Два тигра на равнине

Се Лянь вернулся в спальню, стоило уложить сына спать. Хусяо был уже достаточно взрослым, чтобы ночевать в своей комнате, однако засыпал он только после того, как омега его убаюкивал. К счастью, Се Лянь использовал феромоны, чтобы ребенок легче успокаивался и погружался в дрему. Весь его день был насыщенным на занятия, состоял из игр, обучения и тренировок, как у настоящего маленького принца, даже если самому Се Хусяо не нужно было готовиться к трону. Он уже по факту рождения был своим и в Небесной столице, и в Призрачном городе. Се Лянь не собирался пока что думать о его будущем, он целиком был сосредоточен на том, как проходит детство его драгоценного сына. Любовь омеги была даже больше той, которую он получал от обоих альф-отцов. Он больше всех желал появления ребенка. В спальне Се Ляня уже ждали. Он прикрыл дверь и с облегчением вздохнул, мягко улыбаясь. Хуа Чэн и Цзюнь У тут же посмотрели на него, отвлекаясь от своих дел. Они сидели в противоположных друг от друга концах комнаты, каждый со свитками и книгами, погруженные в работу до того, как увидели своего омегу. Они по-прежнему держали дистанцию в общении, Се Лянь не настаивал на том, что им нужно дружить. Просто иногда получалось так, что они все вместе проводили время на общей территории. Обычно лишь по желанию Се Ляня. — Наш сыночек спит, — сказал омега, на ходу расплетая волосы и пропуская локоны сквозь пальцы. Хуа Чэну не нужно было рассказывать, потому что его бабочки итак следили за тем, как засыпает его ребенок, и оставались рядом на случай, если малышу ночью потребуется его внимание. Но сейчас он мог не обращаться каждое мгновение к бабочками, потому что гораздо больше его должно было интересовать то, что намечалось в супружеской постели. Се Лянь нежно потянулся. О том, что ребенок им не помешает теперь, он говорил больше для Цзюнь У. К Владыке омега подошел ближе и первым оставил поцелуй на его губах. Альфы отложили свои дела, чтобы посвятить эту ночь Его Высочеству. Хоть Се Лянь поцеловал раньше Цзюнь У, рукой омега потянулся в сторону приблизившегося к нему Хуа Чэна и схватился за красный ворот. Через мгновение омега повернулся, увлекаясь уже губами демона. Се Лянь прикрыл веки, отчетливо ощущая, что руки, развязывающие его одежду на груди принадлежат Цзюнь У, а ладони на бедрах - Сань Лану. Стоило им уловить намек, что омега в правильном настроении, они не упускали момент. Прежде усиленное либидо у Се Ляня проявляло себя в течку и короткое время перед ней, в остальном до близости омега не рвался, но и не избегал ее. После рождения ребенка было естественно, что его влечение угаснет на более долгий период. Организм сосредоточился на том, как помочь новой маленькой жизни приспособиться к большому миру, поэтому о новой возможности зачать не шло речи. Течки не было, пока младенец питался грудным молоком, но через полтора года Сяо-сяо отказался от него. Даже после цикл был не стабилен, периоды между течками стали больше, чем до родов и каждый раз занимали разное количество недель, а то и месяцев. Се Лянь лишь смирился с тем, что он не из тех омег, кто может выносить детей погодок. Появление первенца он и так считал чудом, а о второй беременности не приходилось даже мечтать. Периоды, когда он за одну течку успевал побыть в обоих постелях стали более частыми, как и его попытки одновременно позвать в гнездо обоих альф. Им везло, что у ребенка кроме присмотра родителей было еще много возможностей не остаться без внимания. Кроме нянек, Му Цин и Фэн Синь души не чаяли в Сяо-сяо и с легкостью могли занять его на то время, когда Се Лянь просил присмотреть за ним. Омегу избавили от одежды, любуясь им в приятном приглушенном свете духовных устройств. Се Лянь всегда отличался тем, что хорошо заживлял повреждения на своем теле, а с возвращением духовных сил это стало намного проще. По нему с трудом можно было