Под звёздами не рыдают - под ними живут

Я не знаю, почему решил приютить Хан Джисона в своей старой квартире. Мне хотелось помочь ему, но не до такой степени, чтобы пускать его в собственный дом. В голове всё ещё сидели мысли о его сумасшествии и желании меня прикончить, но я яростно отбивал их. — Вкусно пахнет. Я не чувствовал запаха своей обители, однако Сынмин постоянно ругался на меня и открывал все окна. Ему не нравилась моя квартира. Расположение мебели, творческий беспорядок и огромное количество кружек на рабочем столе. Он вечно старался убраться у меня, и, по итогу, перестал появляться здесь совсем. Дом Сынмина отличался кардинально. Всё было идеально белым, как в психиатрической больнице: одежда поглажена и сложена по цветам, посуда вычищена до блеска. Про ванную комнату я вообще молчу, ибо она буквально сверкала. Мы с Сынмином были очень разными. Я этого не понимал, пока он пытался сделать из меня свою копию. — Ты не хочешь отдохнуть или сходить в душ? Я пока принесу тебе одежду и поставлю чайник. Он кивнул и взглядом спросил, где ванная. Я показал рукой дорогу. Телефон в кармане куртки завибрировал, на экране светилось имя, так давно знакомое мне. Это была Сольюн. Я так и не извинился перед ней, даже в том звонке. Она расспросила меня, что конкретно я бы хотел знать и повесила трубку. Мои щёки залились краской, а ноги перестали чувствовать пол. Почему я такой слабый? Из пучины самокритики меня вытащили резко, будто рыбу из сетей. — Минхо, я всем могу пользоваться? Я крикнул, что да, хотя не совсем понимал, что Джисон имел ввиду под этим. В моём арсенале ухода за собой был лишь дешёвый шампунь да бритва с пеной. Сынмин как-то раз пошутил, что было бы забавно, отпустив я бородку. Я лишь косо взглянул на него и сказал, что это полный бред. Вода в чайнике достигла кипения, а одежда уже сидела на человеке напротив меня. У меня было столько вопросов, что я даже их сформулировать не мог. — Ты вспомнил что-нибудь? — робко спросил я. Он молчал пару секунд, а потом посмотрел на меня. — Нет, — вновь пауза, — прости. Я не понимал, зачем он извиняется, ведь Джисон оказался лишь жертвой обстоятельств. — А твой друг, — он поджал губы, пытаясь вспомнить имя, — Сынмин, почему он так странно на меня смотрел? Я что-то сделал не так? Мне стало стыдно за Сынмина. Я опустил взгляд и запустил руку во всё ещё мокрые волосы. Надо бы сходить в душ и смыть с себя весь этот кошмар. — Не обращай на него внимание, он… Я резко замолк. Складывалось ощущение, что я вовсе и не знаю своего друга. Я знал его плачущим в шестнадцать, знал искренним в семнадцать, но в двадцать лет — совершенно нет. — Он просто недоверчивый, тут нет твоей вины. Джисон замолчал. В комнате повисла гробовая тишина. Я хотел сказать что-нибудь ещё, но слова застряли в горле. Единственным решением, которое пришло ко мне в голову было, — сходить в душ и смыть с себя вероятность утопления. Вода струилась по моим впалым щекам. Я закрыл глаза и принял её как данность. Она не перестанет литься, пока я не покручу кран или жидкость в бойлере не кончится. Такая простая вещь, но сколько мыслей в неё было неосознанно заложено человеком. Дешёвый шампунь с мятным запахом попал мне в глаза и я на секунду потерял дар виденья. Подобных моментов в жизни случается много и мы не обращаем на них внимание, а стоило бы. Я подумал о людях, которые потеряли своё зрение именно таким способом. Сколько их? Есть ли они вообще? А что если я окажусь в их числе и больше никогда не увижу кофейню Сольюн и курящего Сынмина после плавания? И вновь меня вытащили из мыслей — входная дверь громко хлопнула. Послышался знакомый голос и шум пакетов. Я вышел из душа с полотенцем на голове и застал Джисона, который разбирал пакеты. Он делал это совершенно потеряно и неумело, но это заставило меня улыбнуться. — Кто приходил? — Твой друг, — Джисон поставил