Проклятый король

Воздух тревожно гудел, налитые свинцом тучи тяжело нависали над улочками, а тишина, кажется, искрилась электричеством. Духота прошедшего дня нехотя сдавала позиции: ветер становился все капризнее и холоднее, неся за собой новые облака, испещренные полосами молний. Раскаты грома набирали силу, и казалось, что по небу возили грузные пушечные ядра, которые вот-вот разнесут все вокруг. Даже дышалось тяжело. Улочки вмиг опустели, а припозднившиеся гуляки спешили скрыться под ближайшим навесом: я видела, как торопливо парочка перебежала сквер, крепко держась за руки. Моим же рукам было суждено держать только креманку с клубникой в шоколаде, быстро отправляя спелые ягоды в рот. Десерт был ледяным: холод смешивался со сладостью, приятно растекаясь по языку. От вкусового удовольствия и будоражащей близости грозы по коже, благоухающей после горячей ванны, пробегала дрожь. Я невольно улыбнулась и только хотела потянуться за очередной ягодой, как рука, чье запястье окольцевали черные линии, перехватила угощение. Сукуна в сгустившемся мраке, от которого не спасали ни уличные фонари, ни тусклый домашний свет, выглядел призраком: белое свободно сидящее кимоно в пол оттеняло немного загоревшую кожу, расчерченную татуировками, оттого и выглядящую… инаковой. Строгий профиль на фоне грозовых туч смотрелся как нельзя выгодно, и я невольно прищурилась, разглядывая мужчину. Тот в свою очередь повернулся спиной к улице и откинулся на перила: его рост позволял без лишних движений легко покрыть узкое пространство жалкого балкончика. Сегодня у Рёмена была особенная аура, словно он достиг своей наилучшей формы, как игрок, вошедший в поток. Он прямо излучал силу, что ощущалось так же ярко, как и давление от грозы, которая вот-вот разгуляется. И сейчас, глубже утопая в кресле под пристальным взглядом его горящих рубиновых глаз, я в первый раз почувствовала, что потеряла дар речи. Какой жуткий вечер намечается, если у меня настолько отключается голова… — Растает, — напомнил Сукуна, лениво скользнув взглядом по клубнике. Я рассеянно посмотрела на ягоды и, покачав головой, отставила их прочь. Усилившийся ветер неожиданно ворвался в квартиру, приподнимая тяжелые полы мужского кимоно. Я невольно задержала взгляд на полоске обнажившейся груди, когда Рёмен потянулся. Заметив это, Сукуна слегка изогнул кончики губ. Такая его лукавая улыбка сильно отличалась от ухмылки и оскала, которыми он обычно одаривал сторонних наблюдателей. Такой лукавой улыбкой он делился только со мной. Не понимая почему, я вдруг смутилась и спешно отвела взгляд, прижимая похолодевшую ладонь к полыхающему лбу. Да что такое? — Что случилось? — со скрытой издевкой спросил Рёмен. Я чувствовала, как он подошел ближе, прибавляя к общему мраку тьму от собственной тени надо мной. Сердце колотилось в груди так сильно, словно хотело пробить дырку и скрыться под завесой летней грозы. Я же чувствовала себя лепестком, отчаянно вцепившегося в ветку хлипкого дерева самообладания, которую знатно потряхивает от урагана по имени Рёмен Сукуна. — Видимо, я сошла с ума, — распухшим языком едва пролепетала я. Я попыталась встать на ноги, но Рёмен был слишком близко: споткнувшись, я почти рухнула обратно, но Сукуна подхватил меня за талию. На его губах сохранился привкус шоколада, а на моих — сладость клубники: настойчивыми прикосновениями он умело смешивал одно с другим, отчего поцелуй становился все более глубоким. Мужчина направил мои руки вверх, и я с удовольствием запустила пальцы в непослушно торчащие волосы. В одно мгновение Рёмен приподнял меня за бедра и усадил себе на талию, не разрывая поцелуй. С большим трудом я отстранилась от Сукуны на первом раскате грома. Я громко дышала ему в губы, не стараясь скрыть приглушенные стоны. — Мы еще не начали, а ты уже готова кричать? — Сукуна покусывал мою шею, пока я выгибалась в его руках. — Сукуна, — прошептала я, и этот шепот был подобен белому флагу. Как будто это я его сдерживала, а не он меня… Как будто это он вел со мной войну… Как будто… Не знаю