угадать, что он выносил и самостоятельно родил весьма немаленького ребенка. С его миловидной юношеской внешностью факт того, что у омеги уже была беременность, становился сюрпризом для тех божеств, кто не был знаком с ним. Если внешне его тело не сильно поменялось и вернулось к тому, как выглядело раньше, то его чувствительность стала иной. Больше всего страдала грудь, даже спустя пару лет не ставшая менее отзывчивой. Однако во время занятия любовью это было лишь на руку его мужьям. Се Лянь был зажат между ними, плотно прижимаясь бедрами к альфам. В поясницу упиралась твердость Цзюнь У, а спереди к низу живота — Сань Лана. Омега не заметил, как собственный запах стал ярче, быстро раскрываясь желанием и страстью. Еще одна новизна была в том, что феромоны стали сильнее и настойчивее, как и сам Се Лянь возбуждался за мгновения. Иначе быть не могло, когда его любимые мужчины ласкали и дарили все внимание каждому уголку его тела. Поцелуев стало в разы больше, прикосновения в сотни раз приятнее, а метки на шее еще глубже. Начинали они по одному. Се Лянь покачивался от толчков, мягко постанывая между альфами. Цзюнь У со спины обнимал и глубоко имел его, держа за бедра. Хуа Чэн поглаживал по лицу, притягивая к себе омегу и целуя. Прогнувшись в спине, Се Лянь терся об лежащего под ним альфу, иногда соскальзывая рукой к чужой эрекции. Демон был очень твердым, на что Се Лянь улыбался, не скрывая этой радости. То, что его мужчины получают удовольствие от его тела, было для него счастьем. Голова омеги пустела, хоть он был без течки и не знал, как скоро начнется следующая, но в процессе ласк он улавливал настрой альф, чувствовал их феромоны и хотел лишь заниматься с ними любовью так долго, как только это было возможно. В мыслях оставалось только одно. Он грезил об еще одном ребенка. Ладонь сама собой легла на низ живота, будто от этого жеста могло зависеть, получится ли у него зачать. Глубокий толчки внутри ощущались даже так, содрогание мышц от давления члена под пальцами доводило омегу до восторга. Ладонь Цзюнь У с неожиданностью легла поверх руки. Омега весь вздрогнул, поднимая голову так, словно его поймали на преступлении. Нежность в лице Хуа Чэна перед ним никуда не исчезла, но властный голос у спины произнес: — У Сяньлэ вновь мысли о беременности? — дыхание обожгло плечо, на котором оставались следы клыков. Се Лянь смутился, его лицо запылало. Он никак не мог объясниться. Его альфы хорошо помнили, что с первым ребенком все получилось, когда они втроем поучаствовали в его зачатии. Сяо-сяо был похож на всех троих, с возрастом приобретя черты своих отцов-альф, а не только отца-омеги, от которого получил очаровательную внешность. Каждый раз, когда они оказывались в постели все вместе, особенно если это была течка, желание повторить прошлый подвиг себя проявляло. Се Лянь, опьяненный собственными гормонами, забвенно лез ласкаться и напрашивался на внимание мужей. Он даже научился принимать двоих сразу. С усилием, с болезненным скулежом, но он справлялся и был использован альфами настолько, что мокрые простыни насквозь пропитывались феромонами. Стыд несколько дней не сходил с лица омеги, когда заканчивалась течка, но вместе с тем гордость переполняла его до глубины души. То, что было в его смелейших фантазиях, теперь не единожды повторялось в спальне. — Сяньлэ, я не услышал твой ответ, — снова повторил Владыка, целуя сперва в шею, а затем за ухом. Се Ляня затрясло приятным волнением, в пустой голове слова с трудом находили друг друга, чтобы собраться в одну мысль. Какой вопрос задал Цзюнь У, он едва ли вспомнил. Се Лянь посмотрел на Хуа Чэна под собой, словно искал у него помощи в этом непростом деле. Демон ему кивнул с улыбкой, догадываясь, ведь не зря ни в одну из наступивших течек омега не заговорил о каком угодно предохранении. Се Лянь знал возможные последствия и даже желал их наступления. — Да, думаю… — почти