arise

      Они отдалились друг от друга, стоило пересечь Гримфордж и ступить на оскверненную темным проклятием землю. Ни Астариону, ни Сильвии не хотелось выяснять отношения. Было не до этого. Она постоянно молчала, целиком погрузившись в свои размышления, а от задора и дурацких шуток не осталось и следа. Напряжение, царившее между ней и Астарионом, ощущали все в отряде, особенно Гейл, который воспользовался ситуацией и после первого изнуряющего боя с тенями отвел чародейку в сторону. Астарион, поморщив нос, демонстративно отвернулся и решил поговорить с Лаэзель, вытиравшей кровь с тяжелого меча. Но гитьянки лишь недовольно ворчала, из-за чего разговор не клеился, поэтому он слышал всё, что говорил Гейл.       — Я давно хотел сказать, что неравнодушен к тебе, — начал волшебник. Астарион раздраженно закатил глаза, а Сильвия, нахмурившись, поджала губы. Всё в ее лице говорило о том, что прямо сейчас неудачный момент для откровений. — Просто… хочу, чтобы ты знала, потому что я наконец-то набрался смелости это сказать.       — Гейл, извини, — вздохнула она, а вампир рядом навострил уши, — но сейчас не самый лучший момент. Нам нужно идти дальше. Поговорим позже?       Гейл, растерявшись, с натянутой улыбкой кивнул и не проронил ни слова до тех пор, пока отряд не добрался до таверны «Последний свет». Прием был не самый радушный, однако ожидать гостеприимства от людей, терпевших постоянные напасти, не приходилось. Сильвия, воспользовавшись своим красноречием, с легкостью убедила арфистов пустить их в безопасную зону, перевести дух.       Астарион, наблюдавший, как ветви лозы опутали тело Сильвии, не позволяя пошевелиться, едва сдержался, чтобы не всадить стрелу меж глаз высшей арфистке. Благо, всё обошлось. Джахейра пригласила их выпить вина несмотря на то, что пару минут назад грозилась убить. Но он пристально следил за Сильвией, готовясь в любой момент встать на защиту.       Да, ночь в Подземье, проведенная в одиночестве после того головокружительного поцелуя, не прошла впустую. Астарион хоть и держал дистанцию, однако медленно позволял теплым чувствам одолеть упрямый разум. Постоянно ловил себя на том, что издалека наблюдал, как Сильвия, развалившись на подушках, увлеченно читала, либо рисовала у себя что-то в альбоме, или как по утрам долго и методично расчесывала непослушную копну волос. В свете солнца ее кожа сияла, а локоны приобретали оттенок плавленого золота. Ее смех теплом отзывался в его груди, а видеть, как она улыбалась, когда играла со Шкрябом или медвесычем, стало каким-то особенным удовольствием. Сосредоточиться на текстах книг, что он пытался читать вечерами, просто невозможно.       Он боролся с собой, с внутренними демонами, отгоняя мрачные мысли и образы. Пытался убедить себя, что влюбиться в нее — естественный порядок вещей, но каждый раз думал о том, что просто-напросто не умеет любить так, как любили нормальные люди. Он пытался принять эти чувства... Лишь бы принятие не затянулось настолько, что будет слишком поздно. И Астарион планировал подходящий момент, пока другой, положивший глаз на Сильвию, уже планировал своё признание в любви.       Разговор с объявившимся совершенно внезапно Рафаилом лишь подтолкнул Астариона и убедил, что Сиси не охладела к нему. Дьявол сильно удивился просьбе о сделке, но еще больше удивился, когда чародейка грубым тоном приказала выслушать их. Ее уверенность, в очередной раз поразившая Астариона, сейчас как нельзя была кстати. Рафаил, хитро посмеявшись, обещал подумать об условиях маленькой сделки и сообщить о них позже. Со знакомым запахом серы он растворился в воздухе. — Спасибо, Сиси, — тихо поблагодарил ее Астарион, а Сильвия, смущенно улыбнувшись, отвела взгляд.       Вечером, когда они разбили лагерь за таверной и разожгли костер, Сильвия отказалась от ужина и ушла, прихватив папку с листами, к воде. Она надеялась привести мысли в порядок, надеялась обдумать всё, что случилось за прошедшие несколько дней. Хотелось, в конце концов, избавиться от личинки и найти исцеление в Лунных Башнях, о которых так много все говорили. Но чутье подсказывало — легко от такой напасти им не избавиться ни за что. Хранитель в снах утверждал, она должна принять свой потенциал, поглотить все те личинки, что они собрали, но Сильвия боялась и с опаской смотрела на круглые баночки с паразитами. Ей хватило одного раза, после которого голова закружилась, а кожа рук покрылась жуткими синими извилинами.       