arise

      Она никогда не отличалась кротким нравом. За молчаливой робостью скрывались хитрость и холодная расчетливость. За смущенной улыбкой порой не было ничего, кроме желания скорее сбежать и скрыться подальше от чужих взглядов. Пурпурные глаза таили в себе годы одиночества в доме полном слуг, постоянно присутствующей рядом семьи и неустанно приезжающих родственников. Она не знала, что можно чувствовать себя так одиноко на бесконечно сменяющихся приемах и балах, на учебе в академии чародейства и в родных стенах дома. Хотелось отчаянно выть и лезть на стену, выбраться на свободу.       И какое же облегчение она испытала, оказавшись вдали от дома, вдали от семьи и родных. Если бы не иллитиды и личинка в голове, она бы с удовольствием отпраздновала свое освобождение от заточения, длинною в жизнь. Может быть, по этой причине напускная робость улетучилась, и в ней проснулся истинный характер расчетливой и хитрой аристократки, взращенной в обществе, полном лицемерия и лжи. Может быть, по этой же причине она так понравилась с самого начала и Астариону, и Гейлу. Ее уверенность в каждом принятом решении, сила и твердость убеждений.       Хотя робость иногда всё же проскальзывала, стоило подумать о такой приятной мелочи как любовь. Конечно, она любила раньше, влюблялась и испытывала страсть, но это был настолько короткий миг, что сейчас не имел ни малейшего значения. У нее недостаточно опыта, чтобы ловко флиртовать и при этом не краснеть, как вареный рак. Она не умела заигрывать и стрелять глазками, хотя намёки понимала прекрасно и с полуслова, поддерживала пошлые шутки и сама шутила не менее откровенно. Да и, честно говоря, ей казалось, что никакие отношения, кроме дружеских, сейчас, в их ситуации, неуместны.       Но как же она ошибалась, когда начала ощущать изучающие взгляды Астариона на себе по вечерам, пока лежа на подушках у своей палатки читала книгу. Он первым сказал о влечении, и эльфийка, чувствуя, как покраснели концы острых ушей, даже подумать не могла, что это его хитро спланированный ход, а не акт добродетели, побужденный искренней симпатией. Он опередил Гейла, предложив ей встретиться ночью в лесу и предаться страсти. Отказаться было невозможно, особенно когда подсознание вырисовывало самые соблазнительные образы в голове. Она улыбнулась, а глаза блеснули, стоило Астариону попросить прийти, когда все уснут.       — А вот и ты, — промурлыкал Астарион, выходя из-за ее спины, — Сильвия, — мягко произнес он ее имя, будто пробуя на вкус. И никогда прежде ее имя не звучало так сладко. Пальцем он поймал прядь золотистых волос, играясь. Сильвия внимательно следила за каждым его действием. Астарион обошел ее кругом. Она была околдована его чарами и голосом, не в силах сопротивляться. Кто мог устоять перед такой обворожительной улыбкой? Перед лукавым взглядом рубиновых глаз.       — Я давно заметил, как ты смотришь на меня, — улыбнулся он и наконец остановился напротив, точно так же изучая ее взглядом. Скользя по мягким чертам лица, по аккуратным каштановым бровям, по идеально подведенным черным карандашом глазам с лисьим прищуром, по чуть вздернутому носу, на кончике которого маленькая родинка, по пухлым розовым губам. Она действительно красива, и, помня о ее происхождении, Астарион теперь всякий раз старался представить ее на пышном балу в роскошном платье с дорогими украшениями. И почему он никогда не видел ее раньше? Может, оно и к лучшему. Иначе он вряд ли удержался бы от соблазна.       — Ты должен знать, что я недостаточно опытна для тебя, Астарион, — серьезно и прямо сказала Сильвия, чем обескуражила. Астарион, расправив плечи, отступил на шаг. — Наверное, мой опыт совершенно ничтожен в сравнении с твоим, — пошутила она немного неловко, но вампир всё же улыбнулся. — Я очень хочу быть твоей, — Сильвия осеклась, только через секунду осознав, насколько откровенно и двусмысленно прозвучали эти слова, поэтому поспешила добавить: — Сегодня ночью.       — То есть ты невинна, радость моя? — поинтересовался он, касаясь ее плеча.       — Нет. Я просто давно ни с кем не была близка, — призналась она и мягко улыбнулась, — надеюсь, это не будет помехой?       — Значит, могу обещать тебе, что сегодняшняя ночь будет лучше всех твоих предыдущих, — томно шепнул Астарион, и Сильвия скользнула взглядом по его губам. Разум мгновенно затуманился. Влечение к нему росло с каждой секундой, накрывая терпкой истомой. Первый поцелуй с ним вскружил голову и окутал, словно снега деревья в декабрьскую ночь. Руки ласково коснулись его груди, а пальцы пытались расправиться со шнуровкой рубашки.       Сильвия постаралась отогнать всякое смущение, хотя щеки предательски горели. Она позволила быть себе смелой в кой-то веки. Позволила себе отдаться в объятья сладкого блаженства. Уверенно прыгнула на Астариона, который, тихо рассмеявшись, прижал к дереву. Затем она окончательно свела его с ума, подставляя тонкую шею для укуса. Играться с ней интересно, подумал вампир, впиваясь острыми клыками в кожу и вкушая опьяняющий букет ее крови.       Солнечный свет щекотал лицо своим теплом. Сильвия лениво разлепила глаза, по-прежнему обнаруживая себя среди кустарников, на опушке леса, где вчера заснула в объятьях Астариона. Взглядом она надеялась найти его рядом на траве, но чувство досады резко засело в груди. Он ушел? Сильвия, сев, попыталась отыскать одежду и только сейчас заметила тень возле дерева. Астарион, раскинув руки, подставил лицо солнцу и наслаждался его теплом. Ее цепкий взгляд сразу задержался на испещренной шрамами спине. Интересно, откуда они у него?       — Разве мы не повторим вчерашнюю ночь перед тем, как вернуться? — вместо того, чтобы озвучить свои мысли, спросила Сильвия и склонила голову набок. Астарион усмехнулся.       — У тебя точно не было опыта, или ты мне солгала? — он посмотрел на нее через плечо. — Потому что заигрывать ты стала определенно лучше.       — Если пару робких поцелуев и неловкий секс на тесной односпальной кровати для тебя считается опытом…       Астарион обернулся к ней с улыбкой на губах, опустился на землю и внимательно окинул взглядом нагое девичье тело. Сильвия смущенно посмотрела в сторону, но даже не постаралась прикрыться.       — Я бы хотел знать больше о тебе, Сиси, — серьезно сказал он, и эльфийка наконец всмотрелась в красные глаза напротив, пытаясь понять, играется он или нет. Однако влюбленность по-прежнему затуманивала здравый рассудок. — Мы должны доверять друг другу в нашем непростом положении.       — Тогда… расскажи о своих шрамах, — ловко подвела разговор в нужное ей русло Сильвия, и Астарион, не ожидавший такого, на секунду искренне удивился. Но упираться не стал и рассказал всё, что знал, то и дело закипая от злости, вспоминая о нелегком прошлом. Он сел так, что теперь она могла разглядеть каждый символ и линию. Пальцами Сильвия аккуратно касалась знаков, тихо под нос прошептав заклинание солнечного света. Астарион, едва заметно вздрогнул, чувствуя тепло от каждого ее прикосновения.       — Что ты делаешь?       — Твой хозяин знал дьявольский? — ответила вопросом на вопрос Сильвия, и Астарион взглянул на нее через плечо. — Мне кажется, это не стих… Что-то другое. Мы можем выяснить это, — ее рука окутала теплом, останавливаясь между лопаток. Он, давно не испытывавший ничего подобного, сильно смутился и постарался напомнить самому себе, что делал это всё исключительно для собственной выгоды. Она убрала ладонь, и ему вдруг стало холодно, хотя не мог испытывать холод априори.