шепотом произнес он и повернулся чуть назад, бедра плотнее прижались к альфе, позволяя всей длине члена оказаться внутри. Замерев так ненадолго, Се Лянь поелозил. Для осуществления этой фантазии ему нужны оба супруга, а не только один. Без течки тяжеловато уместить их двоих, но в этом вопросе Се Лянь уже не страдал недостатком смелости. На толчках он склонился ниже, явно пробуя сперва телом прижаться к Хуа Чэну. Омеге казалось, что его поведение не так ясно выдает желание, но для альф оно было на поверхности. Они знали, что следует за такими телодвижениями. Цзюнь У напряг ладони, которые придерживали за ноги омегу, заставляя Се Ляня остановиться. Хуа Чэн погладил по лицу, чувствуя, как Се Лянь нарочно трется о его тело, пробуя подвести нуждающееся отверстие ближе к члену, насколько это было возможно в чужой крепкой хватке. — Не нужно спешить, гэгэ, — попробовал успокоить Хуа Чэн. Ладонь лежала на щеке омеги, он склонился, ласкаясь к ней, на что альфа подставил ближе запястье, давая с него вдохнуть феромоны снова. Поскуливая, Се Лянь кончиком носа провел вдоль руки, целуя тонкую кожу и совсем невесомо кусая. Возникшее опьянение от усиливающегося запаха помешало заметить, как с одного альфы его бедра практически пересадили верхом прямо на второго. Хуа Чэн тихо заурчал, свободной рукой сжав колено омеги. Тот сам задвигался, даже не открывая глаза, когда дышал сладким феромоном мужа. Альфа входил также глубоко и плавно, на что Се Лянь не заметил даже отличий между ними двумя. Что в течку, что в таком увлеченном состоянии омега уже не старался понимать, кто из любимых его терзает. В крепких руках он был податливым и согласным на все, послушно следуя темпу движений альфы. Хуа Чэн входил плавно, протяжно, так что Се Лянь ощущал его в глубине живота. Приоткрыв губы, омега нежно и удовлетворенно стонал, стоило члену правильно давить на чувствительное место внутри. Влага, словно слезы, текла по бедрам, доказывая вновь, насколько ему хорошо с мужьями в постели. Хуа Чэн целовал горло и линию челюсти, урча и сам невольно пропускал стоны сквозь зубы. Его горячо сжимал любимый омега и это было самым восхитительным ощущением на свете. Цзюнь У прижимался к поясу, любуясь изгибом спины омеги и наблюдая за его подрагивающими плечами. Се Лянь прекрасен был со всех сторон, когда оказывался распален и разнежен вниманием двух супругов. Взяв омегу за шею у затылка, Владыка сдавил место метки, за мгновение остановив омегу, покачивающего бедрами. Тот замер, прижимаясь к Хуа Чэну, и заскулил, ища поддержки. — Держи за ноги, — скомандовал Цзюнь У, а Се Ляню уже на ухо прирыкнул, чтобы омега не думал елозить. Се Лянь замер ровно на несколько секунд, но на большее его не хватало, стоило отпустить шею. Он был заполнен одним, хотел просить о втором, но даже простого прикосновения твердого альфы к копчику хватило, чтобы инстинкты взбунтовались. Тело вздрогнуло само по себе, пытаясь уйти от того, о чем просило прежде. Осмысленности в поведении омеги не было, лишь глупая слабость и страх. — Все в порядке, гэгэ, — голос альфы с мягким рычащим рокотом прозвучал рядом, когда Се Лянь спрятал лицо в чужом изгибе шеи. Он перестал сопротивляться и послушно замер между двумя альфами, которые рычанием и феромонами утихомирили то внутреннее глупое желание сбежать. Хуа Чэн погладил затылок, массируя пальцами место метки и чувствительной железы на шее. Омега сдался, подчинился. Другая ладонь опустилась к низу живота, позволяя принять духовную энергию одного. Тепло прокатилось спереди и потянуло вниз к промежности. Цзюнь У, положив руку на поясницу, повторил тоже самое действие, заставляя омегу поглощать и его силу. Так для бессмертного тела было легче вмещать двух крупных альф. Се Лянь заскулил, приоткрыв губы. Горячая заполненность и духовно, и телесно заставляла омегу потеряться. Он застыл между альфами, способный только принимать