почему, но я как будто чувствовала себя перед ним побежденной. Словно рухнул последний заслон. Мне не хватало слов, чтобы играть с ним и провоцировать. Не хватало фантазии на грязные пошлости, за которыми я бы скрыла свой страх и неопытность. Чего мне точно хватало, так это силы воли, чтобы признать, что я окончательно и бесповоротно влюблена в мужчину, имя которого какие-то месяцы назад терпеть не могла. — О, повтори, — глаза Сукуны вспыхнули ярким пламенем, и он еще выше приподнял меня на руках. — Повтори, повтори это. Я отчаянно замотала головой, даже не заметив, как быстро мы оказались возле постели, а потом и то, как стремительно Рёмен разложил меня в центре, нависнув сверху. Рукава его кимоно растеклись по темному покрывалу, а края на груди провисли от позы, являя взору напряженный пресс. Я приоткрыла рот, чтобы сделать пару глубоких вдохов и вернуть себе самообладание. — О, нет, этого мне надо, — отрывистыми поцелуями Сукуна вновь сбивал нам дыхание. — Перестань прятаться от меня. Я не сдержалась и жалобно простонала в его губы, когда Рёмен решил полностью лишить меня воздуха. По телу Сукуны рябью прошла дрожь, и я вдруг осознала, что он похож на дикого зверя, замершего в напряжении перед прыжком на цель. За окном раздался очередной раскат грома, и я поняла, что сейчас я — безмятежное небо, а он — грозовой циклон, который хочет сокрушить свою обитель. — Сукуна, — имя своевольно сорвалось с моих губ, пока Рёмен поддевал края безразмерной футболки на мне и тянул вверх. Несмотря на привлекательный вид обнажившейся груди, Сукуна не сводил глаз с моего лица. Он провел грубой ладонью по шраму на щеке и крепко сжал подбородок. — Ты вся дрожишь, — Рёмен поднес мою кисть к губам и дразняще прошелся языком. — Я в порядке. Сукуна с минуту сосредоточенно вглядывался в мои глаза, чтобы убедиться в честности, а потом неспешно опустил взгляд. Соски давно затвердели от прохлады и волнения, и я невольно выгнулась навстречу мужским рукам. Моя грудь не была ни маленькой, ни большой, и сейчас ее полностью покрыли ладони Рёмена. Я нервно кусала губы, пока Сукуна аккуратно обводил контур округлостей. — Пожалуйста, будь со мной нежен, — едва слышно прошептала я, запуская руки в густые волосы, когда мужчина приник лукавыми губами к тонкой коже. — С тобой иначе я бы не смог, — только и ответил он, прежде чем мягко прикусить сосок зубами. Рёмен оттягивал нежную кожу, проходясь по чувствительной области шершавым языком. То, с какой аккуратностью Сукуна покусывал изнывающую по ласке грудь, путало мысли, а между ног становилось до неприличного горячо. Пока его рот пытливо исследовал область сердца, рука уделяла внимание другой стороне, покручивая сосок между настойчивыми пальцами и мягко массируя его вершину подушечками. Вдоволь наигравшись с грудью, покрасневшей от старательной ласки, Сукуна плавно двинулся ниже. Клыками он задевал чувствительную кожу живота, отчего я выгибалась над постелью. — Исполним твою фантазию, о которой ты заботливо рассказала мне на прошлых выходных? — приподнимая мои бедра и стягивая штаны, облизнулся Сукуна. — О боже. Я потянулась за подушкой, чтобы прятать стоны в ней, но руки Рёмена оказались быстрее. Он вышвырнул прочь все лишнее с постели, оставив только мое извивающееся тело в намокшем белье. Я с благоговением смотрела на гневно дышащего возбужденного мужчину, который нависал сверху. — Никакого бога, — процедил Рёмен, и я отчетливо увидела в глазах пламя его желания. — Никаких пряток. Хочу тебя слышать. Хочу. Тебя. Слышать. Я хочу тебя, понимаешь? Я успела только кивнуть, когда Сукуна с новой силой вдавил меня в постель под натиском поцелуя. Лодыжками я притянула его к себе, пока руками стягивала с плеч тяжелую ткань кимоно. Рёмен отстранился, но не дал насладиться видом, а быстро спустился к моим бедрам, закинув их себе на плечи. Большими пальцами он поддел тонкую ткань белья, опуская его ровно до колен. Приподнявшись на локтях, я успела увидеть, как повисла тонкая нить смазки, которую Сукуна разорвал языком. — Почему ты