Я иду искать

                   Киоко нравилось это делать. А Наруто нравилось всё, что нравится ей.       Она занялась своим аккаунтом в Твиттер пять лет назад. Создала канал, где публиковала эстетичные фотографии и красивые цитаты. Делала это для себя, просто потому что такой формат ей нравился. Де Кюри не ожидала никакой популярности, подписчиков и фанатов, ожидающих её посты и пишущих комментарии о том, как сильно они скучали.       Она имела сто тридцать тысяч подписчиков, которым нравилось то, что она выкладывала.       С тех пор, как они с Наруто начали путешествовать, Киоко иногда выкладывала свои фотографии, но те, на которых не было видно её лица, фотографии поразительных пейзажей, ошеломительных исторических памятников, милых животных, коренных жителей Америки, вкусную еду, красивые растения. И каждый раз новая подпись.        Имя «Hirundo», означающее «ласточка», было узнаваемым.       Два года назад, когда аудитория была чуть выше ста тысяч, аккаунт стал закрытым, а Киоко тщательно отбирала тех, кто хотел подписаться.       «Если кто-то не боится вас потерять, оставьте его. Есть много людей, для которых жизнь без вас подобна смерти»       «Доверять тебе — это моё решение. Доказать, что я прав — это твой выбор»       «Помните, лучшие отношения — те, в которых любовь друг к другу превышает потребность друг в друге»       Ей это нравилось. Она это любила.

* * *

      Киоко резко открывает глаза и принимает сидячее положение. Она глотает ртом воздух, прижимает ладони к груди и не может начать нормально дышать.       — Наруто… — она вслепую находит его ладонь и крепко сжимает. Де Кюри сгибается, ей кажется, словно она сейчас задохнётся.       — Что? — Узумаки подрывается с кровати, он испуганно осматривается по сторонам, а затем, ощутив как крепко его ладонь сжата в чужой, оборачивается на девушку. — Зай?..       — Это он… — по её щекам текут слёзы, и она смотрит на него в ответ. — Он был здесь.       — Что? — Наруто скидывает с себя одеяло и двигается к ней ближе. Он тянет к ней руки, пытается обнять, но Киоко дёргается, отшатывается в другую от него сторону. Словно боится.       — Папа был здесь.