Она никогда не хотела, чтобы свобода от гнета родителей и независимость достались ей таким способом. Возможно, следовало сбежать раньше, как она задумывала, но откладывала и откладывала, боясь быть пойманной. День исчезновения часто появлялся в медитациях и быстро превращался в кошмар. Тяжкий вздох сорвался с губ, а карандаш тихо заскользил по бумаге, выводя незамысловатые линии. Тишина леса и журчание воды умиротворяли. Бесконечный поток мыслей замедлялся, постепенно становясь неважным. Сильвия расслабилась и погрузилась в рисование до тех пор, пока не услышала рядом шаги.       — Извини, что отвлекаю, — подал голос Гейл, и эльфийка, закрыв папку, взглянула на него. — Но всё-таки нам нужно поговорить.       Сильвия кивнула. Он опустился рядом на песок.       — Я уже сказал, что ты мне не безразлична, — издалека начал мужчина, а его осторожный взгляд изучал аккуратный профиль. Сильвия упорно не желала смотреть на него, подбирая про себя слова. — Это для тебя давно не секрет. Поэтому скажи мне, пожалуйста, испытываешь ли ты что-то ко мне? Я думал, что наши разговоры и время, проведенное вместе…       — Прости, Гейл, — наконец ответила Сильвия, посмотрев на него. — Я со всеми стараюсь поддерживать хорошие отношения, но в плане… как возлюбленный ты мне неинтересен.       Он невесело усмехнулся, видимо, заранее ожидав услышать такой ответ.       — А кто нравится? Астарион?       — Нравится — слишком неточное описание всего того, что я испытываю к нему. Я думаю о нем и хочу, чтобы у него всё было хорошо. Он этого заслуживает, — честно призналась она и опустила голову, пальцами перебирая листы бумаги в папке. Выдержала короткую паузу. — Всё сложно, Гейл. — Сильвия тяжело вздохнула. — Но если выбирать сейчас, то я, к сожалению, свой выбор уже сделала.       — И ты не поменяешь решение? — осторожно спросил он, а Сильвия в ответ покачала головой. — Ладно. Я как-нибудь переживу. Но… ты уверена, что он хочет того же, что и ты?       Она промолчала, не подозревая, что любопытные уши Астариона опять подслушивали их разговор. Гейл, поднявшись, пробормотал что-то себе под нос и тихо ушел.       Уже глубокой ночью, когда весь лагерь погрузился в сон, Сильвия лежала на спальнике и задумчиво изучала мириады звезд, сиявших на черном небе. Она вот-вот хотела погрузиться в медитацию, как вдруг боковым зрением заметила тень чьих-то ног, отбрасываемую от догорающего костра. В голове на мгновение пронеслась раздраженная мысль о том, что сегодня ей никто не даст покоя. Будто именно сегодня всем жизненно необходимо поговорить с ней.       Сердце пропустило удар, когда рядом сел Астарион, бедром прижимаясь к ее бедру. На губах лукавая ухмылка, а в красных глазах плясали игривые искры. Нетрудно догадаться, за чем он пришел. Сильвия села и молча потянулась за поцелуем, которого так долго ждала. Сейчас она, позабыв о всякой обиде, готова была вновь поддаться порыву и позволить ему вскружить ей голову. Вздох облегчения сорвался с губ, стоило ему нежно поцеловать ее. Однако что-то в ласковом прикосновении Астариона к шее сильно смутило. Поцелуй длился недолго, и Сильвия вопросительно посмотрела на вампира, который тихо перевел дыхание.       — Что-то случилось, Астарион? — поинтересовалась она, погладив его по плечам.       — Хотел поблагодарить тебя, Сиси, за то, что настояла на сделке с Рафаилом.       Услышав это, Сильвия разочарованно вздохнула. Он опять за свое…       — Не надо со мной расплачиваться поцелуями и сексом за помощь, — злобно буркнула она, насупившись. Астарион ожидал такой реакции, поэтому, когда она легла обратно и отвернулась, лишь бы не смотреть на него, ласково погладил ее по руке, даже чересчур ласково. Наклонился и устроил подбородок на плече. Сильвия, поджав губы, сверлила взглядом полог палатки перед собой.       — Я не знаю, как еще тебя благодарить, Сильви, — честно признался Астарион, видя, как в ее глазах заблестели слезы. В очередной раз он начал испытывать вину за то, что неправильно подбирал слова, неправильно действовал и обращался с ней. Абсолютно всё делал неправильно! Ее же слова, сказанные Гейлу, всё еще повторялись в его голове. Теперь он знал, что важен для нее, но понятия не имел, насколько сильно, поэтому слезы в ее глазах сейчас казались такими неуместными. — Спокойной ночи, Сиси, — не зная, как искупить вину, прошептал Астарион ей на ухо и оставил мягкий поцелуй на виске.       Очередная бессонная ночь в этот раз встретила их порознь.

