Запрограммированное сердце

Нежась в одеяле прекрасного сна, Миён улыбалась, сама того не понимая, и чуть подрагивала ногой. Там, в грезах, было что-то очень приятное наощупь, такое шелковое, как бархат, а вокруг — изумрудный лес, в котором переговаривались птицы и мерцали иглы хвойных деревьев. И тут вдруг — бабах! С неба посыпалось что-то металлическое. Что бы это ни было, оно громко стучало, и Миён рефлекторно прикрыла голову руками, а потом почувствовала, что ее выдергивает из сна. Она тут же подорвалась на кровати, упала на локти и откинула голову назад, поняв, что ничего страшного не произошло и на деле грохот исходит из кухни. — Дорогой дневник, Чон Уён снова проснулся раньше будильника и от недосыпа выронил из рук посуду… — простонала про себя Миён, зная, что именно это и записала бы, будь у нее сейчас под рукой больше чем наполовину исписанный блокнот ее имени и ручка. Стоило только положить голову обратно на подушку, как тут же зазвенел будильник. Что ж, поспать подольше явно не получится. И снова что-то громыхнуло. — Ты вроде худющий и жилистый, а ведешь себя, как слон в посудной лавке! — крикнула Миён. — Слизняк… — Прости, сокровище мое, но нам всё равно настала пора вставать! — бегая в одних шортах и фартуке на голое до торса тела, кричал Уён, а параллельно мешал яйца для омлета. — Хотел устроить тебе завтрак в постель, но не получилось! — добавил он, когда вылил смесь на сковороду, и рассмеялся, когда из их спальни вышла Миён с торчащими во все стороны волосами и одной прядью во рту. — Иди умывайся, соня! — Скоро мне не придется вставать на учебу к восьми… — пробубнила она и ушла в ванную, закрыв за собой дверь и, забравшись под душ, начала петь. Уён слышал ее очень приглушенно, голос тесно переплетался с журчанием воды, но не улыбаться всё равно не получалось. Каждое утро после возвращения из США в Корею радовало так же, как любой подарок на день рождения, и ежедневно хотелось благодарить за то, что удалось выбраться из этого векового кошмара. А теперь всё по-другому. Но сейчас Уёну было особо не до счастливых прыжков и смеха, нашлось дело поважнее. Вода в душе и шкворчащая на плите сковородка должны были заглушить звук разговора. — Алло, Ёсан? Всё в силе? — спросил Уён, тем не менее отойдя аж к входной двери и начав озираться по сторонам. — Не, ну то, что куча работы в саду — это, конечно, грустно, но зато будет чем занять Миён, пока я бегаю по магазинам, — проговорил он и замолчал на время, пока Ёсан пытался что-то втолковать ему. — Ну а другого дня у меня не будет! На выходных у Чонхо свадьба, мы все туда приглашены. Позови Юнхо, чтобы не так скучно было. Ну да, Сан и Чанми со мной. Окей… — Уён скривил рот набок призадумался. — Ой, ну это же девчонки, наверняка Чанми знает ее вкусы! Да, и лепестки купить не забудь. Всё, не гундось. Целую! — Уён смачно поцеловал телефон так, чтобы Ёсан его услышал, и сбросил трубку. Когда отворилась дверь ванной, Уён успел вернуться к сковородке и сделать беззаботный вид, словно ничего не происходит и сегодня обычное учебное утро. На последние дни выпускного курса они взяли отпуска, чтобы посвятить всё свое время подготовке к экзаменам и спокойно собраться на свадьбу Чонхо и Сыльки. Тем уже не терпелось, тем более что родители Сыльки сказали, что их дочь не будет ни с кем жить и съезжаться, пока не выйдет замуж. Уёну казалось это дикостью, и он просто был рад, что госпожа и господин Кан оказались в этом вопросе более демократичными. Конечно, они волновались, даже излишне, и первое время звонили Миён по семь раз на дню, чтобы убедиться, что она уже встала, собралась, позавтракала, поужинала, добралась с работы домой… И немного журили, что готовкой занимается только Уён, но ему это было только в радость. А когда не хотелось, они с Миён просто пересекались где-то после работы и ужинали в кафе. Миён вышла из душа в одних трусах и завернулась в белое махровое полотенце, на которое с влажных волос капала вода. Помешивая омлет, Уён развернул голову и, облизнув губу, взглянул на наполовину оголенные сочные ягодицы, которые так и манили прижаться к ним. Наклонившись к нижнему ящику тумбочки, что стояла между входом в спальню и дверью в душ, Миён бурчала себе под нос что-то гневное, и рылась в вещах, стараясь найти, кажется, расческу. Как хорошо, что омлету не нужно много времени, чтобы приготовиться, и уже можно выключить плиту!.. — Да где ж эта херня с усиками, когда она так нужна! — воскликнула Миён, уже начав агрессивно выбрасывать из шкафчика вещи одной рукой, а второй — придерживать полотенце у груди. — Тростинка, ты не видел мою?.. А… омг… — она не успела закончить, когда Уён подошел вплотную, прижался пахом к ее ягодицам и накрыл груди ладонями. — Она тебе так уж сильно нужна, сокровище мое?.. — почти прошептал Уён, проведя носом по ее шее и затем отбросив мокрые волосы Миён через ее же плечо. Затем он начал активно потираться о нее постепенно твердеющим членом. — Уёни… — прохныкала Миён, и трусы ее начали становиться мокрыми уже совсем не от воды. — Мы же опоздаем, сейчас пробки… и если я не начну гнать прямо на красный, то мы… омг… ах… точно войдем туда… минут на пятнадцать позже… — продолжала твердить она, а Уён наглел от каждого ее слова всё больше и начал опускать вниз полотенце, оголяя красивую девичью спину, затем начав целовать позвоночник между лопатками. — Мы уже почти получили дипломы, нас точно не исключат, так какая разница? — спросил Уён, потихоньку снимая с Миён трусы, а затем и вовсе пуская их по ее ногам к полу. — Тоже мне, ответственный студент Чон Уён, которого так любят хвалить преподаватели!.. — Миён закатила глаза. — Так чего стоишь?.. По-моему, в этом углу и в такой позе мы с тобой еще не трахались. Отличное