***

      И чем дальше заходила его игра, тем труднее было убеждать себя в том, что это всё ради спасения своей шкуры. Астарион в вечер, когда тифлинги всем скопом приперлись в их лагерь отмечать победу над гоблинами, не сводил глаз с чародейки, посох которой поблескивал за ее спиной. Золотые волосы переливались в свете костра. Улыбка такая лучезарная и счастливая, что аж тошно. Смех заражал всех вокруг. Даже он с трудом сдерживался. Может быть, поэтому так сильно налегал на паршивое вино, желая притупить чувства. Но они вновь взыграли, стоило заметить, как Гейл стал ошиваться рядом с ней и предлагать потанцевать.       Астарион, недовольно фыркнув, отвернулся и поморщил нос. Нет, он не ревновал. С чего бы? Она ему никто. Подумаешь, всего раз переспали. Это ничего не значило. Ведь так? Взгляд красных глаз вновь зацепился за Сильвию, которая согласилась потанцевать, но довольно скоро сослалась на то, что запыхалась, и ушла с импровизированного танцпола. И Астарион, и Гейл проследили за тем, как она решила составить компанию скучающей Шэдоухарт.       — Что, не получилось охмурить нашу прелесть? — злорадно ухмыльнулся Астарион, оказавшись рядом с Гейлом, который едва заметно вздрогнул от его столь внезапного появления.       — Еще не вечер, — весьма оптимистично отозвался волшебник. — А тебе-то какое дело? Обидно, что она тебя с самого начала праздника игнорирует?       Астарион прыснул.       — Она играется, — он сделал глоток из бутылки, — если бы ты видел, какие взгляды она бросала в мою сторону, сразу бы стало завидно. И если бы ты не слишком часто занудствовал, то, возможно, понял бы ее суть.       Гейл смерил его мрачным взглядом.       — Если ты двести с лишним лет охмурял людей, это не делает тебя знатоком женской натуры.       — А ты сумел узнать больше после того, как угодил под каблук своей богини? — едко парировал Астарион, заметив, что уколол Гейла в самое больное место. Однако сдаваться просто так тот не собирался.       — Ты ничего не знаешь о Сильвии. Тебе кажется, что знаешь.       — О, я ее вижу насквозь. И ты в этом убедишься, когда она ночью сделает свой окончательный выбор, — с этими словами Астарион не спеша направился к палатке, пытаясь обогнуть детей-тифлингов, играющих в салки.       Пока Астарион и Гейл спорили, кому же сегодня она отдаст предпочтение, Сильвия уселась на траве рядом с Карлах и увлеченно начала тасовать карты. Тифлинг большим глотком осушила кружку с элем, дожидаясь пока карты окажутся в ее руках. Потихоньку игра в карты у них входила в привычку, а параллельно им нравилось обсуждать их приключения и не только. Наконец Сильвия закончила раздачу. Карлах взяла карты и внимательно осмотрела масти, затем перевела взгляд на эльфийку, которая задумчиво нахмурилась.       — Что за слухи ходят о тебе и Астарионе, Сильви? — поинтересовалась она будто невзначай.       — Какие слухи? — изобразила безразличие Сильвия.       — Да ладно тебе! — Карлах игриво улыбнулась. — Я совсем недавно видела, как вы воркуете. Еще вечно вместе ошиваетесь, пока мы исследуем местность. Ты всё время держишься рядом с ним. А он глаз с тебя не сводит, красотка.       Эльфийка, тихо вздохнув, не знала, что ответить.       — Он мне нравится, но я не уверена, что нравлюсь ему…       — Конечно, нравишься! Что еще за сомнения? — подбодрила ее Карлах и посмотрела в пурпурные глаза, взгляд которых ненадолго задержались на другом конце лагеря, где Астарион с недовольным лицом ворчал, чтобы дети перестали носиться вокруг него, а те громко хохотали. Сильвия вновь уткнулась в карты.       — Не знаю. Возможно, я просто себе надумываю лишнего. Давай уже играть!       