Не перелётная птица

      Да. Одно слово, способное обратить жизни людей в сказку или в самый худший кошмар.       “Да,” - сказал Тайлер. И со слишком большим удовольствием растоптал сердце Дилана на месте. “Да”, и человек, что и так казался нереальным, исчез насовсем. Слишком большая власть в руках глупца, в руках всех их, потому что никто не остановил его. Потому что никто даже не попытался. А он ушёл, не взяв с собой ничего.       И от этого становилось просто ужасно пусто на душе. Комната всё ещё выглядела живой: вот сейчас Лололошка бегает где-то, занимается своими делами, а ночью он вернётся. Весь в грязи, немного шумный завалится на кровать, не утруждаясь даже тем, чтобы помыть руки, и сразу заснёт. И утром всё начнётся сначала: учёба, работа, дела, и где-то в промежутках Лололошка смог бы уместить общение со всеми своими знакомыми.       Но сейчас всё по-другому. Ло не приходил в общагу уже почти четыре дня. Почти четыре дня от него ничего не было слышно. И даже в универе подкараулить его не удавалось, хотя посещаемость была идеальной. Как бы рано Дилан не приезжал в город, бывшего соседа застать не выходило. И это бы показалось смешным в любой другой ситуации, он бы подумал, что Ло-шка – человек-призрак. Не сейчас. Всё это больше походило на параноидальный бред. Брэндон говорил, что Лололошка упоминал несуществующих людей, но что если их чудно́й тоже был несуществующим? Может у них массовое помешательство?       На самом деле в эту теорию верилось легче, чем в то, что человек мог так просто испариться из жизни других, практически всех окружающих. По месту жительства Ло всё ещё числился в университетском общежитии, но как в таком случае его никто не видел? Лишь несколько раз он слышал о странном первокурснике, который постоянно зависал у бассейна. Надежда на то, что это был именно тот, кого он искал, быстро испарилась, не оставив и следа. Факультет парня не подходил, только если интересы Лололошки сменились. И снова промах, потому что Ника упоминала о том, что после единственного прогула, студент стабильно посещал пары.       И всё-таки всё слишком сильно напоминало глупую игру в прятки. Это дошло до Дилана через довольно большое количество времени, когда, благодаря поиску, он трёхкратно превысил свою норму слов. Лололошка просто надеялся, что его всё же кто-то ждёт. Даже если неосознанно. И почему он это делает, знать почему-то не хотелось. Хватало и тех фактов, что Ло-шка слишком умело прятался где-то под носом, в такой ситуации Дилана не удивило бы и то, что сосед и вовсе никуда не уходил, а всё время продолжал жить с ними. Хоть это и глупо, поверить во что-то такое было слишком легко, когда дело касалось Ло.       Но в блоке продолжало быть тихо. Они и до этого не были шумными, но теперь всё казалось каким-то незавершённым. Не хватало жизни. Не хватало маячивших на краю сознания передвижений. Не хватало видеть это слишком бодрое лицо в неописуемую рань или позднюю ночь, когда глаза просто слипались. Его в любом случае не хватало. И не одному Дилану. В этом можно быть уверенным.       Брэндон слишком очевидно был разочарован. Никто больше не подходил к нему по десять раз на дню, чтобы послушать о зале, тренировках, девушках и любой другой ерунде.       Карл. Было сложно сказать, что “Карл”. Он каждый раз виновато уходил в свою комнату, понурив голову. Это казалось странноватым, так как его вина была лишь в его собственной трусливости. И она навредит ему куда больше, чем кому-либо ещё. Тем более Лололошке или Дилану. Обоим всё равно, чувство вины не искупит саму вину, поэтому это просто бессмысленно.       И только Тайлер казался всем довольным. Жаловался на то, что Карл его будит, на то, что Брэндон очень шумный, но всё это и так было частью их быта в прошлом году. И было бы, если бы не поражающий всех первокурсник. Просто Тайлер не успел пожить с Лололошкой. Или действительно скрывал то, что последний чуть не раскрыл. От этого знания становилось не по себе. А напряжение росло, и бывшие почти друзья только перекидывались напряжёнными взглядами.       В целом, седьмой блок мужского общежития просто перестал жить. Жить-то там было и некому. Они просто самовольно выселили одного из студентов, даже не удосужившись сходить к управляющему. Тогда бы Ло-шку переопределили, но гнев ведь всё равно никуда бы не испарился. Просто сейчас к этому факту прибавлялось то, что один из жильцов седьмого блока находился непонятно где и коротал свои дни тоже неясно как. И вот это действительно должно было напрягать, но всем был важнее бамбук, несуществующие люди и “слежка”. А в последнем Дилан даже уверен не был, слова Тайлера звучали странно.       Но день проходил за днём, часы тянулись, а убеждение, что Лололошка и правда съехал крепло сразу во всех. Возможно, перерастая в недовольство тем, что даже не предупредил, у жителя первой комнаты так точно: он остался неподготовленным ни к тому, что больше никто не ворвётся в комнату, ни к тому, что завтраков, ужинов и других приёмов пищи больше не будет по его желанию, ни к тому, что Ло теперь тоже не будет. А он ведь имел право знать! Ну сказал, что ему плевать, что теперь, совсем игнорировать его мнение? Нет. Пожалуйста. Ведь если бы с ним считались, то сейчас бы всё было как обычно.