летнее утро, чтобы это исправить! Уён знал, что она согласится и тоже захочет, а потому только ждал подобных слов, чтобы начать. Стянув с себя шорты сразу вместе с боксерами, он развел ноги Миён чуть пошире и проник во влагалище пальцами, собираясь добиться того, чтобы она сама начала просить о большем и ругаться на него, а потом кричать. Уён массировал клитор и проходился между малыми половыми губами большим пальцем, пока средний и указательный входили в лоно, а смазка текла у Миён по внутренней стороне бедра. Вот она — сладкая истома и наполненные выжигающим изнутри желанием стоны, которые так хотелось услышать!.. — Если ты и дальше будешь медлить, я толкну тебя на пол, усядусь сверху и заезжу, как строптивого жеребца, ясно тебе?! — прорычала Миён, крепко держась на вытянутых руках, упирающихся в тумбочку. — Начинай, или я!.. — Понял, понял… — усмехнулся Уён и, потершись членом о ее ягодицы, вошел внутрь только головкой, начав двигаться мягко и постепенно проталкиваясь дальше. Миён так охотно пускала его в себя, частенько так рьяно требовала «брать ее у стены, в кровати, на столешнице и вообще где захочется», что Уён не упускал ни одной возможности так и сделать, даже если был очень уставшим. Правда, после тренировок с Саном никаких сил не оставалось, и тогда Миён вступала в свои полные права — просто садилась сверху и делала всё только так, как нравится ей, и это частенько становилось особым ритуалом «для того, чтобы хорошо спалось». Они уже давно поняли, что одними презервативами не обойдутся, и поэтому Миён пересела на таблетки. Уён отговаривал, боялся побочных эффектов, но пока всё вроде как было хорошо. А сейчас — не просто хорошо, а до безумия умопомрачительно прекрасно! Постепенно гостиную начали наполнять смачные шлепки тела о тело. Уён вбивался внутрь с особой страстью, ему очень нравилась эта поза, и сжимал бедра Миён в руках, иногда чуть ли не до боли, поднимался к груди и сминал ее, перекатывая между пальцами затвердевшие соски. Тумбочка чуть затряслась, начав стукаться о стену, да и в ящиках что-то подрагивало, но почему-то Уёна до безумия заводили все эти звуки, и он был счастлив прямо здесь и прямо сейчас трахаться как не в себя. — Не устала стоять? Можем сменить позу? — Сядь на диван! — прорычала Миён, и Уён кивнул, широко застонав приоткрытым ртом, но был не в силах оторваться и перестать еще с минуту или две, как будто если он выйдет сейчас, то не будет никакого продолжения. Однако в какой-то момент Уён всё же нашел в себе силы и отошел назад, перед этим от души шлепнув Миён по ягодицам. Она тут же толкнула его в грудь, заставив отойти еще и упасть на диван в сидячем положении, а потом уселась спиной к его животу, самостоятельно вставив в себя набухший пульсирующий член, и запрыгала, ударяя голое тело Уёна мокрыми волосами. Но это всё такие мелочи, как и летящие в разные стороны капли воды, потому что было видно, как Миён наслаждается этой позой и своей неограниченной властью делать всё, что ей заблагорассудится. Иногда она оборачивалась через плечо и, улыбаясь широко открытым ртом, смотрела на довольного и жмурящегося от удовольствия Уёна. Тот то стонал, то прикусывал спину Миён, временами оставляя на невидимых для остальных участках ее тела бледные засосы: ими покрылись лопатки, кожа под шеей, даже плечи. Придется ей надеть сегодня закрытую блузку. Уён стиснул ладонями груди Миён, начав снова мять их, и больше всего на свете сейчас желал зарыться между ними носом, но к сожалению, это не та поза, в которой возможно было бы исполнить такое желание. — Господи, Уён, я прямо теку!.. А еще даже овуляция не близко! — воскликнула Миён, продолжив рьяно насаживаться на член и прыгать так быстро, как только сможет, и так глубоко, как получится. — Ты скоро?.. Я уже всё. — Давай я сам… — Уён слизал с ее шеи капли пота, убрал прилипшие к телу мокрые волосы, схватил за талию и принялся двигаться тазом, вбиваясь внутрь со всех сил, а Миён застонала еще громче и еще отрывистее, хмыкая и крепко держа за его предплечья. — Я люблю тебя… и люблю каждое утро с тобой… — проговорил Уён, закрыв глаза и прикусив ее шею. — И я тебя люблю, тростинка, — Миён почесала у него под подбородком и почувствовала, как Уён снимает ее с члена, а сам изливается в кулак. — Это было нечто… Как только вернемся с учебы, перед подготовкой к зачету на послезавтра снова оседлаю тебя, — она улыбнулась, подав ему салфетки из их огромного запаса, и вернулась в ванную, чтобы высушить волосы. И ответил бы Уён согласием, но на самом деле, у него были другие планы. Когда Миён закончила собираться, он был уже одетым и раскладывал омлет по тарелкам. Сегодня предстоит напряженный день, полный волнений и трудностей, и всё это нужно было как-то умело утаить и не спалиться. Хорошо хоть, что есть кому в этом помочь. Уплетая завтрак за обе щеки, Миён параллельно переписывалась с Юнхо, хотела предупредить, что они немного опоздают на пару к Пак Сонхва и пропустят часть его прощальной речи, а Уён в это время сидел как на иголках, не зная, то ли сказать сейчас, а то ли уже после того, как примет душ и оденется. Но лучше не оттягивать. — На самом деле, после учебы я хотел съездить к твоим родителям, — начал он, и Миён с интересом подняла на него взгляд. — Да что-то соскучился, да и Ёсан ныл, что мы про него совсем забыли. Думаю, будет полезным съездить, мы давно не забегали больше, чем на какой-то жалкий час… А мне хотелось бы всё же уважать твоих родителей. Да и нужно забрать… кое-что… ну… у Чанми для Сана. — У Чанми для Сана? Она сама тебя об этом попросила? — нахмурилась Миён. — Да… надо выбрать для него подарок, но сначала кое-что забрать, одну его часть, а потом поехать покупать вторую. Я побуду там с вами, потом