arise

      Попасть в город оказалось не такой простой задачей. Беженцы наводнили Ривингтон и просили укрытия от армии Абсолют, но никто не позволял им пересекать мост к Нижнему городу. Сильвия, которая бывала в Ривингтоне от силы раза три за всю жизнь, с любопытством изучала окрестности и удивлялась, как много всего упустила, не бывая за пределами Верхнего города. Первое, что привлекло ее внимание, — Цирк Конца Дней, куда им посчастливилось попасть, просто-напросто запудрив мозги смотрителю на входе. Развлекаться им всем понравилось, пожалуй, за исключением Лаэзель, что то и дело ворчала о потраченном впустую времени.       Сильвия, схватив Астариона за руку, утянула его проходить тест на любовь, пока остальные тратили деньги на сувениры, сладости и прочие безделушки. Друид, которая встретила влюбленную пару у ширмы, сразу просияла при виде ста золотых монет и тотчас пообещала, что именно ее тест раскроет всю суть их отношений. И они действительно радовались ответам друг друга, убеждаясь, что за время их путешествия сильно сблизились. Астарион, окрыленный словами Сильвии, уже собирался подарить ей поцелуй, но внезапно отвлекся, стоило заметить, как друид приняла другой облик. Настроение испортилось, а думать о любви и прочих приятных вытекающих не хотелось. Поэтому, побыв в цирке еще немного, они продолжили исследовать Ривингтон.       Блуждая по улицам маленького городка, встречая всё новые и новые лица, общаясь с торговцами, Сильвия невольно выискивала в толпе знакомые фигуры. Волнение от возможной скорой встречи охватывало естество, не позволяя мыслить здраво. На уме были лишь варианты того, что скажут ей родители, как только она переступит порог дома. Обрадуются ли они столь неожиданному визиту? Или же выставят ее за дверь? Отец, как обычно, будет холоден и даже не соизволит улыбнуться. Мать обязательно прижмет к себе, заботливо спросит, где она была. Затем они вместе проведут вечер, слушая ее рассказы, а следующий день начнется с новости о том, что отец опять нашел ей кого-то… Сильвия едва заметно мотнула головой, отгоняя гнетущие образы, когда их отряд возвращался в лагерь.       После ужина, который прошел за рассказами Хальсина о его многочисленных подвигах, Сильвия увидела, как Астарион, склонив голову набок, хитро улыбнулся и подмигнул. Пальцем поманил к себе. Без всяких колебаний она отложила книгу, что читала, развалившись на подушках возле своей палатки, и быстро пересекла расстояние до вампира. Он тотчас взял ее лицо в ладони, но не стал целовать в губы. Наоборот, покрыл поцелуями щеку, скользя к виску, а затем к уху. Щекотливые поцелуи заставили Сильвию тихо рассмеяться. Руками она погладила его по спине.       — Проверим еще раз, насколько связь между нами крепка, прелесть моя? — томно шепнул ей на ухо Астарион, и мурашки покрыли всю спину и кожу шеи. Сильвия обняла его, закрыв глаза от наслаждения, стоило его губам коснуться мочки уха. — Сладкая моя, скажи, что ты хочешь сегодня ночью?       — Только тебя, — уверенно ответила Сильвия и заглянула в рубиновые глаза. — Всегда хочу только тебя.       Астарион, взяв ее за руку, с лукавой улыбкой потянул за собой в сторону окраин лагеря, подальше от любопытных глаз. Укромное место нашлось на опушке леса среди кустарников. Запах сена, который так сильно врезался в нос в лагере, здесь совсем не чувствовался. Сильвия прислушалась и ощутила, как свежий аромат ели смешался с цветущей ежевикой. Издалека доносилось пение ночных птиц и стрекотание кузнечиков в траве. Полная луна выглядывала из-за синих, почти черных облаков.       Медленно Астарион и Сильвия лишали друг друга одежды. Ласково касались тел. Истома сладко окутывала мир вокруг. Сильвия увлеченно целовала Астариона и тихо стонала, когда его ласки становились всё настойчивее. Дыхание быстро сбилось, а сердце в груди трепетало. Любовь переполняла ее, и она стремилась показать ему каждым поцелуем, каждым взглядом и касанием, как же он ей дорог. Никаких слов на свете не найдется, чтобы описать то глубокое чувство, наполнявшее ее изнутри и делавшее такой счастливой рядом с Астарионом. Сильвия готова пойти на всё, чтобы и он тоже был счастлив.       