пакет с пивом на стол, — он сказал, что тебе это сейчас нужно. Я снова улыбнулся. Сынмин слишком хорошо меня знал. — Я сам разберу продукты, тебе нужно отдохнуть, — я сделал паузу, пытаясь понять, где ему спать, — можешь лечь в моей комнате. — А ты? — он начал нервно срывать кожу с пальцев. — Всё хорошо, я на диване посплю. Не переживай за меня. Джисон застыл на мгновение, но его было мне достаточно, чтобы понять — он доверяет мне. Мой ночной друг взглянул так, словно я был его последней надеждой, словно я не просто спас его из океана. Словно я вытащил его с самого дна существования и дал вздохнуть спокойно. Я был молод и легкомыслен, однако сейчас осознаю всю силу того взгляда. Джисон всегда так на меня смотрел, а я лишь улыбался в ответ или глядел мокрыми глазами. Что-то внутри кричало о том, что не я его спас, а он меня. *** Стоял чудный и, на удивление, тёплый ноябрьский день. Я сидел на балконе и пил малиновый чай с мёдом. Как бы мне хотелось передать всё волшебство этого напитка! Он пролетал солнышком по моему горлу и оставался ягодой в полости рта. Я наблюдал за маленькими людьми, которые всё время куда-то торопились. Зачем? Мне до сих пор неизвестно. Каждый раз я задаю им один и тот же вопрос, на что получаю:"У меня важные дела» или «Это срочно». Слабая ухмылка пролетела по моим губам и тут же растворилась в малиновом наслаждении. Джисон преспокойно дремал в моей кровати с чистым бельём. Всё было тихо и, как нельзя, тепло. — Минхо, — в дверь стали бить ногой, — Минхо, это я, открой! Я открыл проход в свою обитель, стоя с обычной белой кружкой в руке. Это был Сынмин. — Что случилось? — Собирайся, нам нужно к Сольюн. — Но Джисон ещё спит, я не могу его тут оставить. Сынмин закатил глаза и практически побежал к спальне в грязной обуви. Через час мы втроём сидели за столиком и нервно ждали виновницу данного события. Джисон сонно вытирал глаза руками и постоянно зевал. — Привет, простите, что так долго, были дела. Она явилась в своей манере — тихо и незамеченно. На худощавом теле висело платье с мелким кружевом, а на ногах — чёрные массивные ботинки. — Джисон, тебе сделать кофе? Тебе нельзя сейчас спать. Моя подруга поставила горячий стаканчик напротив Джисона и мягко улыбнулась пухлыми губами. — Минхо, мы можем отойти? — она нервно поджимала губы и чесала руку так сильно, что на ней уже оставались красные линии. Я вышел на улицу и упёрся спиной на внешнюю стену кофейни. Моё лицо застыло в гримасе шока, когда я заметил синяк на нежных рёбрах, который просвечивал через белую ткань. Я никогда не спрашивал у Сольюн, что было в её жизни. Складывалось ощущение, что мы были знакомы всю жизнь. Я знал её от пальчиков ног до приглаженной макушки. Она взглянула на меня и сразу всё поняла. — Я с велосипеда упала, пока домой ехала, не обращай внимание, — девушка покрутила локон длинных тёмных волос и громко выдохнула, собираясь сказать мне что-то важное. — Минхо, — начала она, — отец пробил все базы и архивы нашего города и даже провинции, но, — выдох, — мне жаль. Все мои догадки рассыпались в прах отчаяния и паники. Складывалось ощущение, что Хан Джисона и не существовало вовсе. В голову пришла мысль о собственной неустойчивой крыше. Точно поехала. Мы вернулись за стол и я заметил, что Сынмин смотрит на нашего друга совершенно иначе. Добрее, что ли. Он очень увлечённо рассказывал про свои плавания и первые мысли насчёт меня. Я слабо улыбнулся. Теперь было уже неважно — есть у Джисона семья или дом. Если бы они и существовали, парень бы явно переживал и рвался домой, но нет, он смеялся с шуток моего товарища и пил горячий кофе от Сольюн. И в тот момент я окончательно принял решение — мы станем для него домом. Я стану. — Джисон, ты бывал в Токио? — девушка присела рядом. — Нет, а где это? Сынмин похлопал в ладоши и засмеялся, но без издёвки. — Мы обязательно должны туда