мы с ней уедем, а ты пока побудь с Ёсаном и Юнхо, его тоже можно позвать, — Уён натянул улыбку, надеясь, что он не выглядит так уж сильно по-идиотски. Миён медленно выгнула одну бровь. — Да боже, это часы!.. Она их купила, надо выбрать хороший ремень, но не обычный, а такой, чтобы Сану понравился! Вот и всё! Миён пожала плечами и отмахнулась, снова уткнувшись в телефон. Вроде пока что она ничего не заподозрила, и слава богу. Уён убежал в душ, потом по-быстрому оделся во что поприличнее, надушился одеколоном, так, чтобы не воняло, но аромат исходил исключительно приятный, и пожалел только об одном — что не получится купить для госпожи Кан цветы по дороге, Миён сможет о чем-то догадаться. Когда они вышли из подъезда, она запрыгнула в машину первой и осторожно выехала с парковки. Со стороны это казалось комичным — девушка за рулем, а парень на переднем пассажирском сидении, и Уёна это немного смущало, но пока что пойти на вождение и получить права у него не было никакой возможности. Зато Миён вот уже месяц визжала от того, что родители подарили ей собственную машину и им не нужно больше кататься на автобусах и метро, чтобы куда-то успеть. Здесь она включала собственную музыку, здесь она складывала что хотела и могла с комфортом доехать куда угодно. Теперь именно Миён отвозила Уёна на работу после учебы, целовала его в губы, желая удачи, и ехала к себе. А вечером забирала, и продуктов теперь можно было купить сразу много, забив ими багажник. И даже сейчас она ехала, довольная как слон, пританцовывая плечами и стуча в такт пальцами по рулю, пока Уён тихо подпевал. Всё как у самой настоящей состоявшейся семьи. Почти. Уён хотел подвести финальную черту в их отношениях, чтобы они окончательно стали такими, какими он хотел бы их видеть. И недавно понял, что теперь уже да, он к этому готов и сомнений в том, что им суждено быть вместе именно с Миён, не осталось. — Всего на пятнадцать минут опоздали, — констатировала она, припарковавшись через дорогу от корпуса. — Надеюсь, преподаватель Пак будет в не в обиде, — она выпрыгнула из машины, захлопнув за собой дверь, и скоро ключи запели, оповещая, что миленькая небольшая «Субару» закрыта. Уён взял Миён за руку, и они вместе вошли в аудиторию как раз тогда, когда Пак Сонхва начал свою пламенную речь. — А вот и господа любовнички и опоздавшие, — хихикнул он, указав вглубь аудитории. — Садитесь уж… — он дождался, пока Миён присоседится к Юнхо, а Уён — к Сану, и продолжил: — Вот и не успели оглянуться, как последний ваш учебный постепенно подходит к концу, а впереди — неизвестность и трудовые будни. Вот увидите, еще с улыбкой будете вспоминать то, что творилось в стенах этого университета, — Сонхва по-доброму усмехнулся, когда Сохи громко высморкалась, начав рыдать. — Кто-то из вас, конечно, останется и пойдет в магистратуру, но с большинством нам придется прощаться… Сегодня дам вам заполнить бланки, нам интересно, сколько студентов собирается продолжить обучение, но а пока просто без преувеличений скажу, что вы были одним из моих любимых курсов, у которого мне довелось стать куратором. Мы с вами провели много времени и в стенах этого университета, и выбираясь в загородные поездки, и было всякое… — И застревала машина Хонджуна в грязи в лесу… — тем же задушевным тоном, что и у Пак Сонхва, проговорил Юнхо, вызвав у всех остальных смешки. Даже у самого Хонджуна. — Преподаватель Пак, а мы сможем куда-то выбраться после церемонии вручения дипломов?.. Хотелось бы напоследок, так сказать, попеть у костра и поболтать. Разве кто-то против? — Нужно подумать над этим предложением, но вообще у нас сегодня будет особенное занятие… — загадочно проговорил Сонхва и вышел из-за кафедры, пересев за стол. — Передайте мне свои зачетки, у всех мой зачет будет автоматом! — воскликнул он и получил множество одобрительных возгласов. — Но! Я никуда вас не отпускаю! Сегодня будем беседовать и делиться планами на будущее. Чонхо, ты, как уже почти женатый человек, о котором мы всё знаем, метнись на кафедру за чайником и пластиковыми стаканчиками. И заварку там у лаборанта не забудь взять! Аудитория разразилась аплодисментами, и Чонхо, весь красный, как свежесваренный рак, убежал на кафедру. — Золото, а не мужик, — тихо проговорил Сан. — Это я сейчас о Пак Сонхва, если что, а не о Чонхо. Этот вообще неизвестно как жить будет с такой горгульей, я не знаю, как они до сих пор не расстались, — хохотнул он и пихнул согласно улыбнувшегося Уёна вбок. — А ты что? Точно уверен в том, что готов?.. Это всё же новый ответственный шаг, он требует подготовки и смелости. У тебя нет никаких сомнений? — Ты знаешь, Сани… — Уён прикусил ручку и посмотрел влево — на смеющуюся и бьющую по руке сказавшего что-то смешное Юнхо Миён, и растянул губы, любуясь ею. — Я ни в чем и никогда не был так уверен, как сейчас. Конечно, мне немного страшно, но… У меня в жизни нет сокровища дороже, чем Миён. Я правда очень, очень сильно люблю ее, и если мне суждено прожить рядом с кем-то целую жизнь, то это будет она. Каким бы трудным ни был ее характер, как бы она ни грозила мне расправами и как бы порой ни ругалась, я никогда и ни за что больше ее не потеряю. Сан легонько похлопал Уёна по плечу в знак поддержки. — Я рад видеть тебя таким, ты не представляешь настолько. На протяжении всей нашей дружбы я всегда желал тебе счастья, и смотреть на то, как ты, наконец, выбросил в помойку всё прошлое и начал жизнь с чистого листа, да еще и не где-то за океаном, а рядом с нами, для меня настоящий подарок, — сказал Сан, и Уён тут же бросился ему на шею с объятьями, как ребенок, которого только что похвалили. — Видимо, мы с Чанми будем следующими после вас. А пока расскажи-ка мне, что ты там задумал, подробнее.