не снял… — непонимающе пролепетала я. — Молчать, — оборвал меня Рёмен. Грубый голос и нежность рук на контрасте с ним сильно возбуждали. В волнении я сжала простынь в кулак, глядя, как Сукуна задумчиво водит кончиком языка по губе. Я чувствовала жар его дыхания, опаляющего самое чувствительное место на теле, а слезы скапливались в уголках глаз. — Какая ты милая девочка, — вдруг улыбнулся Сукуна, блеснув глазами, — я еще не начал, но ты только сильнее потекла. Я нервно рассмеялась, спрятав лицо в ладонях. Неожиданно что-то влажное щелкнуло по клитору, заставляя меня вновь показать глаз. Сукуна поглаживал большими пальцами мягкую кожу в опасной близи от нервного пучка и довольно показывал язык. — Ну же, расскажи мне, как ты любишь, — Рёмен дразняще целовал бедра, намеренно удаляясь от столь желанного места. Я расстроенно простонала, на что мужчина только шире улыбнулся. Одной дрожащей рукой я опустилась вниз, пальцами собирая влагу и размазывая ее по клитору. Лицо Сукуны было так близко, что мои костяшки задевали его скулы. Рёмен жадно следил за плавной работой моих пальцев, а когда я другой рукой, запустив ее в колючие волосы, направила его к нужному месту, он послушно приник к верхушке клитора. Язык мужчины мягко прижался к набухшей плоти, а сам он поднял глаза на меня в ожидании пожеланий. — Пожалуйста, сначала медленно и невесомо, — смутившись, едва выговорила я, на что Сукуна сразу же отозвался легкими движениями. Я сразу же выгнулась ему навстречу и почувствовала улыбку мужчины. — А потом… потом… Я забыла, что хотела сказать, потому что прикосновения шероховатого языка Рёмена не шли в сравнение с тем, как я ласкала себя наедине. Я доводила себя быстро и по большой нужде — мужчина же явно торопиться никуда не собирался. Поудобнее устроившись между моих ног, он не отрывался от клитора, неспешно перекатывая его на кончике языка и попеременно спускаясь за смазкой, которую охотно смешивал со своей слюной. Глубокие хриплые вдохи сменялись стонами все чаще, и вот уже я сама подавалась бедрами вперед, насаживаясь на рот Рёмена. Сам Сукуна тоже становился все менее терпеливым и все более напористым: хватка на бедрах усилилась, а его язык брал сводящий с ума темп. Мои бедра на мужских плечах плавно покачивались, и я догадалась, что Рёмен трется возбужденной плотью о постель, пока ублажает меня языком. Я не сдержала стона от осознания, а Сукуна начал двигаться еще активнее. — Ты ведь на самом деле совсем не терпеливый, верно, Рёмен? Я расплылась в довольной улыбке, крепче сжимая волосы Сукуны. Мои пусть дрожащие, но дразнящие слова возымели свой эффект: мужчина резко прикусил налитый кровью клитор, отчего я вскрикнула и приподнялась на постели. — Ты забываешься, маленькая др… — на мгновение отстранившись, угрожающе начинает Рёмен, но я бессовестно притягиваю его обратно, не сдерживая еще одну улыбку. Впрочем, мужчина прекрасно знал, что сделать, чтобы стереть усмешку с моего лица. Сукуна умело чередовал темп, сначала ускоряясь и заставляя меня выгибаться, затем резко замедляясь и переходя на более легкие прикосновения, которые уступали место покусываниям. Я уже не стеснялась быть громкой и бездумно повторять “да” на каждое новое движение. Рёмен медленно раскалял меня до предела, а я стремительно таяла на его языке. Послышался треск белья: в попытках ухватиться за соблазнительно маячащее удовольствие я шире развела ноги, совсем позабыв о том, что Сукуна снял с меня не всю одежду. Я захныкала, когда Рёмен стальной хваткой зафиксировал мои ноги в одном положении. — Нет, не мучай меня, — прошептала я, будучи на грани слез. — Сукуна, Сукуна, пожалуйста… Я уже искренне пожалела о недавней колкости, но в то же мгновение вибрация от смеха Рёмена электрическим импульсом прошлась по коже. Снедаемое напряжение, стремительно распирающее клитор, приближалось к своему пику. По окну забарабанили первые крупные капли летнего ливня, и их беспорядочный темп вторил языку Рёмена. Мне было так горячо, словно я оказалась на огне — пытка выходила обжигающе сладкой. Я