Под тенью Стокгольма

      – Сезер, Алья?       – На месте!       – Куффен, Джулека?       – Здесь.       – Дюпен-Чен, Маринетт?       Тишина повисла в комнате неприятным весом, пока Алья не решилась прервать её:       – Думаю, сегодня она тоже пропустит занятия, мадам Менделеева.       – Кто-нибудь знает, где она, может с ней случилось что-то неприятное? Может, заболела? – учитель научных знаний спросила с искренним переживанием, прекрасно осведомлённая об отношении Маринетт с акумами, равно как и все остальные, находящиеся в классе.       Все тут же повернулись лицом к Алье, предполагая, что на правах лучшей подруги, та может обладать какой-либо информацией.       – Я не имею ни малейшего понятия, - та покачала головой нервно. – Она не отвечает на звонки, а с Томом и Сабин я так и не смогла связаться за последние несколько дней. На вывеске висит знак ‘закрыто’, но если бы в самой пекарне произошло что-то неприятное, то это бы было в новостях, верно?       Мадам Менделеева уже собиралась продолжить перекличку, как школьная рация издала резкий сигнал тревоги, следом за которой прозвучал голос директора:       – Все занятия на сегодня отменяются. Всем классам и учителям собраться во дворе, где будет сделано важное объявление. Спасибо.       – Что это вообще значит? – в создавшейся тишине обычно тихий шёпот Кима в сторону Аликс был прекрасно слышен всем.       – Не знаю, Ли Чен, - проворчала учительница, быстро складывая в сумку свои вещи со стола, - но это вызывает определённую тревогу, так как во Франсуа-Дюпоне такого не происходило уже давно.

***

      – Я собрал вас всех здесь, - директор Дамокл стоял на собранной наспех платформе с микрофоном в руках с непривычно серьёзным выражением лица, - чтобы сообщить о происшествии, произошедшем несколько дней назад.       Адриан и Алья тут же заметили разбитые выражения на лицах Тома и Сабин, сидящего позади Дамокла, и, переглянувшись, молча пришли к одному и тому же выводу — что-то произошло с Маринетт.       – Полиция и семья Дюпен-Ченов не смогли установить точное время происшествия, но несколько дней назад Маринетт Дюпен-Чен — студентка нашего коллежа — была похищена, когда она возвращалась с занятий домой.       Тишина повисла во всём дворе.       – Похититель или похитители на текущий момент пока не потребовали выкуп, - директор продолжил свою речь. – Мы просим вас помочь семье Дюпен-Чен и сообщить полиции, - он указал на двух стоящих рядом с ним офицеров, - если вам кажется, что вы нашли что-либо, способное помочь следствию.       – Нам также хотелось бы узнать, когда вы в последний раз видели Маринетт, - произнёс один из офицеров. – Директор предоставил нам несколько классов, где вас спросят в присутствии ваших родителей или опекунов об этом. Это нам может сильно помочь.       – Я надеюсь, что вы все примете участие в поисках пропавшей студентки, - добавил директор. – Любая малейшая деталь, как сказал офицер, способна помочь следствию. Спасибо, что вы все так оперативно собрались. Вы свободны.