***

      Оказавшись в Лунных Башнях, Сильвия не думала, что придется выкручиваться, как она не делала уже около четырех-пяти месяцев. Последний раз, когда приходилось лгать и убеждать всех вокруг в своем важном статусе, был на пышном приеме во Вратах Балдура, который устроили родители, чтобы в очередной раз показать дочь высшему свету города и представить несколько кандидатов на ее сердце. Сильвии, которой осточертело постоянно сватовство, приходилось лгать постоянно. Она делала это без всяких зазрений совести, желая отвадить от себя сомнительных персон. Ни о какой свадьбе и продолжении рода Амариэ она не думала и всегда шла наперекор указаниям родителей.       Поэтому сейчас, оказавшись в логове врага, Сильвия в той или иной степени чувствовала себя как рыба в воде. Заставить убить гоблинов самих себя, чтобы убедить в «верности» и «преданности» Абсолют — раз плюнуть. Заговорить зубы охране в тюрьме и помочь сбежать тифлингам с гномами — не вопрос. Убедить Зрелл в том, что все ее мысли заняты лишь похотливыми образами с Астарионом — легко (благо сам Астарион не обиделся, а лишь посмеялся, когда они спускались на первый этаж). Его настроение заметно улучшилось, пока наблюдал за искусно блефующей Сильвией, выясняющей всю необходимую информацию.       Шэдоухарт подшучивала над ним, мол, он весь светится от счастья, а Уилл поддерживал, пока Сильвия шла впереди и внимательно изучала каждого, с кем им потом придется сразиться. Однако весь задор мгновенно улетучился, стоило им столкнуться на импровизированной кухне с дроу, делающей зелья из крови. Он сразу почуял что-то неладное. Горький отвратительный запах ударил в нос, отчего он едва сдержал порыв поморщиться, пока Сильвия представилась ей. Арай бросила один короткий взгляд за плечо эльфийки, теперь обращая внимание на Астариона.       — Это вампирское отродье, полагаю, принадлежит тебе? — бесцеремонно спросила дроу, что мгновенно возмутило и Сильвию, и Астариона.       — Прости? — нахмурилась она, скрестив руки на груди. — Он сам по себе. Никому не принадлежит, — эти слова тотчас запомнились ему, а сердце пропустило удар.       — Уверена, он и сам так считает. Как мило, — фыркнула Арай и наконец предложила сделать зелье из крови Сильвии, которая согласилась только ради любопытства. Астарион, пронаблюдавший, как драгоценная капля столь сладкой крови эльфийки угодила в лапы этой омерзительной дроу, кое-как промолчал. Возмущение буквально переполняло изнутри. — Знаешь, у меня есть одно очень мощное зелье, и я могу отдать его тебе, если твой друг укусит меня.       — Погоди, ты хочешь, чтобы я укусил тебя? — Астарион не поверил собственным ушам.       Арай начала во всех красках описывать то, как мечтала об этом всю жизнь, как представляет миг на грани жизни и смерти, отчего Астарион злился всё больше и больше. Сильвия, заметив его негодование, тихо спросила:       — Почему ты отказываешься?       — Потому что… Прошу прощения, мы на минутку, — натянуто улыбнулся дроу Астарион и, схватив Сильвию за плечо, отвел в сторону. Уилл и Шэдоухарт, переглянувшись, остались на месте. Дроу предложила и им сделать эликсиры из их крови. — Ты действительно хочешь, чтобы я укусил ее ради какого-то сомнительного зелья? Сдашь меня внаем? — злобно процедил сквозь зубы вампир, а Сильвия обескураженно похлопала ресницами.       — Я тебя не заставляю, Астарион. Мне казалось, что ты воспользуешься первой же возможностью покусать кого-нибудь… особенно когда кто-то предлагает это добровольно, — шепотом ответила она, и Астарион немного смягчился.       — С ее кровью что-то не так. Она смердит. Я чувствую, что, если попробую, мне станет плохо.       — А что именно не так? — Сильвия спрашивала исключительно из интереса, а не из-за желания получить зелье.       — Не знаю. Запах. Он неестественный.       — Хорошо. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо. — Она несильно сжала ладонь на его плече, и Астарион, искренне удивившись, неуверенно улыбнулся в ответ, пробормотав тихие слова благодарности. Сердце вновь пропустило удар. Ей действительно важно его мнение, его желания, и мысль об этом окончательно убедила его, что никакой корысти и скрытого мотива в ее поступках ни разу не было. Она влюблена и только. Она заслуживала большего, чем всё то, что он предлагал. Но, пожалуй, серьезный разговор о чувствах нужно отложить ненадолго.       Впервые Астарион ощутил свободу в выборе, а то, как Сильвия заступилась за него, впечатлило не хуже ее умения призывать молнии и бурю. Как только они вышли из кухни, он вновь ее поблагодарил, и в ответ получил нежную и такую мягкую улыбку, что мгновенно пленила сердце. Он едва не протянул руку к ее ладони, желая переплести их пальцы, но в последний миг отдернул.       Холодная ночь окутала их лагерь. Луна пробиралась сквозь черные облака, лучами касаясь проклятой земли. Сильвия собиралась отправиться в палатку, потому что все давным-давно разошлись. Задумчивым взглядом она созерцала тлевшие угли. Дым плавно клубился, поднимаясь ввысь. Качнув головой, Сильвия поднялась с земли и неторопливо направилась к палатке. Неожиданно холодная ладонь взяла ее за руку, останавливая.       — Позволь отвлечь тебя на пару минут? — голос Астариона звучал взволнованно. Никогда прежде она не слышала такого тона. Сильвия, сама встревожившись, послушно направилась следом и остановилась напротив, когда они дошли до реки. С минуту между ними царило молчание, пока Астарион не собрался духом и не заговорил: — Я хотел поблагодарить тебя, Сиси.       — За что? — настороженно спросила Сильвия, тотчас смутившись. Она не хотела в очередной раз слышать песню о том, что должна получать взамен что-то, что все ее действия скрывают ему непонятные мотивы. Но как же она ошибалась.       — За то, что ты сказала, когда я стоял перед той отвратительной дроу, — он тяжко вздохнул и отвел взгляд в сторону. — Я две сотни лет провел за тем, что выполнял чужие приказы. Никого не волновало, чего хотел я. И ты… Ты, Сильвия, могла сделать то же самое, но не сделала, — Астарион, кусая губы, вновь посмотрел на нее. Сильвия внимательно слушала, не перебивая. — Ты заставила меня понять, что я не пустое место, что больше не раб чужих прихотей. И, знаешь, как мне было неловко осознавать, что мой план по соблазнению тебя начал рушиться…       Сильвия почувствовала укол в области сердца. Обиженно поджав губы, она скрестила руки на груди. Раньше приходилось только догадываться о «коварном» плане Астариона, а теперь он сам во всём признался. И ради чего всё это было? Господи, какая же она дура.       — Значит, ты спал со мной только ради… ради чего? — ее голос дрогнул.       — Ради защиты. Вампирам же, обычно, не доверяют. Да и соблазнение — самый простой способ втереться в доверие. Поэтому вообрази, как глупо я начал себя чувствовать, когда понял, что испытываю к тебе на самом деле, — нервно посмеялся Астарион, а его улыбка стала грустной. Сильвия нахмурилась. — Я видел, как ты плакала пару раз. Мне впервые за две сотни лет стало стыдно. И паршиво от мысли, что я причиняю тебе столько боли. Сильви, — он сделал осторожный шаг, — я не хочу причинять тебе боль. Я…       — Астарион, ты очень дорог мне, — прерывая его пылкую тираду, призналась она.       — Правда?       Вместо ответа он угодил в крепкие объятья, заставившие потерять дар речи. Дрогнувшими руками обнял ее. Теплое дыхание щекотало кожу шеи. Она окутывала нежностью, каждым прикосновением даруя умиротворение, в котором он так остро нуждался. Ничего, кроме растущей и всепоглощающей любви, Астарион не чувствовал прямо сейчас. Поэтому так хотелось, чтобы этот миг длился вечность. Как первые лучи солнца, прогонявшее холод ночи, Сильвия тянулась к нему, прогоняя всё плохое из его ужасного прошлого, даруя надежду на что-то светлое и бесконечно теплое. Астарион не знал, чем заслужил ее, но прямо сейчас обещал самому себе, что больше никогда в своей жизни не причинит ей боль и будет оберегать от всех бед.       