Когда гулянье затянулось, Сильвия, чувствуя легкую тяжесть из-за выпитого вина, неторопливо направилась в сторону своей палатки, которая располагалась неподалеку от Астариона. Он вальяжно развалился на подушках и упорно строил вид, что читал, на самом деле дожидаясь, пока она пройдет мимо. Рубиновые глаза на мгновение встретились с фиалковыми. В его голове прозвучал мягкий голос: «Встретимся у реки. Я хочу тебя». Астарион, улыбнувшись, одержал победу в негласном споре с Гейлом.       Она уже стянула с плеч рубашку, когда вампир выждал короткий миг и направился следом к реке. Лунный свет ласково касался каждого плавного изгиба тела, что так манило к себе. Подкравшись не слишком тихо, чтобы не напугать, Астарион опустил на хрупкую талию ладони и наклонился к шее, губами целуя кожу. Тихий блаженный выдох коснулся его ушей. Сильвия закрыла глаза и запустила пальцы в мягкие белые кудри.       Вино раскрепостило ее, и сегодня она целовалась с большей страстью и напором, показывая себя с совершенно новой стороны, которая пленила Астариона. И в его голове, незадолго до того, как исступление накрыло их окончательно, пронеслась мысль, что следовало бы раскрыть ее "потенциал". Эта страсть, смешанная с ее уверенностью, поистине сводила с ума. Ее сладкие стоны звучали не так робко, как в первую ночь, и ласкали его уши, словно самая прекрасная музыка на свете.       Исследуя тела друг друга заново, они становились ближе. Сильвия, утопая в блаженстве, хваталась за него, будто он был всем ее миром, всем смыслом жизни, тем, ради чего стоило бороться вновь и вновь. Один единственный взгляд опьяненных желанием фиалковых глаз, блестевших в лунном свете, дал ему понять – она угодила в его сети, повелась на приманку и теперь готова отдать себя целиком без всякого остатка. Астарион, чей план наконец дал свои плоды, на секунду растерялся. Не думал, что будет так просто. Но прямо сейчас отогнал мысли о коварном расчете и вновь впился в опухшие от сладких поцелуев губы.

***

      Когда они спускались через храм Селунэ в Подземье, Сильвия предложила Астариону вновь испить своей крови. Правда, былой уверенности в ней не осталось и следа. Она сказала об этом настолько робко, что вампир едва не закатил глаза, но отказываться не стал, обещая, что ночью сделает всё так, она даже не заметит. Сильвия, поджав губы, направилась к палатке, а хвост золотых волос словно раздраженно покачивался из стороны в сторону при каждом шаге. Он бы и не обратил внимание, что сказал что-то не так, повел себя иначе, если бы она после короткого разговора не направилась прямиком к Гейлу, который тоже хотел поговорить с ней. В груди сразу засвербело от злости. Астарион всё-таки закатил глаза и отвернулся, яростно схватившись за первую попавшуюся под руку книгу. Нет, он не ревновал, убеждал он себя. Его просто бесило это ребячество с ее стороны и глупые обиды, будто ей вовсе не двадцать шесть лет, а только пять.       — Между вами кошка пробежала, а, Астарион? — насмехалась Шэдоухарт, не упустив из виду то, как он старательно пытался не смотреть в сторону чародейки и волшебника, колдующих вместе.       — С чего ты взяла? — изобразил безразличие он, хотя невольно навострил уши.       — Каждый раз, когда между вами что-то не так, она уходит разговаривать либо с Гейлом, либо с Карлах, — она внимательно проследила за Астарионом, который медленно перевернул страницу книги, пока на другом конце лагеря раздался мягкий смех Сильвии. Он недовольно поджал губы. — О-о, ты ревнуешь, Астарион?       — Чепуха. Мне плевать, с кем она разговаривает. Она ведет себя как ребенок.       — Какая прелесть, — рассмеялась Шэдоухарт.       — Ты пришла злорадствовать или тебе от меня что-то нужно? — взъелся Астарион, бросив на нее испепеляющий взгляд. Однако Шэдоухарт даже бровью не повела, лишь шире улыбнулась. Она развернулась на каблуках ботинок и ушла к себе.       Ночью, собираясь прийти к палатке Сильвии, Астарион, к собственному удивлению, не обнаружил ее. Обычно, как и положено всем высшим эльфам, она погружалась в глубокую медитацию, чтобы набраться сил, и проваливалась в «сон» одной из первых в отряде. Но сегодня в палатке ее не было. Пришлось осмотреться и хорошенько подумать, куда она могла уйти.       Их лагерь располагался неподалеку от поселения миконидов, на возвышении, недалеко от водопадов, которые светились голубым из-за растущих рядом грибов. Астарион, предположив, что эльфийка ушла именно к воде, направился туда. Хотелось бы обнаружить ее одну, а не в компании ненавистного ему Гейла, что отчаянно пытался приударить за ней.       Сильвия сидела на старом деревянном причале с распущенными волосами, а пальцы ног легонько касались воды. Всё в ее позе говорило о том, что она чем-то расстроена. Понурив плечи, она задумчиво всматривалась в отражение в воде. Шум водопадов умиротворял. Наконец Астарион подошел достаточно близко, заставляя вздрогнуть от легкого испуга.       — А, это ты, — тихо пробормотала эльфийка.       — Почему не спишь, Сиси? — он присел рядом.       — Не могу сосредоточиться, — призналась Сильвия и натянуто улыбнулась ему. — Ты голоден? Я помню, что обещала.       Астарион, ухмыльнувшись, аккуратно убрал золотистые волосы с плеча, открывая шею. Мгновенно увидел бьющуюся жилку под тонкой кожей, и острая жажда наполнила его изнутри. Однако наклоняться не стал, а всмотрелся в пурпурные глаза с любопытством. Сильвия молчаливо дожидалась его укуса, а он медлил.       — В чем дело? — осторожно спросила она, когда Астарион отвернулся и стал вглядываться в воду.       — Может быть, ты хочешь что-то взамен, Сиси?       — Взамен?       — Да. Может быть, ты хочешь, чтобы я каждую ночь проводил с тобой в палатке, занимаясь любовь, или что-то еще? Уверен, ты ищешь в этом выгоду, как и полагается расчетливой аристократке. Но я пока не могу понять твоих истинных мотивов.       Сильвия обескураженно похлопала длинными ресницами, не веря собственным ушам. Неужели он действительно не понимал? Не понимал, что она давала пить кровь не ради личной выгоды и не ради расчета. Не мог поверить в то, что кто-то мог действовать бескорыстно, из благих побуждений. Из симпатии… Сильвия, нахмурившись, отвела взгляд. Он видел в ней только ту сторону, которая его больше всего привлекала. Ничего другого не замечал.       Пожалуй, именно с этой ночи она сильнее стала подозревать, что Астарион с самого начала лгал, затеял эту игру только ради выгоды, о которой говорил сейчас. Сердце в груди болезненно сжалось. И зачем она только повелась на его сладкие речи и красивые слова? Боже, до чего же она наивна, когда дело касалось любви! Жизнь ничему не учила. Она ступала на одни и те же грабли вновь и вновь, получая удары от судьбы. Кусая губы, Сильвия думала, как поступить. Прямо сейчас желание врезать ему пощечину и уйти перевешивало здравый смысл.       Его прикосновение к плечу вырвало из размышлений, заставляя вздрогнуть. Пурпурные глаза вновь посмотрели в красные.       — У меня нет никаких скрытых мотивов, Астарион. Мы обещали помогать друг другу, а тебе нужна кровь, чтобы сохранять силы, — твердым голосом говорила Сильвия, стараясь отбросить обиду и глупые чувства, которые ничего не значили для него. Грустно усмехнувшись и потупив взгляд, она подумала, что больше нечего терять, и тихо добавила: — Но сегодня взамен, так и быть, я попрошу кое-что.       