Томный стон Астариона прозвучал ей прямо в губы, когда он вошел в нее и начал плавно двигаться. Сильвия обхватила ногами его талию, а пальцами вцепилась в спину, желая, чтобы он был намного ближе. Единение с ним всякий раз сводило с ума. И сейчас она могла поклясться, что их занятия любовью — это нечто большее, чем грязная похоть. Они словно становились единым целым, и мир принадлежал только им двоим.       Сильвия вторила очередному его стону и подставила шею для укуса. Астарион мягко поцеловал нежную кожу. Острые клыки в следующий миг вонзились в плоть. Эльфийка зашипела, но боль быстро отступила на второй план. Он ускорил движения, начиная входить намного глубже. Наслаждение горячими волнами накрывало. Желаемая разрядка, наивысшая точка, неминуемо приближалась.       Астарион вынудил себя оторваться от ее шеи, по привычке зализывая ранки. Ее сладкая кровь пьянила не хуже самого дорогого вина во всем Фаэруне. Затуманенным, но таким счастливым взглядом Астарион вгляделся в ее лицо. Щеки и нос алели, а губы соблазнительно припухли от многочисленных поцелуев. Во тьме ночи ее глаза приобрели оттенок ирисов, а в них горело желание, смешанное с искренней любовью. Она хотела что-то шепнуть, но дыхание перехватило. Оргазм накрыл крупной дрожью ее хрупкое тело, и Астарион с особым упоением проследил за Сильвией, которая выгнулась в спине и на долю секунды замерла, а после обмякла на траве.       Она лениво ответила на пару завершающих поцелуев. Астарион достиг пика следом, вновь простонав ей в губы.       Понадобилось несколько долгих минут в объятьях друг друга, чтобы прийти в себя. Сильвия, закрыв глаза, перебирала взмокшие кудри Астариона, устроившегося у нее на груди. Размеренный стук ее сердца успокаивал. Пальцами он выводил незамысловатые узоры на ее плече. Тишина леса окружала их, накрывая куполом, будто ограждая от напастей, что преследовали их с самого начала путешествия.       Сильвия наклонила голову и с улыбкой рассматривала вьющиеся волосы Астариона, который, кажется, вот-вот готов задремать. Любовь растекалась по всему телу. Она не помнила, когда последний раз чувствовала себя такой окрыленной, и, может быть, по этой причине желание впервые сказать о столь сильных чувствах, наполнило ее. Собравшись духом, Сильвия продолжила ласково гладить кудри Астариона и уверенно сказала:       — Я люблю тебя, Астарион. Больше всего на свете люблю. Люблю.       Он замер в ступоре, но затем приподнялся и с улыбкой заглянул в ее лицо.       — Я знаю, Сиси, — услышала она вместо желанных слов. Астарион заметил, как ее глаза расстроенно потухли, но улыбаться она не перестала. — Не переживай из-за моих слов, любовь моя. Я не до конца разобрался в том, что чувствую сам, но, поверь, ты дорога мне. Просто… я пока не готов говорить такие серьезные слова. — Он ласково погладил ее по щеке, и Сильвия расслабилась, тихо переводя дыхание. Однако что-то в его взгляде обеспокоило. Будто он погрузился в мысли и готов был окончательно затеряться в них, если бы не ее прикосновение к плечам. Мягкая улыбка вновь коснулась губ Астариона.       — Всё хорошо?       — Да. Прекрасно, — честно ответил он, чмокнув ее в нос, прямо в маленькую родинку на кончике. — Я вдруг вспомнил, как мы обошли весь Ривингтон. Ты выглядела растерянной. Словно выискивала кого-то в толпе или боялась, что кто-то тебя увидит. Я не спросил об этом сразу, решив, что при всех честного ответа не получу.       Сильвия, прекрасно зная о его наблюдательности и умении подмечать то, что в упор могли не видеть другие, тяжело вздохнула и перевела взгляд на небо, мерцавшее над их головами. Стоило ли говорить ему всё как есть? Стоило говорить о переживаниях? Наверное, да. Потому что именно Астариону Сильвия доверяла больше всех, а если хотела укрепить их отношения, то нужно признаться в своих страхах без всяких колебаний.       Он терпеливо дожидался. Эльфийка, переведя дыхание, наконец подала голос.       — Когда меня похитили иллитиды, я шла домой из лавки с магическими артефактами в Верхнем городе, — решила начать она совсем издалека, — и… буквально за пару дней до этого думала, как сбежать из дома. Давно планировала, но никак не решалась. Боялась, что меня поймают. Но судьба опередила меня, — Сильвия невесело усмехнулась, а Астарион внимательно слушал. — У меня не было всех тех ужасов, через которые тебе пришлось пройти, но… ощущение того, что я живу словно в клетке, не покидало меня почти с самого детства. И всё дело в моих родителях. В нашей семье. В желании сохранять высокий статус в обществе испокон веков. Мой отец… он хотел, чтобы родился сын — продолжатель рода, но появилась я. Мать долго не могла забеременеть. Я единственный ребенок в семье. Мама действительно любила и до сих пор любит меня, но вот папа, — она поджала губы, а в фиалковых глазах появилась вся боль нежеланного ребенка, — он никогда не говорил, что любит меня. Никогда не хвалил. Он считал, что единственной моей задачей было и всегда будет — продолжить род Амариэ. Если я этого не сделаю, не выйду замуж за того, кто ему приглянется, то он возненавидит меня еще больше. Хотя, честно говоря, не знаю, возможно ли еще больше ненавидеть меня?..       Астарион вновь провел ладонью по ее плечу и шее, желая поддержать, но не перебивал. Кажется, ей просто необходимо выговориться. Пурпурные глаза блестели в мерцающем свете звезд. Сильвия, собравшись духом, покусала губы, чтобы подавить желание расплакаться. Она села на траве.       — За каждым моим шагом пристально следили. С малых лет во мне взращивали аристократку, способную разбираться во всем, чтобы в нужный момент заговорить зубы и охмурить. Прививали любовь к дурацким балам и приемам, к искусству и к изысканному вкусу в одежде. И если с искусством и одеждой прислуге, нянькам и родителям еще удалось справиться, то с балами всё куда сложнее, — она пошутила, недовольно покачав головой, — я ненавидела балы всей душой. И не знаю, что должно произойти, чтобы я полюбила их. Потому что для меня это всегда было то место, где мной торговали как вещью. Отец никогда не упускал возможности познакомить меня со знатью, с кем связь будет выгодна для нашей семьи. Ему совершенно плевать, что меня это не интересовало. Как и плевать на мои чувства. Он мог предложить от молодого красивого эльфа с абсолютно пустой головой до старого зачуханного старика, у которого за душой могли быть миллионы. Мне пришлось научиться лгать, быть изворотливой, чтобы избавляться от всех этих «попыток» выдать меня замуж.       — Теперь, кажется, я понимаю, почему мы ни разу не встретились в моей прошлой жизни, — между делом сказал Астарион, и Сильвия грустно прыснула.       — Я бывала в Нижнем городе всего несколько раз с матерью и служанками. Но мы никогда не задерживались нигде надолго. Она будто боялась, что отец узнает о наших прогулках по улицам, где живет всякая — как он выражается — шваль. Он очень высокого мнения о себе, — фыркнула она, нахмурившись, — и с презрением относится ко всем, кто не соответствует его статусу. Он самый настоящий нарцисс. И тиран, желающий контролировать каждое действие в доме. Всегда контролировал меня. Единственное, что он сделал хорошее на моей памяти, — отправил меня учиться в одну из самых лучших и дорогих академий волшебства и чародейства. Он готов был отдать все деньги, лишь бы мою магию направили в нужное русло, а не на мелкие пакости, которые я вытворяла каждый день просто-напросто от скуки. Я благодарна ему только за это. И… возвращаясь к тому, почему я была так насторожена в Ривингтоне, я боялась, что меня увидит кто-то из прислуги, либо случайно встречу мать или отца. Хотя, мне кажется, мир скорее рухнет, и всё сгинет в адском пламени, но он не соизволит ступить на улицы без вымощенных дорог.       — Боишься, что, вернувшись домой, снова окажешься взаперти? — осторожно спросил Астарион. Она, опустив взгляд, кивнула.       — И потеряю тебя. Нашу свободу.       — Этого не произойдет. Я обещаю, Сиси, — серьезно сказал он, и Сильвия с надеждой посмотрела на него. Фиалковые глаза всё еще блестели, а сейчас, из-за нахлынувших чувств, она действительно готова расплакаться. Астарион, нежно улыбнувшись, притянул ее в объятья. — Я никому тебя не отдам, даже твоему деспоту-отцу.       Сильвия, шмыгнув носом, тихо рассмеялась и прижалась к нему всем телом. Холод ночи наконец коснулся кожи. Она начала ежиться. Схватив брошенный рядом в порыве страсти плащ, Астарион укутал их обоих. Возвращаться в лагерь не хотелось. Тем более, ночь только-только начиналась.