***

      Маринетт было невыносимо скучно. Ей было нечем заняться, не с кем поговорить, разве что только с самой собой, одинокая, зачастую в темноте, прикованная к стене цепями без малейшей возможности хоть как-то выскользнуть из них.       Единственные моменты, когда она видела хоть кого-то, происходили, когда ей доставляли еду. Строго выглядящая женщина в маске ничем не помогала ей, кроме кормления, кидая на неё сочувствующие взгляды и поддерживая молчаливую компанию. Первые пару дней Маринетт отказывалась есть что-либо, но на третий день ноющий желудок и ощущение чего-то непонятного, вцепившееся в её душу своими холодными, колючими когтями, заставили её отказаться от голодовки и начать есть.       С того момента, как она была похищена, прошла примерно неделя. Маринетт гадала про себя — стало ли известно о её исчезновении или же люди всё также пребывали в неведении об её отсутствии? Не то что она была кем-то важным или достойной запоминания, чтобы её пропажи хватились.       Ещё одной неприятной вещью, изрядно трепавшей рассудок и сознание Маринетт была её давно исчезнувшая, но вернувшаяся после пленения привычка катастофизировать абсолютно всё. Её воображение активно рисовало картины того, насколько облегчённо и радостно выглядели её родители и одноклассники, узнав о похищении, как злорадно Кот Нуар и Скарабелла сообщали ей, что именно они выдали её Хищной Моли.       Сам злодей отсутствовал всю эту неделю — намеренно или же нет, она могла только предполагать. Но в то же мгновение, как его фигура появилась из лифта, Маринетт отпихнула все мрачные мысли в сторону.       – Что же, здравствуйте, Маринетт Дюпен-Чен, - произнёс он, стоило лифту закрыться за его спиной с лёгким шелестом. – Как прошла ваша неделя?       – Как будто тебя это интересует, - пробурчала Маринетт.       – Меня действительно это интересует, - Хищная Моль, решила Маринетт, собирался играть роль ‘доброго похитителя’, учитывая то, как он с ней общался. – Вы находитесь здесь чуть больше недели, и мой секретарь отметила, что вы были не особо общительной персоной за это время, чтобы дать ответ на мой вопрос.       Маринетт прикусила изнутри щеку, игнорируя лёгкую попытку манипуляции с его стороны. Одно дело — когда с тобой общается злодей, который вместо спокойного тона использует лишь угрозы, и совершенно другое — когда этот самый злодей старался сочувствовать и казаться нормальным человеком.       – Есть какие-либо пожелания относительно ваших условий пребывания здесь? – он спросил, используя всё тот же лёгкий, сочувствующий тон. Вместо спокойствия он пугал её лишь ещё больше. – Не могу обещать выполнения всех условий, но я готов рассмотреть предложения.       – Зачем? – это было единственным словом. которое Маринетт смогла выдавить из себя, абсолютно сбитая с толку и не понимающая ход его мысли.       – Вы слышали, что я сказал в ваше самое первое пробуждение здесь, - он достал из-за пазухи трость и двинулся в сторону небольшого круглого окошка в одной стене. – Я не только хочу разгадать вашу загадку, но также хочу, чтобы вы разгадали свою тайну сами. Что приводит меня к следующему вопросу. Нашли ли вы ответ на мой последний вопрос в конце нашей предыдущей встречи?       – … да, - Маринетт медленно кивнула.       – Это значит, что первый шаг в нужном направлении сделан, так что… – Хищная Моль оборвал себя посреди предложения, склонив голову в сторону, как будто прислушиваясь к чему-то. – Вынужден временно прервать наш разговор, мисс Дюпен-Чен, но вскоре мы его продолжим.       Маринетт наблюдала, как он нажал что-то на стене, из-за чего бывшее до этого маленьким окно стало расширяться, пока вся стена не стала представлять собой одно окно, словно они находились в обсерватории, открывая красивый вид на город (что также означало, что они находились несколько этажей над землёй, а не под, как изначально предполагала Маринетт).       – Лети, моя маленькая акума, и сделай её желаемую справедливость осуществимой! – воскликнул он, смеясь характерным карикатурным злодейским смехом.       Маринетт не удержалась и скептически приподняла бровь. Судя по всему, злодей добавлял флёр драмы во все возможные сценарии. Может, несколько лет назад обучался в театральном училище, откуда был после выгнан? Впрочем, это не было достаточным поводом для становления злодеем, так что у того была другая причина.       Маринетт почувствовала, как её руки начали понемногу неметь. Это был уже не первый случай, когда подобное происходило с ней, но менее раздражающим от этого ощущение не становилось, учитывая её ограниченную подвижность.       – Как насчёт того, - злодей бесшумно оказался возле неё, заставляя её подпрыгнуть на месте от неожиданности, - чтобы заключить небольшую соглашение?       – Какого рода соглашение? – подозрительно спросила она, сощурив глаза и чувствуя, что ей не понравится услышанное.       – Я могу освободить вас от цепей и позволить ходить по данной комнате без всяких ограничений, - он слегка покачал тростью, которая тут же издала металлический лязг, давая предположить, что там лежат ключи. – Всё, что я прошу взамен, это отвечать на мои вопросы честно и искренне.       Маринетт не нравилось то, как пахло сказанное. Данное соглашение было слишком хорошим и выгодным для неё, чтобы это было правдой.       – В чём подвох? – не удержалась она от вопроса.       – Подвох лишь в том, что стоит вам солгать, как я закую вас обратно в цепи, - просто ответил Хищная Моль. – И я узнаю, если вы мне лжёте.       Маринетт, по какой-то неведомой причине, знала, что это было правдой. Возможно, это было её подсознание, подсказывающее ей на основе её наблюдений, что владельцы Камней Чудес наверняка получали какие-то пассивные способности помимо активных, демонстрируемых при людях.       Но быть абсолютно честной со злодеем… это было огромным риском.       – Ладно! – Наконец, Маринетт издала слабый стон. – Я согласна!       – Разумный выбор! – Хищная Моль приподнял набалдашник трости, внутри которой действительно лежали ключи. – Следуя соглашению, я сейчас сниму с вас цепи. Но должен предупредить — все выходы из данной комнаты завязаны на мою личность. Так что у вас не получится открыть окно или же вызвать лифт, поскольку это требует авторизации с моей стороны. Что же, минус один план побега.       – А теперь, мисс Дюпен-Чен, я ожидаю ответ на мой вопрос, - он убрал ключи обратно в трость, оставляя Маринетт стоять возле стены и массировать свои уже свободные, но онемевшие конечности. – Действительно ли вы не цените свою жизнь, или же это всего лишь созданная вами иллюзия, в которой вы активно пытаетесь жить?       Она глубоко вздохнула. Неделя, проведённая в логове злодея, заставила её обдумать и пересмотреть многое из своих взглядов на мир. И данный вопрос каждый раз был первым в списке.       – Я думаю, что ценю свою жизнь достаточно, чтобы бояться настоящей смерти, - раскрыла она. – Все эти Акумы и это “Чудесное Исцеление” заставили меня забыть об истинных опасностях, лежащих за пределами магической войны, ведомой между тобой и героями. Так что если мне предоставится шанс сбежать отсюда и вырваться на волю, то я буду целенаправленно избегать любых атак и стараться не умереть во время атак акум.       Вот и всё, подумала Маринетт, настал тот момент, когда злодей нарушит своё слово и разорвёт соглашение, ведь он был, в конце концов, злодей, а им не нравилось слышать то, что им было неприятно.       – Что же, я рад узнать, что вы держите своё слово в нашем соглашении, - заметил он, поднимаясь на ноги и отворачиваясь. – Так что я буду держать своё. Вы свободны в перемещении по комнате, но помните — если я в будущем спрошу вас о чём-либо, то ваш ответ должен быть честным. Это вам понятно?       – Да, Хищная Моль, - Маринетт сглотнула комок в горле.       – Вот и хорошо, - злодей начал двигаться в сторону лифта. – Сейчас же, мне хотелось бы пожелать вам приятного вечера. Ужин скоро будет доставлен.       Маринетт так и осталась стоять на своём месте — озадаченная и сбитая с толку.       Что за игру ведёт Хищная Моль?