* * *

      — Киоко, ты видела его? — спрашивает Какаши.       Наруто не думал долго и сразу позвонил следователю. Они разбудили каждого и сказали спуститься вниз.       Время было четыре утра.       — Ты видела его? Лицо? Что ты видела? Конкретно.       — Хватит давить на неё, — цедит Наруто. Он приобнимает девушку и прижимает ближе к себе, поглаживая по плечу, поправляет съехавший с её колен плед.       — Я не давлю, — Хатаке вздыхает и трёт переносицу пальцами. — Просто пытаюсь понять.       — Если она говорит, что он был здесь, то это значит, что он, блять, был здесь! — повышает голос Узумаки. — И ещё это значит, что вы хреново выполняете свою работу.       — Киоко имеет признаки посттравматического расстройства и ей могло просто показаться, — говорит Какаши, и Наруто сжимает свою ладонь в кулак.       Его всё это до безумия раздражает, и он не собирается это скрывать.       — Я различаю когда правда, а когда признаки расстройства, — наконец тихо произносит де Кюри. Она крепче сжимает свои руки, пальцы которых переплетены в замок, и смотрит в пол. — Я знаю, что это было. Он мой отец, и я прожила с ним половину своей жизни, а три года провела в полном кошмаре. Вы действительно думаете, — наконец поднимает взгляд и смотрит Какаши в глаза, — Что я, имея такой опыт, — Киоко криво улыбается, — Не смогу понять и узнать о его присутствие?       Наруто крепко сжимает челюсти и отводит взгляд в сторону. Ему так хочется увести её отсюда, скрыть от чужих глаз, обезопасить от всех.       — Но ты уверена? — спрашивает Киба, и Ино тут же шикает на него.       Киоко опускает голову, закусывает губу и молчит почти минуту, прежде чем тихо вздохнуть и ответить:       — Уверена.       Какаши откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза.       — Как он мог проникнуть? — хмурится Сакура. Она мельком смотрит на сосредоточенное лицо Саске, который стоит рядом с ней, а затем смотрит на следователя, по губам которого легко можно понять, что тот говорит не слишком цензурные слова.       — Если вы не можете обеспечить здесь безопасное место для нас, — Наруто кривит губы, и Хатаке смотрит на него. — То я запрошу у прокураторы штата Аризоны сделать это. Ты понимаешь, что ещё чуть-чуть, и он бы смог что-то сделать? Он, чёрт тебя побери, убил человека. И этот ублюдок знает о том, что мы знаем, кто он. И что мы знаем, по какой причине он здесь.       — Мы можем включить Киоко в программу защиты свидетелей.       — Это может работать лишь на территории Японии, а, как ты мог заметить, мы сейчас в Соединённых Штатах Америки. Вряд ли Верховный Суд Токио решит настолько сильно заморочиться, что заставит Министерство Внутренних Дел переться сюда только для её защиты. Я сын Верховного судьи, Какаши, и знаю как всё это работает. Программа защиты свидетелей осуществляется во время или после судебных заседаний и только на территории страны, где они проводятся. Акуму Мори депортируют в Японию, если вы соизволите его поймать, и там будет проводиться повторный суд, но уже с ожесточённым приговором. Чем вообще занимаются полицейские, если преступник сумел попасть в мотель, который, как ты уверял, защищают? Объясни нам.       — Наруто… — Киоко обхватывает его кулак своей ладонью.       — Нет, не останавливай меня, — обрывает парень. — Он заверил нас, что всё будет в порядке, и нам ничего не угрожает. Однако Мори проник сюда. Он был в нашем номере, Киоко.       Де Кюри поджимает губы. Она знает, что Узумаки прав.       — Я поменяю сотрудников.       — И ты уверен, что это поможет?       Какаши ничего ему не отвечает, и Наруто знает почему: следователь не может гарантировать ему ни безопасность Киоко, ни других постояльцев.       — Ты подумай хорошо, прежде чем ответить мне, Какаши, — Узумаки крутит между пальцев ключи от машины. — Ты всё ещё не имеешь гражданства США и фактически являешься гражданином Японии. Если с Киоко что-нибудь случится, — он поднимает на мужчину взгляд, и все: Какаши, ребята и сбоку от парня сидящая Киоко — видят каким серьёзным он был. Наруто был напряжён, он не шутил и точно был готов идти по головам. Такой Наруто был способен уничтожить любого. — Если этот ублюдок прикоснётся к ней, то я заставлю тебя ответить за это.       — Я знаю.       — Ответ?       Хатаке выпрямляется в кресле, встаёт с него и отходит на несколько шагов.       — Я гарантирую обеспечение вашей безопасности.

       * * *

      — Но если ты только захочешь…       Де Кюри неожиданно поддаётся вперёд и обнимает Наруто. Она сжимает в своих руках ткань его футболки на спине, крепко обнимает, так сильно, что парень первые несколько секунд сидит в шоке и не двигается.              — Что с тобой?.. Я сказал что-то не то? — Узумаки аккуратно обнимает её в ответ.       — Всё хорошо, если ты рядом. Спасибо, что ты есть. Просто спасибо. Я не знаю что было бы со мной, не будь тебя, Наруто. Не думаю, что я осталась бы… живой.       — Не говори так. Послушай внимательно, хорошо? — он говорит ей в макушку и также крепко прижимает к себе. — Если вдруг… Если я исчезну из твоей жизни, Киоко, если со мной что-то случится или если ты решишь, что достаточно… Пожалуйста, запомни мою единственную просьбу: живи. Киоко, ты должна жить. Не ради меня — ради себя, — Наруто чуть отстраняется и берёт её лицо в свои ладони. Смотрит в слезящиеся глаза напротив и улыбается. — Ты не должна быть зависима от меня, милая.       — О чём ты? Я не понимаю…       — Ты цепляешься за меня как за то единственное, что держит тебя здесь. Но так не должно быть, зай. В конце концов, появится тот, с кем ты захочешь завести семью и провести своё будущее…       — Но… я не думаю, что…       — Поверь мне, — Узумаки мягко проводит большим пальцем по её щеке. — Нет никого, кто устоял бы перед тобой.       — Но ты… Ты оставишь меня? Ты собираешься бросить меня одну?       — Нет, ты что? Я всегда буду рядом, что бы ни случилось. Прослежу за тем, чтобы твой избранник превосходил все стандарты, а затем со спокойной душой отдам тебя в его руки. Я буду рядом, я обещаю. И сделаю всё, чтобы ты была счастлива.       — Не говори это так, словно прощаешься со мной.       — Я никогда не попрощаюсь с тобой, Киоко де Кюри, — он мягко целует её в лоб, а затем снова притягивает к себе и обнимает.       Никогда не попрощаюсь с тобой.