***

      Впервые за всё время их путешествия Лаэзель по-настоящему поблагодарила Сильвию. Поблагодарила за спасение из лап сумасшедшей Орин. Когда она похитила гитьянки, каждая минута была на счету. Поэтому недолго думая, чародейка отправилась спасать Лаэзель, рискуя жизнью. В пылу битвы она и не заметила, как острый кинжал полоснул с правой стороны, разрывая ткань мантии. Это не имело значение до тех пор, пока все последователи Баала в храме не были убиты.       — Сколько я… сколько я здесь пробыла? — осторожно спросила гитьянки, осматриваясь по сторонам.       — Не больше суток, — выдохнула Сильвия и вымученно улыбнулась ей. Боль в боку становилась острой. — Ты в порядке?       — Да, но…       Договорить Лаэзель не успела, потому что чародейка резко схватилась за рану. Перед глазами помутилось. Ноги подкосило. Она повалилась на землю. Последнее, что Сильвия услышала перед тем, как провалиться в черную бездну, был встревоженный вскрик Астариона.       Она не знала, сколько часов или дней прошло, когда тьма начала отступать. Откуда-то издалека доносилось стрекотание кузнечиков, треск поленьев в костре и шуршание бумаги. Кое-как разлепив глаза, Сильвия попыталась понять, где находилась. Полог красной палатки закрыт. Вокруг лежат знакомые вещи: ее посох, одежда, сапоги, старые книги и серебряное зеркало. Она собиралась сесть, как в палатку заглянул Астарион, который мигом уселся рядом.       — Наконец-то ты пришла в себя, Сиси, — его голос звучал встревоженно, а обеспокоенный взгляд заставил испытать вину. Холодные ладони легли на лицо, и Сильвия сонно всмотрелась в его глаза. — Как ты себя чувствуешь?       — Будто по мне пробежало стадо баранов, — невесело пошутила она, но Астарион всё равно улыбнулся. — Сколько я была без сознания?       — Несколько часов, — ответил он. — Шэдоухарт заживляла рану. Лаэзель чуть не устроила истерику, заставляя ее лечить тебя самыми лучшими снадобьями и заклинаниями, потому что не желала, чтобы ты погибла. Впрочем, как и мы все.       Сильвия прыснула. Она отвела взгляд на секунду и вдруг заметила, как лицо Астариона переменилось. Он стал серьезным. Мрачным. Рук он так и не убрал, большими пальцами поглаживая кожу. В ее горле образовался ком. Сильвия готова была дать волю слезам.       — Астарион, я…       — Больше никогда так не делай, Сильвия, — строго проговорил он. Сильвия виновато улыбнулась, начиная кусать губы. После короткой паузы Астарион шепнул: — Я думал, что потерял тебя. Ужасно испугался… — Она подалась вперед, прижимаясь лбом к его. Астарион закрыл глаза. Тяжелый вздох сорвался с губ. — Я чуть не сошел с ума… не помню, когда последний раз так сильно переживал. — Сильвия ладонями погладила его по груди, желая хоть как-то поддержать и успокоить. Однако боль в боку напомнила о ранении, и она поморщилась, решая лечь обратно на подушку.       Астарион осмотрел рану, проверил бинты, а после накрыл ее одеялом. Столько заботы он проявлял впервые. В каждом прикосновении читалась искренняя любовь, а взгляд всё ещё переполнен тревогой. Сильвия нашла его ладонь, крепко сжимая в своей. Астарион устало улыбнулся, наконец немного успокоившись. Она жива, и всё хорошо. Уже завтра она снова будет на ногах. Снова будет рисковать собой и лезть на рожон несмотря ни на что.       Наверное, сейчас идеальный момент, чтобы признаться в чувствах, но он никак не мог собраться. Выразить любовь куда проще прикосновениями, поцелуями и взглядами, чем сказать об этом. Астарион убрал мешающие пряди золотистых волос с ее лба, когда Сильвия закрыла глаза.       — Останешься сегодня со мной? — хрипло спросила она, медленно, но верно проваливаясь в медитацию.       — Конечно, любовь моя. Спи, а я буду здесь, — шепнул Астарион, и когда она почти затерялась в снах, он тихо добавил: — я всегда буду здесь.