*****

— Явились — не запылились! — воскликнул Ёсан, открыв калитку всем троим, когда Миён позвонила в звонок. — Проходите, сейчас вас тоже тому тренду в тик-токе научим, не переживайте! Мы с Чанми уже все потные, последний час только и делаем, что танцуем! Миён, ты обязана быть следующей!.. — То есть ты зовешь сестру в обход своего возлюбленного?! — ужаснулся Юнхо, ударив себя ладонями по щекам и широко открыв рот. — Как такое возможно?! А я думал, что у нас роман, любовь, достойная баллад из тех книг, что читает Сыльки, что ты никогда меня не предашь! А кто кричал «мама, я выбираю его»?! — продолжал свою браваду Юнхо и не затыкался до тех пор, пока Ёсан и Миён не ударили его с разных сторон. Уён посмеялся и показал Чанми большой палец. Та ответила знаком «окей» и завлекла всех, чтобы раньше времени никто ничего не заподозрил. Приехать сюда одному было бы проблематично, нельзя показывать Миён, что замысливается нечто грандиозное, поэтому пусть она развлекается, пока сам Уён будет готовиться к самому тяжелому разговору во всей своей жизни. Ватные ноги несли его на кухню, на которой хозяйничала госпожа Кан, пока господин Кан перебирал сорванную в саду ягоду. — О, Уён! Не думал, что вы заедете! — воскликнул он, указав на свободное место за столом, и побежал к холодильнику, чтобы вынуть из него пиво на двоих. Уён не знал, взять или нет, а потому просто благодарно улыбнулся, чувствуя, как у него от нервов потеют ладони. — Ты чего такой серьезный? Случилось, что ли, что-то? Только не говори, что тебе предложили работу где-нибудь в Канаде и вы с Миён собираетесь уехать туда! — Да дай ты ему хоть слово сказать, милый! Видишь же, что бедный мальчик и так нервничает! — госпожа Кан забросила на плечо кухонное полотенце, подхватила лопаткой рисовые токпокки, положила на тарелку и поставила ее перед Уёном. — Что случилось, сынок? Просто так вы к нам редко заезжаете, — усмехнулась она и тоже присела за стол, умыкнув у мужа банку пива и сделав глоток. — Дело в том, что я… как бы это… Миён пока не знает, но я чувствую, что я сначала должен спросить об этом у вас… — начал мяться Уён, и госпожа Кан успокаивающе накрыла его ладонь своей и кивнула, мол, говори, всё хорошо. — Скоро у Чхве Чонхо свадьба с Сыльки, и когда я об этом услышал, то подумал… мы с Миён живем вместе, и… — Уён сглотнул. — Я очень… нет, не так… Я до потери пульса люблю вашу дочь и отношусь к нашим отношениям очень серьезно. И мне показалось, что пришло время нам с ней… — он набрал в легкие воздуха, сделал шумный выдох, прикрыв глаза, и, наконец, сказал: — Господин и госпожа Кан, я хочу жениться на вашей дочери. Сначала на кухне повисла гробовая тишина. Каждая секунда молчания показалась Уёну отсчетом на бомбе замедленного действия, и он нервно смотрел то на свои руки, то на банку пива, а потом вдруг ощутил хлесткий удар по своей спине и подавился слюной, когда господин Кан вдруг обнял его своими могучими ручищами, приподняв со стула в воздух. Госпожа Кан же ярко улыбнулась. — Я же говорил тебе, милая! Мужик! Настоящий! — Уён продолжал трястись в руках отца Миён, признавшись себе, что не ожидал такой бурной реакции. — Из ямы выбрался! Отучился! В США поработал, нашу Миён любит так, что аж искры идут у него из глаз! Ну что, будущий зять, когда нам ждать радостной новости, что она согласна? Нам нужно собрать всю родню и отпраздновать вашу помолвку! Надо посмотреть мои накопления, свадьба будет дорогой! Мы всё устроим! Теперь Уён точно понял, в кого Миён пошла своей любовью к экспрессии, а в кого — Ёсан со своим спокойствием. Но от сердца вдруг как отлегло, пусть и не до конца, потому что в то, что родители твоей любимой девушки будут настолько счастливы за этот союз, не