получаемое внимание. От шеи растекалось покалывание, низ живота пылал приятным огнем. Хуа Чэн позволил почти полностью выйти своему члену ненадолго, пока Цзюнь У вновь бедрами прижимался ближе. Се Ляню терять ощущение растянутости не понравилось, но сдвинуться в твердой хватке альф он не смог. — Постарайся для нас, расслабься, — прошептал Хуа Чэн и притянул красное лицо омеги к себе. Всхлипывая, Се Лянь уступил жадному поцелую, когда влажный язык юрко проходил внутри рта. На растянутый вход надавил второй член. Всем телом омега вздрогнул и зажмурился крепче, ощущая настойчивое давление, сильное, пугающее, но до одури желаемое. Его бессознательный рассудок сходил с ума, то всплеском радости от получаемой ласки, то резкого волнения от внимания двух сильных альф. Вместе их охват был огромен, а Се Лянь чувствовал себя совсем маленьким, находясь между телами. Он всхлипнул прямо в губы Хуа Чэну, хнычуще постанывая и испуганно сжимая руки. Поцелуй отвлекал, не давал омеге мешать альфам пойти до конца. Отверстие вместило двоих у вершин, омеге дали немного времени привыкнуть. Влага еще стекала по его бедрам, выделяясь сильнее от того, как партнеры доводили его. Хуа Чэн видел перед собой прекрасное лицо. Покрасневшее, немного уставшее, с тонкими сведенными бровями, но безумно красивое. Волосы Се Ляня уже растрепались, хотя по ощущениям они едва ли начали само занятие любовью. Запах омеги усиливался с каждым мгновением, пока он был заключен в тесных объятиях. Шея пахла очень заманчиво, Хуа Чэн склонился к ней, кусая, а омегу за затылок притянул ближе к своему плечу. Се Лянь тоже выпустил клыки в кожу, почуяв ярче феромоны мужа. Для Цзюнь У вид открывался с другой стороны, раз лицо и поцелуи захватил демон. Ровная спина изогнулась дугой, страдающее отверстие растянулось вокруг двоих. Смазка, которой было очень много, блестела на коже. Понемногу, слабыми толчками, альфы стали входить дальше, все еще удерживая омегу неподвижно. Сейчас от Се Ляня ждать осмысленности не стоило, он мог инстинктивно захотеть двигаться. Или испугаться, пробуя слезть, или увлечься и толкнуться навстречу, повредив себя резким движением. Хуа Чэн, отвлекая, все время мягко целовал его в губы. Мокрый звук от столкновения языка, губ и зубов постоянно нарушал тишину. Другой альфа не мог бесконечно мириться с этим, поэтому взял лицо омеги, поворачивая к себе. Мутным взглядом Се Лянь уставился на Владыку, в приоткрытом рту заманчиво проглядывался юркий язык, который Цзюнь У захватил своим ртом. Он целовал не так бережно, как делал это Сань Лан. Наоборот, он словно хотел съесть омегу, на что тот скулил, словно раненое животное. Ногтями он впился в плечо Хуа Чэна, оставляя на бицепсе красные царапины. — Как ты себя чувствуешь? — ненадолго отпустив, прямо в губы задал вопрос Цзюнь У. — О… очень… полным… — вымученно выдохнул Се Лянь, с трудом подбирая слова, — в животе так горячо… Жар согревал не только от растянутости и насыщения, духовные силы его супругов, смешиваясь вместе с его собственными заставляли омегу ощущать, будто его собственного тела слишком мало, чтобы вместить их. Столько лет проходили в ограничении сил, что возвращаться к прежним объемам внутренней энергии было все еще странно, а когда личный запас пополнялся от супругов, то для его духовных каналов это было с избытком. Прежний способ культивации, который был до отношений с альфами, уже не работал, а к новому Се Лянь приспосабливался очень медленно и не особо старательно. Семейное счастье эти несколько лет волновало его сильнее, чем то, что он наконец не скован кангами. Ему казалось, что для тела это предел, но мужья каждый раз напоминали, что Се Лянь может больше, чем думает, что он выносливее и терпеливее. Альфы продвинулись внутрь по самое основание, ослабив хватку и успокаивающе поглаживая Се Лянь по укусам на шее, по взмокшей спине, по мягким бедрам. Омега, зажатый