***

      Стыдно признавать, но лет десять назад Сильвия ни за что бы не подумала, что будет нравиться одновременно нескольким мужчинам. В академии она не придавала отношениям никакого значения, как другие девушки. Учеба заботила намного больше, как и древние свитки с заклинаниями. Может быть, по этой причине она и понравилась полуэльфу-магу, который никак не мог справиться со стихийными заклинаниями. Она прекрасно помнила, как долго он подбирал нужный момент, чтобы заговорить, как долго он ухаживал за ней и постоянно дарил цветы. Помнила все их робкие поцелуи и первые несколько неловких ночей, проведенные вместе. Нет, она не была ослеплена любовью, как он, потому что каждый раз напоминала себе, что по возвращении домой, во Врата Балдура, вся их любовь мигом пройдет, а отец ни за что не разрешит им быть вместе.       Расставаться было тяжело, потому что за несколько лет, проведенных в академии, они просто-напросто привыкли друг к другу. Однако сейчас она могла с уверенностью сказать, что этот опыт очень кстати пригодился, когда она оказалась за пределами родного дома. Первое время Сильвия, конечно же, не думала ни о какой любви, но Астарион ей сразу приглянулся. И, честно сказать, в сравнении со всеми мужчинами, что она видела на приемах и пышных балах, он был потрясающе красив. Таких, как он, за всю свою жизнь она не встречала никогда. Оттого было так интересно познакомиться поближе.       Астарион был далеко не единственным в их отряде, кому приглянулась Сильвия. Хоть он и не планировал никаких отношений с ней, он был крайне рад тому, как всё сложилось, и… не переставал время от времени ревновать ее к Гейлу или Уиллу. Уилл лишь поначалу интересовался ею, но Сильвия сама довольно скоро начала его игнорировать, а разговаривать исключительно по-дружески. Единственный, к кому Астарион не ревновал, — это Хальсин. Даже мысли в голове не возникало, что этот огромный друид положит глаз на нее.       Однажды вечером Сильвия, услышав предложение Хальсина немного поговорить, не подозревала ничего неладного. Она, как обычно, по-дружески улыбнулась и вскинула голову, чтобы смотреть в лицо друида, больше похожего на огромного медведя, чем на эльфа. Но с каждым новым словом улыбка на лице постепенно исчезала. Сильвия не могла поверить собственным ушам, которые предательски покраснели, стоило Хальсину сказать, что она буквально "пропахла" Астарионом.       — Погоди, ты предлагаешь мне… — Сильвия обескураженно похлопала длинными ресницами.       — Понимаю, это внезапно. Но я сдерживался, как мог, — Хальсин мягко улыбнулся, — и знаю, что это звучит странно, учитывая ваши отношения с Астарионом. Поэтому тебе следует поговорить с ним. Вдруг он согласится?       Она потеряла всякий дар речи, глядя на него. Так и ничего не найдя для ответа, Сильвия быстро направилась на другой конец лагеря.       Астарион валялся на подушках перед палаткой и увлеченно читал. Свет свечей мягко касался его волос и белой рубашки. Он, заметив эльфийку, отвлекся от текста. Сильвия села рядом. Без лишних церемоний рассказала всё, что только что услышала от Хальсина.       Дослушав ее до конца, Астарион громко расхохотался.       — А я всё думал, когда он решится!       — Подожди, — смутилась Сильвия, — ты знал, что он спросит?       — Ну... Я догадывался, что ты ему нравишься, — усмехнулся он, закрывая книгу и откладывая в сторону, — и что ты ему ответила?       — Что поговорю с тобой.       — Я на самом деле ничуть не против, если тебе хочется с ним развлечься, но только ответь мне честно на один вопрос, — Сильвия, которую возмутили его слова, нахмурилась и отвела взгляд в сторону. Астарион даже не придал этому значения. — Ты хочешь это сделать из-за того, что у нас ничего не было уже некоторое время? Неделю, если быть точным. Или больше?       Она вновь посмотрела на него. Астарион улыбнулся ей.       — Не знаю, сколько прошло. Я не считала дни, — едва ли не огрызнулась она, — и я не собиралась никуда с ним идти. И не согласилась бы, даже если бы дело было только в том, что у нас давно не было секса, — тихо проговорила Сильвия, — наши отношения, Астарион, особенные для меня. Они очень важны мне, и я не пойду к кому-то за легким наслаждением, чтобы только утолить свой… голод.       — Ой-ой, — протянул Астарион и погладил ее по плечу, — это серьезно. Но, честно говоря, спасибо. Мне приятно это слышать. Тем не менее, ты всё равно можешь пойти к нему и развлечься. Я осуждать не стану.       Сильвия, поджав губы, поднялась с места и молча ушла. Этот разговор разозлил ее. Казалось, Астарион не воспринимал всерьез ее признание в любви, ее чувства и слова. Обида сдавила всё внутри. Неужели он до сих пор ничего подобного не испытывал к ней? Неужели ее чувства на самом деле безответны? Размышляя об этом, Сильвия не заметила, как быстро оказалась на причале на окраинах лагеря.       Ночь прошла без сна, а наутро, возвращаясь в палатку, она увидела стрелу, под которой лежало письмо. Почерк Сильвия узнала сразу, поэтому с любопытством распечатала конверт.       «Не нужно было вчера тебя отпускать, Сиси. Я не думал, что мои слова тебя обидят. Я не хотел. Давай рано утром, ближе к рассвету, пройдем по берегу реки? Если ты не придешь, то придется выбрать другую тактику...»       Сильвия, прыснув, сложила письмо в карман и бросила взгляд в сторону палатки Астариона.       Рассвет только начинался. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, окрашивая рыжими оттенками небо. Прохладный ветер путал волосы. Она неторопливым шагом направлялась к берегу, заметив у воды Астариона, который подставил лицо солнцу и наслаждался теплом первых лучей. Услышав шаги, он повернулся с улыбкой на губах. Сильвия остановилась в нескольких метрах от него.       — Я уже думал, ты не придешь, — с волнением сказал он. Проведя рукой по кудрям, Астарион уверенно сократил между ними дистанцию. — Наверное, мне стоит попросить прощения.       — За что? — фыркнула она, скрестив руки на груди. — За то, что в очередной раз продемонстрировал, как тебе неважны мои слова и чувства? За то, что готов позволить мне пойти к другому в постель? Я знаю, что у всех разные представления об отношениях и то, какими они должны быть, не осуждаю тех, кому нравится… свобода, но я не из их числа. Как-то я привыкла к тому, что если ты кого-то любишь, то отдаешь всю любовь ему одному, — Сильвия не знала, что на нее нашло, и откуда взялось столько слов, но выговориться определенно ей не хватало. Астарион спокойно слушал ее пылкую тираду, поджав губы. — Я думала, что всё, что между нами происходит, важно и для тебя.       — Важно, Сильвия, — наконец серьезно произнес он, взяв ее руку. — И я не хочу это терять. Не хочу терять тебя, — Астарион ласково поцеловал тыльную сторону ее ладони. — Прости меня. Я не знал, что мои слова могут тебя обидеть. — Сильвия внимательно следила за каждым его действием, когда он сделал еще шаг, сокращая последнюю дистанцию. Сдерживать себя становилось всё труднее, как и дуться, когда взгляд рубиновых глаз так нежно ласкал ее. Астарион погладил эльфийку по щеке. — Мне давно следовало понять, что это не игра, но я всё еще не знаю, как правильно себя вести и что делать. Порой даже не задумываюсь о том, что говорю. — Он тяжело вздохнул. — Если бы ты всё-таки пошла к нему, я сошел бы с ума от ревности. Представил, что на его месте мог быть Гейл или Уилл, или еще кто-то... Я совсем не ценю то, что имею... Прости, солнце мое.       Сильвия беззвучно перевела дыхание.       — Разве я могу долго на тебя злиться? — тихо сказала она, и Астарион улыбнулся, целуя ее в щеку. — Ты должен понять, что я с тобой не только ради физического удовольствия. Я с тобой, потому что люблю тебя. Люблю каждую твою часть и хочу, чтобы тебе было хорошо. С самого начала у меня даже мыслей не было, чтобы использовать тебя ради секса. — Сильвия погладила его ладонями по груди. — Я помню, что ты мне говорил, и уважаю твои желания, поэтому если ты чего-то не хочешь, то я не побегу к другому, чтобы получить это.       Астарион наклонился, прижимаясь лбом к ее.       — Не понимаю, чем заслужил тебя… — шепнул он, и Сильвия не сдержалась, тотчас крепко его обнимая. Астарион уткнулся носом в тонкую шею. Цветочный аромат ласково защекотал ноздри. Он погладил эльфийку по спине, обещая себе, что будет более чутким и внимательным, что никогда больше не обидит ее.