Когда она отстранилась, он мог поклясться, что холод ночи острее любого кинжала. Однако нежная улыбка на губах Сильвии успокоила. Астарион протянул ладонь, и Сильвия послушно вложила в нее свою. — Я хочу нас... Хочу, чтобы то, что между нами, стало чем-то серьезным, — Астарион мягко улыбнулся, а его глаза заблестели. Сильвия улыбнулась в ответ. — Не знаю, что из этого выйдет, куда нас это приведет, но… — он накрыл ее ладонь, — это хорошо, я точно знаю.       Сильвия, подступив на шаг, погладила его по щеке. Закрыла глаза, стоило Астариону наклониться и прижаться лбом к ее.       — Прости меня за то, что был так жесток с тобой. Мне казалось, ты играешь со мной. Я такой глупец, — шепнул он, буквально тая от каждого мягкого прикосновения пальцев эльфийки.       Конечно, она обижалась, но теперь всё в прошлом. Теперь она уверена, что всё будет по-другому. Должно быть. Неудачи не могли преследовать кого-то всю жизнь. Отбросив ненужные сейчас мысли, Сильвия согласилась остаться с ним в палатке. И сегодня ночью наконец-то медитация прошла спокойно.

***

      Штурм Лунных Башен прошел в адской суматохе. Они едва успевали выдохнуть, как начинался новый бой с культистами. Но благо совместными усилиями с арфистами им удалось прорвать оборону и оказаться на крыше. Сильвия не слушала Торма и его безумные речи. Одним мощным заклинанием призыва молний нанесла удар, и те цепью задели несколько культистов. Она горела желанием наконец разобраться с Абсолют, уничтожить паразита в голове и вернуться в родной город. Даже мысль о неизбежной встрече с родителями казалась незначительной помехой, которую вполне можно стерпеть, если им-таки удастся избавиться от личинок.       Но лечения не было и здесь, как обещал Хальсин, как говорил Хранитель из снов. Лишь новый виток искусно сплетенной паутины. Надежды на лечение рушились на глазах, и, может быть, по этой причине в бою с Миркулом Сильвия так яростно и остервенело наносила удары, до хрипоты в голосе выкрикивая заклинания. Она злилась, и только слепой мог не заметить, насколько велика эта злость, смешанная с отчаянием. Ее глаза горели ярким белым светом, а молнии оставляли черные следы.       Сжав руки в кулаки, Сильвия кое-как выслушала Хранителя и забрала нетерийский камень с мертвого тела Торма. Сердце в груди бешено колотилось. Ни о какой победе и праздновании она и не думала. Хотелось кричать от ярости до тех пор, пока ее не оставят в покое и не позволят вернуться домой. Сильвия с самого начала прекрасно понимала, что не годится на роль спасительницы мира, потому что моральный компас местами сбоил, и она действовала исключительно так, как ей и их отряду будет лучше. Герои из легенд так не поступали. Не пренебрегали жизнями невинных и не думали постоянно о том, как бы поскорее оказаться в безопасном месте.       — Сегодня ты в очередной раз впечатлила меня, — раздался восхищенный голос Лаэзель рядом, вырывая ее из потока сознания, затуманенного злостью. Казалось, у эльфийки даже волосы наэлектризовались. — На вид такая хилая, но сколько в тебе мощи!       — Она ничуть не хилая, — как бы невзначай добавил Астарион, — между прочим, она запросто уложит взрослого мужчину на лопатки, если захочет.       — Может быть, ты просто слабак, Астарион? — ехидно улыбнулась гитьянки.       — Лаэзель! — обиженно воскликнул он. — Попрошу заметить, но я был рядом, когда мы убивали Миркула, и внес немалый вклад в это.       Лаэзель фыркнула, но ничего не ответила.       Сильвия, очнувшись от наваждения, наконец посмотрела на них. Астарион мягко улыбнулся, а Лаэзель продолжала восхищенно пялиться, как будто увидела свою королеву вживую вновь. Однако задерживаться больше в мерзком логове Абсолют они не стали, поднялись обратно, и Джахейра с арфистами и прочими случайно спасенными существами радостно встречала их, предлагая отпраздновать их маленькую победу, прежде чем они наконец отправятся во Врата Балдура.       