укладывалось в голове, невзирая на бурную реакцию господина Кана и на мягкую добрую улыбку госпожи Кан. Теперь дело осталось за малым — сделать так, чтобы согласилась Миён. А вдруг она скажет «нет»? Может быть, у нее есть какие-то сомнения? Или она просто не готова? Уён накручивал себя последние пару недель и ничего не мог с собой поделать. — Ой, а ты чего тут сидишь отдельно от всех? — спросила смеявшаяся над очередной шуткой Юнхо Миён, а потом увидела нетронутую еду на тарелке Уёна. — А, мам, ты всё пытаешься его откормить! Ну ладно, ладно, это я одобряю! Но вы чего такие довольные?.. — Да так, вспоминаем то, как мы с твоей мамой начали встречаться. Да, милая? Утю-тю, — господин Кан поискал жену за щеку. — Ой, фу! — Миён скривилась и тут же убежала. — Не благодари. Всегда готов прикрыть, зятек, — господин Кан вновь хлопнул Уёна по плечу и сам открыл ему банку пива. — Выпьем пока по случаю! Благо, у Юнхо и Ёсана нашлось чем завлечь Миён, но госпожа Кан придумала еще лучше — заставила всех троих полоть сорняки в саду, подметать двор и собирать яблоки с ягодой, да потом еще и чистить беседку. К тому же Уёну повезло, что она такая хорошая актриса — сделала вид, что очень раздосадована, что они с Чанми не могут им помочь. Те только скуксили извиняющиеся рожицы и поспешили скорее покинуть дом. Сан сидел на этой же улице неподалеку в своей машине и успел задремать, пока ждал их. — Прости, милый, не могли вырваться, — Чанми открыла дверцу, запрыгнула на переднее сидение и разбудила Сана поцелуем в щеку. — Так, товарищи-подельники, я знаю один хороший ювелирный магазин, там широкий выбор. Сразу скажу, что Миён очень любит золото, поэтому всякие сплавы и серебро сразу отметаем, — параллельно пристегиваясь, говорила Чанми. — Вообще ей нужно что-то небольшое, аккуратное, с камушком, чтобы смотрелось дорого, но при этом не грубо. — Как же мне с тобой повезло, всё знаешь, — улыбнулся Сан, протерев глаза, и затем вырулил с довольно тесной улочки. Уён же начал нервничать еще больше. — Не бойся, что-нибудь точно найдем, только не переживай. — Да как не переживать?! — перейдя на ультразвук, воскликнул Уён и всплеснул руками. — Кольцо я ей дарил еще до того, как мы начали встречаться. Оно было красивое, я как увидел, сразу понял, что это — ее. А если у меня сейчас не будет такого чувства?! Я не хочу, чтобы Миён натягивала улыбку и делала вид, что всё хорошо, если ей не понравится! Да и вообще, всё должно быть особенным! — Слушай, дело не в кольце, — мягко возразила Чанми, повернувшись к Уёну, сидящему на заднем сидении. Сан уже спокойно вел машину по главной дороге и вбивал в навигатор адрес нужного магазина. — Дело в том, кто его подарит. Поверь, Миён не очень-то и важно, что именно ты ей принесешь в этой коробочке, гораздо важнее для нее ты. Она, кстати, ничего не говорила по поводу свадьбы. — Что? Вообще не заикалась, что хочет замуж за меня?.. — расстроился Уён. — Нет, потому что она и так знает, что ты рядом и что ты любишь ее, без всяких церемоний. Но Миён будет счастлива, когда ты сделаешь ей предложение, потому что не ожидает этого, но так она в тебе уверена. Не загоняйся слишком сильно из-за кольца, это дело десятое, — Чанми показала всё больше нервничающему Уёну большой палец и подмигнула. — Если что, вини во всем меня! — Спасибо за предложение, но лучше я уж сам как-нибудь посыплю голову пеплом, если что-то пойдет не так… Второго шанса устроить такой сюрприз не будет, поэтому нужно всё сделать идеально. Знали бы вы, как сильно я переживаю… — Уён потер мокрые от пота ладони и помахал ими перед лицом. Так сильно он нервничал впервые в жизни и мимолетно думал о том, как же всё-таки здорово, что Чанми и Сан рядом с ним.