захныкала еще сильнее, когда мужчина ввел в меня один палец, плавно растягивая. Давление изнутри приятно дополняло внешнюю стимуляцию, и тогда я познала вкус ласки, от которой ты невольно начинаешь изворачиваться. Рёмен же крепко держал меня на месте, вводя еще один палец. — Сукуна, — отчаянно простонала я. В эту ночь его имя станет для меня новой молитвой. Смилостивившись, Рёмен взял языком нарастающий темп, который гармонировал с размеренными толчками пальцев. Свободной рукой он сжимал мою грудь, а я царапала его мускулистое предплечье. Оргазм обрушился на меня одновременно с завесой воды за окном, атаковавшей городские улицы. Я часто дышала, оглушенная приятной разрядкой, а глаза заволокло сладкой пеленой. Закусив губу, я, словно в замедленной съемке, наблюдала, как Рёмен выпрямился надо мной. Его грудь спешно поднималась, пояс на талии почти развязался, а из-под смятого кимоно внушительно выпирал эрегированный орган. Ткань на его кончике давно намокла, и я испытала непреодолимое желание попробовать эту влагу на вкус. Я с трудом подняла отяжелевшую руку, но Рёмен перехватил мою кисть. Я немного протрезвела от его бешеного взгляда, но не решилась даже двинуться под ним. — Блять, — выдохнул Сукуна, проведя рукой по и без того взъерошенным волосам, — ты хоть представляешь, как ты выглядишь? Я бездумно покачала головой, прижавшись щекой к простыни. В повисшей на мгновение тишине прозвучал раскат грома, а в свете молнии Сукуна выглядел, как темный бог: соблазнительно и опасно. Все еще одной рукой держа мою кисть, другой он дернул за пояс кимоно, и тяжелая ткань наконец упала. От вида сильного мужского тела дыхание снова сбилось. Напряженные мощные бедра обхватили толстые обручи татуировок. Черная краска была даже на основании члена, отчего я невольно улыбнулась. Взгляд скользил по аккуратной дорожке жестких волос внизу живота, которая вела к крайне агрессивно выпирающему стояку. — И как же я выгляжу? — я с трудом отвела взгляд от достоинства Сукуны и встретилась с его глазами. Он перекинул мою немного подрагивающую ногу, на которой жалко висело измученное белье, через бедро, вновь оказавшись в опасной близости от слабо пульсирующего клитора. Только приступать к главному он не торопился. Рёмен уперся коленями в мягкие ягодицы, а сам склонился так, чтобы головка его члена касалась моего живота. Направляя своей рукой, он положил мою ладонь на дрогнувший ствол. — Как сучка, которая давно меня доводила, а теперь отходит от оргазма, вкус которого у меня на языке, — хрипло, но четко проговорил Сукуна, а его пошлые слова сразу же возымели эффект, который не укрылся от его внимания. — Как мало тебе надо, чтобы потечь, м? Хотя, если честно, я тоже готов кончить от одного твоего вида сейчас. Его ладонь накрыла мою и крепко сжала член, сразу же набирая скорость. Щеки зарделись от ощущения упругой плоти под моими пальцами, которая жадно принимала уверенные прикосновения. Я завороженно смотрела, как Рёмен грубо ласкает себя нашими руками. Свободной ладонью он выдавил неизвестно откуда взявшуюся смазку на головку члена, которая с каждой секундой становилась все более насыщенного оттенка. Я попыталась направить руки к тяжело свисающим яйцам, но Сукуна лишь ущипнул меня за бедро, предупреждая не мешать. Он отпустил мою кисть, переплетая наши пальца, а сам, смотря прямо мне в глаза, массировал набухшую головку. Блестя от смазки, она выскальзывала из капюшона, а белесая жидкость уже показалась на кончике. — Когда я кончу в следующий раз, ты будешь сжиматься вокруг моего члена, — в экстазе прохрипел Сукуна, не сбавляя темпа и разбрызгивая сперму по моей груди и животу. Я зачарованно смотрела на мужчину, который быстро кончил просто от того факта, что я в его постели, и самозабвенно улыбалась. Мы все еще крепко держались друг за друга, так что свободной рукой я размазала семя по соскам, а потом, не раздумывая, запустила пальцы в рот. На вкус Сукуна оказался терпким и вязким, но жутко приятным, приятным настолько, что во мне вновь проснулся голод. Рёмен