрос, отвечаю, больше на меня руку никогда не поднимали. — Мне очень жаль, что тебе пришлось через всё это пройти, — так же тихо ответил Харли. — Это прошлое, Харли, — вздохнула Эбби. — Я уже прожила всё это и оставила позади. Если хранить обиды и злиться до конца дней, то можно пропустить всю эту жизнь. — Слушай, я тут понял, что так и не понял, почему ты не водишь машину, — спохватился Харли. — А, точно, — засмеялась Эбби. — Мы же с этого всего начали. В общем, за всю эту историю с гонками отец меня безнаказанной оставить не смог. Я месяц проработала в патрульной бригаде, выезжающей на разные аварии. Конечно, для прессы всё это преподнесли в лучшем виде, повышая мой рейтинг и имидж, а все следы моего прибывания тогда в участке папа уничтожил. На всех тех выездах насмотрелась на всякую жуть, чётко для себя решив, что за руль я не сяду. Пока моё мнение по этому вопросу не изменилось. — Вот оно что, — кивнул Харли.       За всеми этими разговорами они не заметили, как подобрались к Моргантауну. Свершившись с картой, они свернули на нужное новое шоссе, пытаясь прикинуть до какой точки они будут ехать и где будут искать ночлег. — Тормози! Тормози! — внезапно закричала Эбби. — Ты чего?! — ошарашенно спросил Харли, резко останавливая машину. — Там ребёнок на дороге! — крикнула Эбби.       Бросив всё, она выскочила из машины. Прямо на асфальте, в двадцати метрах от них лежала девочка, не подающая признаков жизни. На вид ей было не больше шести лет. Эбби упала перед ней на колени, пытаясь определить, дышит ли она. Позади раздались торопливые шаги Харли. — Эбби, не трогай, это может быть…       Он не успел договорить, как девочка резко поднялась на ноги, убегая в кусты. Ошарашенная Эбби хотела кинуться за ней, но Харли успел схватить её за плечо. Из кустов показалось дуло автомата, направленное на них. — Ловушкой… — всё же на выдохе устало произнёс Харли.

Апокалипсис — 18 день

До Нью-Йорка — 600 километров