*****

— Миён, ты должна мне помочь, я в таком же ужасе, как Эдмон Дантес в лодке по пути в замок Иф! — Сыльки ворвалась в комнату, которая некогда принадлежала Миён, едва ли не с ноги и нарушила мирное ведение прямой трансляции Ёсана, показывающего в тик-токе свой урожай ягод из сада. — Платье мне стало большое! Я купила его еще два месяца назад, но теперь оно!.. Я похудела с этой подготовкой к свадьбе, оно теперь сидит на мне, как мешок — на цыпленке! — Сравнения шик, — хохотнул Юнхо и одобрительно покивал. — А что, пояс никакой не подобрать? У тебя же вроде было платье с бантом, разве нет? — Бант туда пришит, дурья ты башка! — воскликнула Сыльки и дала Юнхо легкий подзатыльник. — Свадьба через два дня, а я тупица, что не померила неделю назад! В ателье я уже не успею, мне нужна твоя помощь! Ты сможешь его ушить?! Я тебе заплачу, если надо, на свадьбу можешь ничего не дарить, но я не хочу, чтобы мой Гамлет смотрел на меня не как на Офелию, а как… Как!.. — Всё-всё, я поняла, постарайся успокоиться, — Миён усадила Сыльки рядом с собой, а Ёсан выключил трансляцию и, зараженный общей нервозностью, проверил заказ на сорок белых роз, которые должны будут им пригодиться. В таких делах не должно быть ни одной осечки, это Уён ясно дал понять, и теперь от Ёсана зависела судьба антуража предложения руки и сердца. Миён тем временем вынула из чехла для одежды платье Сыльки. — Иди переоденься в него… хотя… пойдем, я тебе помогу и сразу сниму мерки. Посмотрим, что можно сделать. Мальчики, кыш! Юнхо и Ёсан переглянулись и очень быстро вымелись из комнаты, начав проверять все свои приготовления к этой свадьбе, а Миён тем временем принялась возиться с тяжелым платьем без рукавов, но зато с несколькими тяжелыми слоями юбки из кринолина. Сыльки ранее никогда так не переживала, вечно уверенная в себе, но тут стояла, едва не рыдая от того, что платье действительно стало ей немного велико. — Нужно будет ушить, — заключила Миён после того, как завязала все тесемки. Кто бы мог раньше подумать, что она будет помогать этой начитанной горгулье со свадебным платьем, так еще и выступать подружкой невесты? Правильно, никто. И это было удивительно. — Не переживай, на тазу сидит хорошо, тут нужно будет поработать только с верхом, я быстро управлюсь. Только померю тебя сейчас, — Миён отошла к шкафчикам и достала свою старую измерительную ленту. Сыльки же тихо всхлипывала. — Переживаешь? Всё же тебе теперь тебе придется жить самостоятельно, без родителей, а с Чонхо. — Честно?.. Подружка, я очень боюсь… — дрожащим голосом проговорила Сыльки, пока Миён мерила ее талию. — Не самостоятельности, а кое-чего другого… А вдруг, ну… А что если мой диагноз помешает нам с Чонхо быть счастливыми? Иногда я отлавливаю себя на мысли, что много ругаюсь, требую с него чрезмерно заботы, начинаю ревновать и подозревать на пустом месте, хотя он не давал повода… — Скажу правду — вы с ним очень смелые, Сыльки, — не отвлекаясь от дела и записывая себе в заметки мерки, ласково проговорила Миён. — Одно то, что ты стараешься контролировать себя и переживаешь на этот счет, дорогого стоит. С Чонхо ты будешь как за каменной стеной, он один может петь и ломать яблоки одновременно, и я уверена, что он давно принял тебя такой, какая ты есть. — А у вас с Уёном нет подобных проблем?.. — У нас были проблемы иного толка, — пожала плечами Миён. — Нам пришлось пройти долгий и тяжелый путь, прежде чем всё наладилось и мы смогли жить вместе без всяких преград. Она на секунду остановилась, отвлеченно взглянув в сторону и вспомнив те самые слова Уёна, брошенные в тот злополучный день поцелуя с Хонджуном — «Когда ты плачешь, у меня сердце разрывается, потому что оно… как запрограммировано на тебя, да и все мысли — тоже. Работаю, а в голове — Миён. Учусь, а в голове — Миён. Засыпаю, а в голове — Миён». — Но?.. — спросила Сыльки после затянувшейся паузы. — Мы смогли всё это преодолеть. Одно я уяснила точно, раз и навсегда, — Миён закончила с мерками и встала перед Сыльки, сложив ладони на ее плечи. — За любовь всегда — поняла меня? — всегда стоит сражаться. И никакие диагнозы, никакие трудности, преграды или препоны не смогут вас остановить, если вы действительно хотите быть рядом друг с другом и собираетесь бороться за свою любовь — и неважно, с обстоятельствами или с самими собой. — Даже я бы не смогла сказать красивее, — Сыльки стерла слезы и крепко прижала к себе Миён. — Боже, спасибо, что ты есть… спасибо, что вы все рядом…