неотрывно следил за моими движениями, и, когда я сладко облизала подушечки пальцев, он повалился сверху, обрушиваясь на мои губы. В солоноватом привкусе его рта я узнала себя, отчего жар внизу живота постепенно усиливался. Однако мы не торопились, для начала смешивая остатки друг друга нашими губами. — Готова продолжить? — промурлыкал Рёмен, покусывая тонкую кожу за ухом. Вместо ответа я опустила руку на его член, не поникший даже после оргазма. Сукуна мягко подался вперед, потираясь о мою ладонь. Где-то на периферии затуманенного сознания заколыхалась тревожность: я видела и трогала член вживую первый раз, но и без опыта я понимала, что Рёмен немалых размеров. — Я немного боюсь, — тихо призналась я. Мужчина легко оттолкнулся, потянулся через меня к тумбочке и что-то достал. Резиновое колечко с выступающим язычком вдруг засветилось и завибрировало. Под экстазом от недавнего оргазма мысли с трудом вертелись в голове, медленно формируясь в выводы: виброкольцо? Сукуна купил виброкольцо, чтобы контролировать свой размер? Он сделал это, чтобы обезопасить меня от боли? — Я никогда не думала… — закусив губу, выпалила я. Сукуна заинтересованно склонил голову, дразня вибрирующим язычком мои влажные от спермы соски. — Что ты будешь таким заботливым… — с трудом закончила я. Сукуна даже взгляда не поднял от моей подрагивающей груди. Игрушкой он дразнил соски, а сам прокладывал дорожку поцелуев от ребер до лобка и обратно. Лишь когда я в неге закрыла глаза, он обронил равнодушное: — Я понимаю. Закатив глаза от его показательной сдержанности, я перехватила его руки, впиваясь когтями в покатые плечи, и притянула его для поцелуя. — Сукуна, я хочу тебя, — выдохнула ему в губы. Рёмен укусил меня за кончик носа и отстранился. Шорох фольги растворился в шуме грозы за окном. Окна заливало водой, отчего тени в спальне бесновались в хаотичном танце. В отблесках молнии грубые черты полностью обнаженного Сукуны завораживали: острые и четкие линии ожесточенного лица, поджарое тело, где каждая мышца была выведена рукой умелого художника, обнаженный член, подрагивающий от возбуждения. Рёмен растянул латекс по всей длине, а сверху надел кольцо, зафиксировав его чуть выше линии татуировки. После оргазма от ласк его языка я ощущала свое тело как-никогда более податливым и мягким, но даже так смутный страх боли щекотал подушечки пальцев. Сукуна развел мои ноги, вылил смазку на ладонь и мягко массировал клитор, понемногу вновь растягивая меня пальцами. — Блять, — тяжело выдохнул Рёмен, глядя, как я принимаю его ласки. — Ты гребаное проклятие. Я тихо постанывала от его пальцев, поэтому не обратила внимание на слова мужчины. Я задержала дыхание, лишь когда он пристроился головкой ко входу, а я невольно поджала пальцы на ногах: вблизи член казался слишком толстым. — Посмотри на меня, — отрывисто сказал Сукуна, переключая все внимание на свой властный тон. Рёмен накрыл мое тело своим, приникнув губами к шее. Я взволнованно обхватила его широкую спину руками, утыкаясь ему в плечо. Сукуна вошел медленно, но уверенно, и одновременно с первым толчком он вонзил клыки в мою шею. Выгнувшись под ним, я прижалась своим дрожащим телом к его напряженной фигуре, только вместо боли внутри царило приятное чувство наполненности. Место укуса на шее горело, но на фоне общей истомы это лишь больше возбуждало. Сукуна принялся жадно вылизывать израненную кожу и вместе с тем плавно двигаться. Кольцо приятно упиралось в клитор, когда Рёмен до обозначенного предела входил в меня, отчего я стонала так сладко, что сама от себя возбуждалась. — Сукуна, Сукуна, Сукуна, — бесконечно просила я, пока мужчина заставлял наши тела двигаться в унисон. Вместо ответа Рёмен опалял мою шею горячим дыханием, делясь сокровенными фантазиями о том, что и как давно он хочет со мной сделать. На каждую его пошлость мне хотелось ответить колкостью, но постепенно ускоряющиеся глубокие толчки выбивали из меня все остатки разума. Я видела в глазах Сукуны упование собственной властью надо мной и моим телом, видела все