Астарион, пронаблюдавший странную бурю эмоций в ее глазах, вдруг начал чувствовать себя… виноватым? Да как, черт возьми, ей удавалось это? Как удавалось вызвать то, чего он не испытывал около двух сотен лет? Что она делала не так, как делали остальные? В чем секрет? Его бесило незнание, бесили ее искусные манипуляции, которых вовсе не было. Но он этого не понимал. Люди, по его мнению, никогда не действовали просто ради блага других. Он отрицал само существование альтруизма.       — И что это? — улыбнувшись, спросил Астарион.       — Поцелуй, — Сильвия склонила голову на бок, а взгляд очертил линию его губ. Вампир, больше не проронив ни слова, наклонился ближе и поцеловал ее, рукой касаясь щеки. Сильвия закрыла глаза, целуя нежно и самозабвенно. Астарион смотрел на нее, слышал, как ее дыхание участилось, а сердце заколотилось в груди быстрее. Ее губы были слаще, чем он помнил их в последнюю ночь. Поцелуй начал кружить голову и затягивать в бездну блаженства, когда Сильвия уверенно скользнула языком по его губам. Наконец Астарион поддался соблазну. Его веки затрепетали, и истома окутала мир вокруг. Горячий язык Сильвии сплелся с его в пьянящем медленном танце.       Этот поцелуй совершенно отличался от тех, которыми они обменивались во время секса. В нем было куда больше близости и интима, чем в банальном соитии. Астарион не помнил, когда последний раз хоть кто-то целовал его так. С каждой секундой всё меньше и меньше хотелось останавливаться. Желание разгоралось в груди. Он замычал от удовольствия и опустил вторую руку на талию Сильвии, которая отстранилась вдохнуть немного воздуха в легкие. Последний легкий поцелуй окончательно заставил позабыть обо всём. Астарион нехотя открыл глаза и невольно улыбнулся, глядя на Сильвию, губы которой так соблазнительно блестели.       Однако в пурпурных глазах он не увидел того же желания, что испытывал прямо сейчас. Эльфийка убрала волосы с шеи и наклонила голову. Он прильнул, клыками впиваясь в горячую плоть, а в ответ услышал тихое шипение. Горячая кровь наполнила рот, и Астарион чувствовал, как возбуждение росло всё сильнее. Но вскоре, словно сквозь пелену, услышал настойчивую просьбу и заставил себя оторваться, зализывая место укуса языком.       — Составишь мне компанию в палатке? — томно спросил Астарион, пьяным взглядом изучая ее лицо. Пальцами он очерчивал ключицы и хрупкие плечи.       — Не сегодня, Астарион, — ее ответ мгновенно отрезвил. Сильвия поднялась с причала и быстрым шагом направилась обратно в лагерь, прихватив с собой сандалии. Пребывая в полном ступоре, он проводил ее взглядом, а чувство счастья от выпитой крови меркло на фоне досады, поселившейся в груди. Что он сделал не так? Что сказал не так? Почему она отказала? Астарион остался на причале, вслушиваясь в шум водопадов и стараясь разобраться в том, что испытывал сам.       Он убеждал себя, что видел ее насквозь, но чем больше проводил времени рядом, тем сильнее осознавал, что ничего не знает о ней. Забавная игра, затеянная им в самом начале, растеряла весь былой шарм. Тысячу раз он влюблял в себя и мужчин, и женщин. Тысячу раз водил всех за нос. И ни разу не шел на поводу у глупых чувств. Да, были те, кто ему действительно нравился, но он всякий раз напоминал себе, что ничего не выйдет, потому что Касадор убьет предмет его воздыханий. Астарион не привязывался. И сейчас старался держать дистанцию с Сильвией, но… сам же искал ее общества и хотел проводить время вместе. Может быть, стоило отбросить все предрассудки и в кой-то веки позволить чувствам завладеть разумом?