*****

Зал ЗАГСа был до краев наполнен гостями, и Уён, не знающий здесь практически никого, жался к Миён, как маленький, то и дело дергая себя за ворот от духоты. Сан в этом плане не парился — просто надел просторную черную рубаху, расстегнув на ней половину пуговиц, и спокойно сидел под руку с Чанми неподалеку. Родители жениха и невесты о чем-то перешучивались, пока самих виновников торжества готовили к церемонии, а Юнхо и Ёсан фотографировались и время от времени копались в своих телефонах. Но Миён не обращала на это никакого внимания, сама начиная нервничать. — Интересно, а в день нашей свадьбы мне тоже будет так страшно? — спросила она, наклонившись к уху дрыгающего ногой Уёна. Тот сглотнул, услышав это. — Чего? Я же про отдаленное будущее говорю, а не про сейчас, червяк… Со стороны, наверное, всё кажется так просто, а на деле… Я вот тоже боялась, когда поняла, что в тебя влюбилась. Никаких крыльев и полета в облаках, одни сплошные нервы. — И не говори… Хотя мы с тобой уже вместе живем, у нас кардинально поменяется что-то только юридически, а вот им несладко. Нужно будет сразу привыкать и к совместному быту, и к работе, и повседневной жизни… Повезло им хоть, что их родители скинулись и купили им квартиру. Так что первую брачную ночь наши голубки проведут уже в своем гнездышке, — и пока Уён говорил, он всё пытался одновременно поймать взгляд Чанми. Как только она поняла это, то похлопала по сумке в знак того, что коробочка с кольцом находится там, и показала два больших пальца. Сегодня многое изменится не только для Чонхо и Сыльки. — А я бы не хотела себе квартиру, — сказала вдруг Миён, ища глазами молодоженов. В самом деле становилось очень жарко. — Я мечтаю о доме, чтобы у нас был свой сад, своя баня и, может быть, бассейн, если повезет… Но чтобы, как у моей семьи, обязательно присутствовало два этажа. Нам же нужно будет разместить где-то будущих детей, тростинка, — Миён коварно улыбнулась, когда Уён подавился. — Да ты не бойся! Пока нам не станет лет тридцать, никаких детей! У тебя еще магистратура, да и хочется пожить друг для друга. — Тс! — цыкнул на них Юнхо. — Начинается! Чонхо, весь наряженный и причесанный, встал около работника ЗАГСа и принялся ждать, пока в зал не вошла Сыльки, придерживающая подол белого платья. Она улыбалась, сжимая в одной руке небольшой букет цветов, и вскоре подошла к своему жениху, сделав перед ним два поклона, вслед за чем Чонхо по корейский традиции сделал один. Затем Юнхо, Сан и Уён поднесли ему по очереди три чарки вина — символ клятвы земле и небу, знак верности супруге и знак обещания любви и заботы. Чонхо выпил их все по очереди, затем настала очередь Сыльки. Миён, Чанми и еще одна девушка поднесли ей чарки, и после этих церемоний работник ЗАГСа начал зачитывать торжественную речь, от которой все в предвкушении затаили дыхание. И вот вскоре, когда жених и невеста уже еле стояли на дрожащих ногах, им разрешено было скрепить все данные клятвы поцелуем. — Иди сюда, лапуля! — воскликнула Сыльки и, схватив Чонхо за пиджак втянула в его терпкий и совсем не скромный поцелуй. Родители молодоженов тут же отвернулись, а все остальные, в особенности Миён, громко закричали и начали аплодировать, подначивая Сыльки и Чонхо продолжать свой раскованный и желанный поцелуй, первый в качестве мужа и жены. Вскоре, когда все церемонии закончились, было сделано несколько фотографий, на которых Уёна еще пришлось заставить мелькнуть, за гостями и молодоженами приехало несколько лимузинов. Ехать пришлось не слишком долго — до большого ресторана, снятого только для них одних, в котором первым делом ждал свадебный танец Сыльки и Чонхо. Веселье бурлило рекой. Тосты, еда, напитки, алкоголь, громкие аплодисменты и просьбы целоваться, которым молодожены и не сопротивлялись, и, конечно, конкурсы. Уён и Юнхо стали в них настоящими звездами — участвовали буквально во всем, танцевали на славу, когда того требовали правила, носились туда-сюда и иногда прихватывали с собой Сана. А Миён смотрела на всё это и просто не могла прекратить улыбаться. Алкоголь немного смягчил ее разум, и легкость накрыла с головой. Уён вернулся после очередного конкурса к десяти вечера, весь уставший и громко дышащий, и опустился на стул. На улице неожиданно быстро успело стемнеть. Отец Сыльки пригласил дочь на танец, и вскоре ресторан окрасился в фиолетовый неон да наполнился нежной лиричной музыкой. Чонхо же пригласил свою маму, и две эти пары кружились на танцполе, пока Уён, глядя на них, обирался с духом. — Давай выйдем? Я хочу кое-что тебе сказать, — прошептал он на ухо Миён так, чтобы она всё равно услышала, и она, к счастью, быстро согласилась. — Нужно немного отдохнуть от музыки, да и свежим воздухом подышать. Сейчас это их особенный момент, а у нас с тобой будет свой… — Что ты хочешь этим сказать? — прикрыв рот ладонью при смешке, спросила Миён, когда Уён переплел их пальцы. — У тебя же не было намерений трахнуть меня в машине на чужой свадьбе, правда? — Фу, нет, конечно! Как ты могла о таком подумать?! — Уён весь встрепенулся, как только что проснувшийся кот. — Я говорю совсем о другом. Он увел ее подальше от ресторана и остановился только тогда, когда услышал нежное треньканье гитары, а откуда-то с неба на них посыпались лепестки белых роз. Оглянувшись по сторонам, Миён приоткрыла рот от удивления, а когда обратила свой взгляд на Уёна, то сразу же утонула в его глазах. — Ты знаешь, раньше, еще когда только пришел в университет, кое-чего я действительно не понимал, — начал он и, облизнув губы, заставил себя и дальше смотреть на Миён. — А не понимал я одной простой вещи: на самом деле без любви душа, как река без воды, высыхает. Но когда появилась ты, та, которую я так долго не замечал, то мне это стало яснее ясного. — Уён, о чем ты… — Погоди, не перебивай, а то мне может не хватить смелости, — Уён сильнее сжал ее руки. — Если ты мой мираж в пустыне, то я хочу, чтобы он никогда не исчезал. Если ты всего лишь сон, то я никогда не проснусь. И если нас связали нити судьбы, то я сделаю так, чтобы они не распутались и не разорвались. Миён, ты для меня — вся Вселенная, и я не хочу тебя отпускать. А для этого я должен спросить тебя… — Уён медленно присел на одно колено и вынул из кармана бархатную коробочку. — Миён, ты выйдешь за меня? Она снова оглянулась по сторонам. Руку, сжимающую гриф играющей гитары, было невозможно не узнать — это Сан. На крыше притаились Ёсан и Юнхо, разбрасывающие лепестки, а неподалеку сидела и ждала чего-то Чанми. Глаза Миён наполнились слезами. Она смотрела на своего Уёна, и перед ней, словно красивые картинки, пронеслись воспоминания.