***

      Уведомление. Экран телефона засветился в темноте. “Ты знаешь, где чердак?”. Номер Ло. Дилан читает только через панель уведомлений. Не из гордости, просто к чёрту придурков, пишущих посреди ночи, ещё и пропавших почти на неделю. И он никогда не говорил, что будет читать чьи-либо сообщения.       “Я там живу, если что”. Ещё одно сообщение, ещё одна причина, почему он не спит ночью. Ему стоило бы научиться уважать чужое личное время, особенно отведённое на сон. В какой-то мере Дилан даже понял раздражение Тайлера, но не до той степени, чтобы выгонять кого-то.       “Ты имеешь право знать”. “Приходи, если хочешь”. Два подряд, без перерыва. Прошлые разнились по времени, будто отправитель собирался с силами, чтобы написать. Это же выглядело как отчаянная попытка добиться внимания. Игра в прятки. Дилан выиграл, 1:0 в его пользу.       И если спустя пятнадцать минут он начал собираться, то потому что с проигравших желание.

***

– Я думал, у тебя тут что-то типа твоего дома…. А это. Чердак, – тупо констатировал факт Дилан, когда оказался в новом обиталище Лололошки.       И обиталище - самое подходящее слово. Назвать это домом или чем-то ему подобным будет оскорблением даже самого плохого дома. Это просто типичный чердак-склад. Куча ящиков, сундуков и другого барахла. Несколько ремесленных столов, чуть меньше пыли, чем обычно в таких местах. Пожалуй, только частичное отсутствие пыли и показывало, что тут вообще бывали люди. А именно тут бывал он.       Лололошка стоял за верстаком, что-то упорно вырезая из дерева и скалачивая с другими деталями. Он казался разочарованным: опущенные плечи, сгорбленная спина. А может это потому что он высоченный и работать стоя неудобно. И если бы Дилан не подал голос, то его наверняка бы не заметили. Но наблюдать за увлечённым своим делом первокурсником нужно не сейчас. Не при таких обстоятельствах. Не тогда, когда они на холодном чердаке, где его по документам всё ещё сосед живёт последнюю неделю, потому что он буквально проспал момент его выселения.       Ло бросает своё дело, мигом оказываясь рядом. Только сейчас Дилан замечает, что он без очков, а на голове гнездо похуже, чем обычно. Но глаза кажутся уставшими, и он даже не старается просить прощения за то, что исчез. Он просто спрашивает, всем своим видом, можно ли ему. И Дилан не отвечает. Только сам притягивает его в неловкие объятия, хватая за плечи и жмуря глаза.       Они не цепляются друг за друга, хотя оба нуждаются в этой немой поддержке. Под рёбрами гулко стучит. В голове отчётливо отдаётся чужой пульс, не желая уступать место мыслям. Им слишком нервно находиться так близко друг к другу, но небольшое тепло, исходящее от чужого тела, почти вынуждает прижаться ближе на холодном чердаке. А может и не тепло, а то, что они пока не могут и не хотят разобрать.       Первым отрывается Лололошка, без желания, но по необходимости. – Ты теперь пыльный, – в подтверждение своих слов чихает, отходя на шаг назад, а потом возвращаясь к верстаку и складывая всё в сундук. Манит Дилана взглядом за собой, и тот не падает, но находится в невесомости тёмно-синих глаз.       То, куда он его звал, оказалось подобием гостиной. По крайней мере, тут было куда присесть, чтобы поговорить и обсудить всё. Хотя едва ли кто-то из них собирается говорить больше, чем они это делают обычно.       Первым нарушает молчание, как ни странно, Лололошка: – Я не знаю, как мне поступить. Я не могу просто вернуться, я же им мешаю, и тебе мешал. А сейчас - ты тут. И я не знаю. Да и тут оказывается неплохо жить, можно выходить через крышу и никому не мешаю, – последнее предложение звучит менее отчётливо, так как Ло сам понимает, как это звучит. Но его собеседник не цепляется к словам. – Только тебе решать, хотя без тебя стало уж совсем тухло. Карл вечно пялит на меня так, будто виноват во всех грехах человечества. Брэндону непривычно, что теперь его никто не слушает. Тайлер. Он ликует, – со скукой отвечает Дилан, его это по большей части не интересовало.       Долгие минуты тишины и молчания. Было слышно гул ветра над крышей и скрип антенн. Но они не мешали, просто скрашивали время. Они вдвоём сидят на каком-то диване, возможно, чуть ближе, чем позволяет личное пространство Дилана. Но это не волновало. Наконец Лололошка принимает решение. – Ты можешь остаться тут? В смысле, я могу обустроить тебе нормальную спальню, там с большой кроватью, от которой спина не будет болеть, интернет я тут уже подключил. Тебе просто нужны твои вещи и подождать дня три, это максимум, - всё это слишком щедрое предложение. Всё это больше, чем кто-либо смог бы предложить ему за всю жизнь.       Дилан не говорит “да”. В прошлый раз оно растоптало его сердце. Но он тянется к своему снова соседу, зарываясь пальцами тому в волосы, и обнимает. Не как того, без кого жить не сможет, но как человека, что является для него ценнее всех.       А Лололошка хоть и не перелётная птица, но знает. Его ждут. Дилан ждёт.