мысли, которые он позже мне озвучит во время бешеного секса на заднем сидении его машины. Позже я узнаю, что это была одна из редких ночей, когда Сукуна сосредоточенно контролировал свою необузданную натуру лишь для того, чтобы отдать мне всю нежность, на какую только способен. Позже я пойму, что похоть, с которой он будет трахать меня следующим утром на кухонном столе, — это неотъемлемая часть Рёмена. Давить, загонять, брать силой, подчинять — о, он покажет мне, как обманчив был наш первый раз. Но сейчас, несмотря на все грязные фантазии, Сукуна до пытливого нежен: единственная слабость, которую он себе позволяет — болезненные укусы на шее, которые лишь подчеркивают сладость этой ночи. Перехватывая под бедро, Рёмен почти до упора входит в меня, а потом двигается плавно, но быстро. Язычок кольца скользит по клитору, и я даже не успеваю сказать о близости к черте: оргазм накрывает меня так же неожиданно, как сильнейший раскат грома разбивает ночное небо за окном. Глаза Рёмена горят, словно угольки во тьме, и ему хватает пары толчков, чтобы рухнуть на меня, сотрясаясь от собственной разрядки. Я тяжело дышу ему в шею, пока наши переплетенные тела пребывают в плену у сладкой истомы. Подрагивая от удовольствия, ведь мужчина все еще во мне, я начала покусывать разгоряченную кожу, отчего Сукуна рассмеялся. — Ещё, — сорвалось капризное слово с губ, когда Рёмен неспешно и как-то с неохотой вышел из меня. — Ещё? — Сукуна блеснул глазами, но тут же облачился в напускное безразличие. Полностью обнаженный он еще больше походил на своенравного короля, который раздумывал сейчас о помиловании провинившегося слуги. Я села на постели вслед за Рёменом: мои лодыжки лежали на его бедрах, пока сам он стягивал наполненную белесой жидкостью резинку. — Хочу ещё, — упрямо повторила, закидывая лодыжку на плечо мужчины. — Твоя наглость, — Рёмен склонил голову, щекой потершись о мою ногу. Только его взгляд с каждой секундой становился все менее… доброжелательным. И меня крайне возбуждала мысль, что будет, когда лимит терпения Сукуны исчерпается. — Ты тешишь себя иллюзиями, будто я не найду способ сладить с ней? Не разрывая зрительного контакта, я протянула руку, взявшись за основание члена, вновь обретшего твердость. Рёмен подался бедрами вперед, выдавая свое нетерпение. — Конечно, нет, — Сукуна сам озвучил ответ на заданный вопрос. — Ты просто маленькая… Я первая подалась вперед прежде, чем он успел закончить. Первая прошептала слова, которые он хотел сказать. Первая начала поцелуй, спрятавший его удовлетворенную улыбку. Только Рёмена это не провело. Его не провело моя покладистое послушание, поэтому следующий оргазм я получила спустя полтора часа — и даже мольбы сквозь слезы его едва ли тронули. Не провели мои просящие глаза, когда я терлась о его бедро, лаская соблазнительно стоящий член руками. Несмотря на поддразнивания, Рёмен, как и обещал, в эту ночь сохранил всю нежность. Сначала он сладко мучил меня, но потом с упрямой настойчивостью доводил до яркого финала. С трудом отрываясь друг от друга, мы на мгновения засыпали от усталости, пока кто-то один не придет в себя и не соблазнится обнаженным видом другого. Я просыпалась от нетерпеливых укусов, а стоило мне протянуть руки навстречу — Сукуна неспешно соединял наши тела, жадно поглощая мои стоны. Он просыпался от поцелуев, которыми я покрывала дорожки татуировок и рельеф мышц — спустя пару минут я уже сидела на нем, беспорядочно повторяя его имя. Запах возбуждения, пота и нашей влаги смешивался со свежестью грозы, проникающей через приоткрытое окно. Грозы, чей душистый аромат остужал наши раскаленные до предела тела этой ночью. Я заснула под утро, неожиданно обнаружив себя не на кровати, а почти под ней. Покрывало, стянутое с постели, отделяло обнаженное тело от прохлады пола, а выложенные в ряд подушки мягко принимали уставшие мышцы в свои объятия. Сквозь накатывающий сон я почувствовала, как тяжелая ткань кимоно укрыла плечи и подарила тепло. Горячая рука обвила талию, а спина коснулась полыхающей жаром груди.