*****

— Отдай ее мне! Где?! Что ты там прочел?! — А, так это твое. Не то чтобы там что-то новое для Сана. Но я ему не скажу. Возможно.

*****

— Нет, нет, условия здесь буду ставить я, Люцифер мне в свидетели. Итак, встречаться мы будем только на нейтральной территории, где-то в кафе или библиотеках. Сразу предупреждаю, что я ничего не понимаю в электронике, но постараюсь вникнуть ради собственной оценки, а то родители и так недовольны моей успеваемостью, а ты мне будешь помогать. Я свободна почти каждый день, ты, я думаю, тоже, раз можешь позволить себе не спать ночами. Осталось потерпеть друг друга чуть больше полутора месяца, и разойдемся, как в море корабли! — На самом деле, я хотел предложить другие условия. Я уже набросал примерный план того, что нам нужно успеть, так что мое предложение следующее: я сделаю всё сам, а ты мне не мешаешь. Когда придет время сдавать, выучишь свою половину доклада, расскажешь, а потом мы «разойдемся, как в море корабли».

*****

— Держи свой кофе, последние карманные на него потратила. Ты дебил? Ну кались, чем тебе за всё платят? Они же просто тебя используют! Или ты с этого получаешь женское внимание в виде… ну ты понял чего. — Тебя слово «секс», что ли, пугает? Нет, мне просто нравится помогать людям, и если я могу помочь, то почему бы и нет? Тебя ж я с Саном за одну парту посадил, хотя он возмущался, да и вообще время от времени о тебе напоминаю, чтобы была на слуху. Даже ничего не сказал.

*****

— Ты красивый, просто я не замечала. — И ты очень… Я тоже не замечал.

*****

— Это для тебя. Я угадал с размером. Тебе нравится? Или мне поменять? — Это… с-слишком… Я не возьму, у тебя и так с деньгами!.. Нет, я не смогу носить его, зная, какими трудами оно досталось! Уён, это слишком, нет. — Тогда мне его выбросить? Выбирай: либо ты заберешь его себе, либо оно окажется там. — Сумасшедший! Тогда уж дай сюда!

*****

— Я такая глупая, Уёни… и я так скучала по тебе… п-прости меня… Ты нравишься мне, очень нравишься, и я сама виновата, что вместо того, чтобы сказать тебе об этом, чего-то ждала. Поверь, я пойму, если ты больше не захочешь меня видеть. А кто бы захотел, если я такой ребенок и такая дурочка… — А мне плевать на это. Я всё равно хочу быть с тобой.

*****

— Я… я… А как же ты сам? Как же работа? Ты ведь начал там строить карьеру, я не хочу у тебя всё это забирать. — С этим проблем нет. Пак Сонхва пристроил меня в местный центр разработок. Можно сказать, меня уже приняли после года работы в США, так что не переживай, теперь твой мальчик по вызову будет одеваться откровенно только для тебя. Мое сокровище… — Моя любовь.

*****

Миён смахнула слезы и, закрыв лицо руками, кивнула несколько раз. — Д-да… Да! — воскликнула она, и плечи ее задрожали. Уён мягко взял ее руку в свою и осторожно надел на палец кольцо, а затем заключил в крепкие объятья. — Я хочу стать твоей женой, Уёни, во всех смыслах этого слова. Я буду твоей, раз и навсегда, а ты будешь моим. — Я уже твой, сокровище мое… — Уён стер с щек Миён слезы и коснулся ее лба своим лбом. — С тех самых пор, как ты отняла у меня сердце. Не возвращай его, пожалуйста, и бережно храни у себя. — А ты храни мое, моя любовь.