***

      Всё вокруг залито багровой кровью. Тело Касадора, желавшего вознестись и принести в жертву семь тысяч душ, наконец лежало бездыханным на холодном каменном полу. Острый нож так и остался торчать из его груди. Бой вымотал их всех. Сильвия, запачканная в крови и грязи, с комом в горле смотрела, как Астарион упал на колени и заплакал. Сердце в груди разрывалось на куски. Отчаянный громкий плач эхом разносился по залу, заставляя сожалеть о сделанном выборе. Впервые она видела Астариона таким. Руки дрожали, когда она все-таки нашла в себе силы коснуться его содрогавшихся плеч, испачканных в крови бывшего хозяина.       Может быть, стоило позволить ему закончить ритуал? Позволить заполучить безграничную силу и дать всё то, о чем он так мечтал? Позволить ему стать тем, кем мечтал? Нет. Это неправильно. Каким бы тяжелым ни был этот выбор, но сохранить его душу ей важнее, чем необъятная сила вампира, не знающего голода. Всякое сожаление вмиг улетучилось. Сильвия опустилась на колени за ним и положила дрожащие руки на плечи. Астарион тотчас прижался к ней, разрыдавшись с новой силой, как ребенок. Горькие слезы капали на ее наручи. Ласково перебирая белые кудри, она желала отдать ему всю свою любовь. Даровать утешение и защиту. Отдать свою жизнь, чтобы он больше никогда не знал той боли, через которую пришлось пройти за две сотни лет.       Наверное, объятья подействовали на него, как лекарство. Плач вскоре сменился судорожными вздохами и тихими всхлипами. Его пальцы сминали ткань ее мантии, будто он хотел убедиться, что всё происходящее реально. Сильвия, прошептав заклинание исцеления, окутала его теплом.       — Давайте уйдем отсюда, — предложил Астарион, и никто не возражал.       Дорогу до «Эльфийской песни» они провели в абсолютном молчании. Сильвия старалась держаться рядом, но не навязывалась. Лаэзель и Уилл шли позади. Шум таверны привычно встретил их, а на втором этаже каждый ушел к своей комнате.       Сердце всё еще болезненно сжималось при виде того, как Астарион, понуривший плечи, тихо закрыл за собой дверь в комнату. Она не знала, когда ему станет легче, не знала, настанет ли это время вовсе, но сейчас лезть с разговорами точно не нужно. Поэтому с тяжким вздохом она направилась к камину, у которого часто читала.       Уже поздно вечером, прежде чем отправиться в комнату, Сильвия взглянула в конец коридора. Желание пойти к Астариону и поговорить с ним росло с каждой секундой. Однако вряд ли сейчас он захочет ее видеть. Покачав головой, она коснулась дверной ручки и вдруг услышала шаги. Практически бесшумные. Повернувшись, Сильвия увидела Астариона, который остановился в паре метрах от нее.       — Пойдем со мной, любовь моя. Я хочу кое-что тебе показать, — голос ровный и спокойный, как и всегда. Без всяких колебаний она вложила ладонь в протянутую руку. Тревога постепенно отступала.       В полном молчании они вышли из шумной таверны. По ночным улицам города лениво бродила стража. Свет в окнах медленно угасал. Теплый ветер колыхал листву деревьев. Сильвия послушно следовала за Астарионом, который направлялся прямиком на кладбище. Стоило им зайти за железные ворота и пройти мимо дома могильщика, она остановилась, не понимая, зачем они здесь. Уверенность, с которой он шел между надгробий и могильных плит, немного пугала. Однако, собравшись духом, Сильвия все же пошла следом.       Они забрели в ту часть кладбища, где уже давным-давно никто не был. Здесь царила абсолютная тишина. Плющ вился на стенах давно заброшенных склепов. На могилах росла трава, а каменные памятники уже рассыпались под тяжестью времени. Астарион встал напротив одного из них, что так же покрылся плющом.       — Кто здесь похоронен? — осторожно и тихо спросила Сильвия, начиная догадываться, что здесь мог лежать кто-то, кто был очень дорог ему в прошлой жизни. Может быть, жена? Или кто-то из родителей? Но Астарион ничего не ответил, лишь подошел к камню, убрал траву и ветки плюща. Сильвия, присмотревшись, прочитала его имя. Сердце в груди невольно сжалось, и необъяснимая тоска наполнила ее.       — Прошло почти двести лет с тех пор, как я проснулся здесь, внизу. Ни разу сюда не приходил, — наконец заговорил Астарион. — Мне пришлось пробить дыру в гробу и прорыть шесть футов земли пальцами. Когда я наконец выбрался, отхаркивая грязь и кровь, Касадор ждал меня. С того для я принадлежал ему. До сегодняшнего. — Он повернулся и заглянул в пурпурные глаза. Сильвия с сочувствием смотрела на него, поджав губы. Рукой коснулась его плеча, сжимая.       — И каково тебе чувствовать себя по-настоящему свободным? — ее голос слегка дрогнул. Она всё еще боялась и волновалась, что из-за прерванного ритуала Астарион возненавидел ее. В его руках могла оказаться безграничная сила, но она помешала ему, в решающий момент отговорив.       Астарион вздохнул.       — Захватывающе. И немного страшно. Знаешь, я почти два столетия чувствовал себя призраком того, кем был раньше. Того, кто был похоронен здесь. Теперь мне предстоит понять, кто я. — Сильвия начала нервничать пуще прежнего, ожидая, что он собирался сказать. Вампир тихо добавил: — и понять, чего я хочу.       — Чего же ты хочешь? — робко поинтересовалась она.       — Тебя. Я хочу тебя, — без всяких сомнений и колебаний ответил Астарион, взяв ее за руки. Наконец всякое волнение отступило. Сильвия, облизав пересохшие губы, мягко улыбнулась. — Я так благодарен тебе за то, что ты была рядом весь этот путь. Прошла со мной через все страдания, поддерживая меня. Заботилась обо мне. И доверяла… когда это было так глупо. — Он ласково провел большими пальцами по тыльной стороне ее нежных ладоней. — Сильви, моя дорогая, рядом с тобой я по-настоящему чувствую себя в безопасности. И что бы не ждало меня впереди, я не хочу… не хочу это терять.       — Не потеряешь, — выпалила она нетерпеливо, сделав шаг. Астарион с благодарностью улыбнулся. Затем отступил, вновь опустившись перед могилой. Кинжалом он убрал дату смерти. Пронаблюдав за ним, Сильвия села рядом, а на могилу положила одуванчик, что рос рядом. Астарион не смог сдержать смешка.       С минуту они молчали. Но тишина кладбища и ночи ничуть не смущала. Сильвия не хотела беспокоить Астариона, понимая, как ему необходимо умиротворение.       — Я слишком долго пролежал мертвым в земле. Кажется, пришла пора начать жить заново. — Он повернулся к Сильвии, вновь взяв ее ладони в свои. Перевел дыхание и уверенно сказал: — Я люблю тебя, Сиси. Люблю всё то, что между нами. Люблю каждую твою частичку. И безумно хочу это всё.       Она потеряла дар речи. Сердце в груди трепетало. Ей так не терпелось услышать его признание, что сейчас, кажется, она готова растаять. Пурпурные глаза засияли от счастья. А когда он потянулся за поцелуем, Сильвия не мешкала. Потянулась навстречу, желая забыться в блаженстве и окутать его своей любовью. Может быть, поэтому она так легко позволила себя толкнуть на мягкую траву и затянуть в новый, полный страсти поцелуй. Ни единой мысли в голове не осталось. Не осталось ничего, кроме сладкой истомы и любви, что они питали друг другу. Астарион настойчиво целовал ее губы, щеки, нос, затем наклонился к уху, вновь прошептал, как любит ее, и начал осыпать поцелуями тонкую шею.       Это была одна из лучших ночей, что они провели вместе. Сильвия забыла обо всём, утонув в удовольствии. Она клялась себе, что они обязательно всё преодолеют. Ничего больше не страшило, даже предстоящий жестокий бой с Абсолют.       Как бы ни была темна ночь перед рассветом, солнце всегда взойдет.