В таверне закатили пир: музыканты громко и увлеченно играли разные песни, спасенные тифлинги и гномы танцевали, арфисты выпивали и громко смеялись. Их отряд, будто скромничая, сидел в стороне и не слишком охотно налегал на еду и выпивку. Сильвия расположилась отдельно от всех, еще не до конца оправившись от той неистовой ярости, что накрыла ее в Башнях. В руках она вертела кубок с вином, стараясь успокоить себя мыслью, что в городе после битвы с Абсолют жизнь вернется в прежнее русло. Всё снова станет как прежде. Она снова будет сутками напролет проводить в родительском особняке и постоянно выслушивать упреки о том, что нужно поторопиться со свадьбой. Нахмурившись, Сильвия постаралась отогнать столь гнетущий вариант событий, и в этот же момент рядом на скамейку опустился Астарион, вальяжно усевшись и закинув руку за ее спину.       — Почему ты скучаешь, радость моя? Разве тебе неприятно видеть, скольких мы спасли? — улыбнулся он, пальцем подцепив прядь золотистых волос и начиная играться с ней. Сильвия, тихо прыснув, устроила голову на его плече.       — Приятно, но… я так хотела избавиться от личинки. Была уверена, что мы сможем это сделать здесь. Но мои ожидания не оправдались, — призналась Сильвия, закрыв глаза. Астарион ласково погладил ее по плечу. — Больше пугает мысль о возвращении домой после победы над Абсолют.       — Ты уверена, что мы победим?       — Раз мы смогли завалить Миркула, то с каким-то летающим мозгом уж точно справимся, — пошутила она, и Астарион негромко рассмеялся. Не зная способа лучше, как поднять ей настроение, он осторожно предложил:       — Хочешь сбежим?       Взяв его ладонь в свою, Сильвия переплела их пальцы. Ответ был очевиден. Поэтому, поставив кубки с недопитым вином на скамью, они постарались незаметно ускользнуть с шумного праздника.       На берегу реки возле таверны звуки праздника всё еще слышны, но не раздражали так сильно. Сильвия прошла по песку, пиная ногой маленькие камушки, пока Астарион шел следом. Несколько минут полной тишины рядом друг с другом – это всё, что ей нужно прямо сейчас. Она замерла и устремила задумчивый взгляд вдаль. Интересно, как скоро земля здесь снова зацветет, а проклятье утратит силу? Все-таки не зря же они помогли Хальсину. Сильвия хотела надеяться, что всё будет хорошо.       Астарион остановился рядом, ладонью ласково поглаживая ее шею. Таких незначительных жестов и касаний с той ночи, когда он признался в чувствах, стало в разы больше. Будто между ними рухнула стена, не позволявшая сблизиться.       Пурпурные глаза с любовью посмотрели на него. Сильвия безмолвно просила поцелуя, и Астарион не смел отказать, желая хоть немного приподнять ей настроение. Поцелуи теперь были нежными, долгими и такими сладкими, что останавливаться не хотелось. Он утопал в блаженстве, теряясь на границе между реальным миром и миром, где только они вдвоем. Истома медленно накрывала. Ее ладони устроились на талии Астариона, который прижал ее ближе к себе. Он уверен, что так могла пройти целая вечность, но чей-то смех, раздавшийся совсем рядом, заставил отвлечься друг от друга.       — Вы ж мои хорошие! — воскликнула Карлах, которая в компании Уилла и Хальсина пришла на берег. — Как я рада, что вы наконец-то перестали играть в кошки-мышки и взялись за дело.       — Карлах, — укоризненно посмотрела на нее Сильвия, а Астарион тихо посмеялся.       — Она права. Видели бы вы себя со стороны. Когда свадьба? — пошутил Уилл.       — Давайте не будем им мешать, — вмешался Хальсин, настойчиво выпроваживая их, — пусть всё идет своим чередом, а мы с вами должны принести еще вина из подвала.       Как только они ушли, Сильвия тяжко вздохнула. Астарион, по-прежнему улыбаясь, погладил ее по волосам.       — Теперь нас не оставят в покое, — пробормотала она, уткнувшись носом в его шею.       — Это не самое страшное, Сиси, — уверял Астарион и был прав.       Всё самое худшее только впереди, во Вратах Балдура, до которых оставалось всего несколько дней пути. Сильвия, не желая думать о напастях, прижалась ближе к возлюбленному и принялась рассказывать о чем-то отвлеченном, никак не касающемся их приключения. Астарион слушал внимательно и охотно поддерживал разговор, пока все остальные продолжали гулять и веселиться на празднике.