съездить. Минхо обожает Токио! — он бросил на меня двусмысленный взгляд, будто намекая, что знает про отсутствие прошлого Джисона. Сольюн приготовила нам наши любимые напитки и достала свежие синнабоны. Хан много спрашивал, а мы, в свою очередь, много отвечали. Некогда тихая кофейня наполнялась смехом и улыбками, непониманием и умилением. Я чувствовал, как тепло расплывалось всё сильнее по моему телу с каждым словом и шуткой. Вскоре после посиделок Сольюн нужно было работать и нам пришлось покинуть славное местечко. Мне там очень нравилось. — Мне кажется, Джисону не помешает обзавестись собственным гардеробом, а не таскать вещи нашей матери Терезы, — улыбнулся и бодро пошёл вперёд Сынмин с другом под руку. Я на это лишь закатил глаза и побежал за парочкой. И всё же что-то меня очень сильно настораживало. Мой блондинистый приятель был уж слишком мил и приветлив. Совершенно на него не похоже. Он много говорил и ловил на себе взгляд, полный восхищения. В какой-то момент я подумал, что, если останусь на месте, то они меня и не заметят. Как хорошо, что я ошибался. — Минхо, ты чего застыл? — окликнул меня родной голос, — нам нужно показать Джисону ещё много мест, не спи! *** Мы долго гуляли по бесконечному торговому центру, название которого я никак не мог запомнить. Мои друзья шли впереди и постоянно меня окликали, на что получали натянутую улыбку. Я не хотел быть здесь. — А что это? — внезапный вопрос Джисона разбудил меня. — Это автомат с игрушками, Минхо в них спец, ведь так? — подмигнул мне Сынмин. — Не такой уж я и профи. Блондинистый друг схватил меня за руку и поставил перед лохотроном. Иначе этот механизм нельзя было назвать. Задача проста — вытащить небольшой клешнёй плюшевую игрушку или коробку с неизвестным наполнителем. Я давно прочитал стратегию и постоянно выигрывал. Мой язык непроизвольно оказался в уголке губ — так я сосредотачивался — и игра началась. Сынмин с Джисоном затаили дыхание. Пять минут и чёрная коробка с ленточкой была у меня в руках. Друзья радостно аплодировали и хвалили меня. Я тоже позволил себе проникнуться гордостью к своей персоне. — Хан, посмотри, — я протянул вещицу человеку из океана, — что там? Он неумело развязал бантик и аккуратно открыл коробочку. В ней оказался маленький брелок в виде щеночка с пятнышком на правом ухе. Через восемь месяцев и восемь дней этот брелок убил меня. Для того, чтобы отметить мой триумф, мы купили по мороженому. Джисон скривился от первого же укуса и пожаловался на холод сладости. Сынмин и я разразились смехом, а наш товарищ напуганно глядел на нас и спрашивал, что же не так. Вскоре мы покинули место для покупок и развлечений. Тот вечер я помню достаточно хорошо, чтобы утверждать — он был лучшим за последние четыре года. Так я не веселился очень давно. Джисон устало зевал и тёр кулаками глаза от усталости. Он еле-еле стоял на ногах и неуклюже держал пакеты с новой одеждой, пытаясь их не уронить. — Мне пора, — сказал Сынмин, — доброй ночи. Он похлопал Джисона по плечу, а мне помахал рукой. Я знал, что в таком состоянии мы не доберёмся домой, поэтому вызвал такси. Машина приехала довольно быстро. Водитель помог мне с пакетами, а когда я сел в салон, человек из океана сладко посапывал, стараясь держать голову ровно. Я не придал этому значения и уткнулся взглядом в телефон. В нём постоянно маячело одно и то же имя — Сольюн. Почему она не выходила из моей головы, спросите вы? Я не знал. И не имею малейшего понятия до сих пор. Она просто засела где-то глубоко. Мне было безумно стыдно за свою хамскую просьбу. И за её уставший взгляд. И за синяк на нежных рёбрах, который просвечивал сквозь миленькое платье. Вдруг я почувствовал на своём плече тепло. Глаза медленно показали мне спящего Джисона, который позже обнял меня за руку. Я затаил дыхание и перестал двигаться. Нельзя позволить себе его разбудить. Сон — это святое.