посередине, урчал, лишь немного елозя, едва ли позволяя членам внутри двигаться хоть сколько. Согревать их своим теплом было приятно, особенно когда вздохи супругов звучали как стоны. В течку он просил бы скорее начать двигаться, чтобы он точно смог зачать, и обязательно оставить узел внутри. Два узла. От воспоминаний о том, каким остановится размер альфы в пик удовольствия, в животе сводило от волнения. Се Лянь кучу раз ощущал это на себе, видел перед лицом и в своих руках, но все равно даже за столько лет не мог мыслями смириться с тем, что это помещается в нем и приносит огромнейшее удовольствие. И ведь это чувство несравнимого ни с чем блаженства и подарило ему долгожданного желанного ребенка. Сяо-сяо все еще был маленьким, все еще нуждался во внимании омеги, но Се Лянь не оставлял мыслей о том, что он хочет еще завести для него сестричку. Он был готов научиться тому, как решать споры детей между собой и как не допустить ревности между старшим и младшим, хотя отлично понимал, что маленькая принцесса будет перетягивать на себя много внимания, в котором купается его сын. Может даже к лучшему, что его репродуктивное здоровье имеет свои особенности и что для второй беременности ему понадобится множество попыток. У него будет еще куча ночей, когда альфы будут стараться для него. Закусив губу, Се Лянь собрался с силами и плавно двинулся навстречу. Дрожь прошла по всему телу, но как же стало приятно. Ни один участок внутри не оставался без прикосновения, распирая, давя на самое чувствительное место под животом, что омега ощутил с новой силой, когда покачнулся. Альфам второго приглашения было не нужно, раз он сам сделал шаг навстречу. Вдвоем было еще более туго, толчки совершались с усилием, но это явно стоило того, ведь Се Лянь издавал звуки, которые были идеальной музыкой для ушей. Он и не мог вести себя иначе, когда ни один, а оба члена заполняли его, терзали и мучили. Феромоны смешались, не давая различить, где один, а где второй альфа. Для омеги это слияние было верхом блаженства. В четыре ладони обхватили его бедра, заставляя держать один темп того, как альфы вторгались и выходили из его страдающего отверстия. Чем дольше это длилось, тем сильнее стоны омеги переходил в протяжный хныкающий вой. Его пальцы вымученно хватались то за постель, то за супругов. Се Лянь недооценивал себя, ведь через несколько десятков толчков те стали размашистее и сильнее, крепче вбиваясь в нежное тело без жалости. Хуа Чэн положил ладонь к задней стороне шеи, задевая железу и метку. От нее словно ток проходил по позвонкам. Цзюнь У же обнял омегу за горло, приподнимая, а вместе с тем давя на него, сбивая дыхание. Шея оказалась в кольце сильных рук, словно альфы против воли держали его голову, одновременно с тем, как имели его. Се Лянь уже не отличал инстинктивный страх от возбуждения. Соприкосновение тел, что вверху, что внизу давили на остатки нетрезвого рассудка, толкая омегу за грань. Его затрясло сильнее, пульсация сдавила все ниже пояса, ударом удовольствия опаляя живот в несколько подступающих волн. Омега, задержав дыхание, заплакал, стоило его телу упасть в заслуженный оргазм. Оно сжалось туго, крепко и отказалось выпускать супругов. Два рокочущих голоса с темным рычанием нарушили шум пульса в голове и новая волна тепла окутала внутренности. Замерев, остановилось время. Это было даже больно, когда узлы остались внутри, а омега при всем желании не смог бы с них слезть. Его дискомфорт затмевало послевкусие оргазма, а вскоре усталость совсем победила. Время утекало быстро и уже вскоре Се Лянь в тумане дремы ощутил, как его перекладывают на бок на постели. Она пахла, как общее любовное гнездышко, из-за чего омеге стало еще спокойнее. Такие моменты, когда от него ничего не требуется, а его мужья продолжают за ним ухаживать, стирая с тела последствия их игр, были сладчайшим десертом после полного насыщения.