* * *

      Шикамару даже, кажется, привык к тому, что ночью Киоко приходит к нему.       Сегодня этого не случилось.       — Как долго?       Он оборачивается. Перед ним стоит Наруто, засунувший руки в карманы своих бежевых брюк, и совсем не выглядит довольным.       — О чём ты? — Нара щёлкает зажигалкой, и кончик сигареты становится красным. Парень выдыхает дым в воздух, приподняв голову.       — На обоях твоего телефона стоит фотография, — Узумаки подходит ближе, и они оба опираются руками о перила балкона. Шикамару хмыкает и ничего на это не отвечает. — Киоко выкладывала её в свой закрытый канал в Твиттере пару недель назад. Это фото сделал я и мне не составило труда узнать её. Поэтому спрашиваю: как долго ты следишь за ней?       — Хах, почему ты интересуешься этим? — он смотрит вбок и рассматривает чужое лицо. Наруто не смотрит в ответ, а только вперёд. — Боишься?       — Что ты заберёшь её? — Узумаки усмехается. — Нет. Киоко долго привыкает к людям, которые её окружают, и я знаю, что если ты предпримешь что-нибудь, то она мне об этом расскажет. Мне не составит труда уничтожить тебя. Даже если твой отец главнокомандующий флотом.       — Ты наводил на меня справки, — не спрашивает, а утверждает.       — Ответь на мой вопрос.       Шикамару делает затяжку.       — Мы были знакомы. Учились в одном классе. Я не знал о том, что происходило в её семье в тот момент, но она говорила, что чувствует себя одинокой. Чужой.       — Если вы дружили, она бы сказала мне.       — Она не помнит меня. Мы не дружили, скорее… иногда переговаривались, — выдыхает дым. — Киоко тогда нужно было с кем-то говорить, и она выбирала меня, — стряхивает пепел вниз. — Ей было не до отношений, а я… заинтересовался ей. Я любил наши разговоры. Киоко угасала, ей становилось хуже, иногда она просто приходила и слушала то, о чём говорил я, иногда мы оба молчали. А затем в один день она исчезла. Учителя ничего не знали, одноклассники даже не интересовались, и я был единственным, кто думал о том, куда исчезла Киоко де Кюри.       — И что дальше?       — Я использовал связи отца, чтобы узнать обо всём. Всё это время… все десять лет я знал о том, как она живёт. И создал ненастоящий аккаунт только для того, чтобы подписаться на неё. И сюда я приехал только потому, что знали где вы.       — Это смахивает на одержимость, знаешь?       — А ваши отношения на её зависимость от тебя, — тут же отвечает. — И что, по-твоему, хуже?       — Мы не встречаемся.       Шикамару вскидывает брови и поворачивает голову в сторону.       — Говорим это только потому, что по-другому невозможно, — продолжает Наруто. — Мы очень близки, и другие всегда предполагают, что мы в отношениях. Уговаривать их передумать — глупо. И муторно. Со стороны всегда кажется, что мы с Киоко встречаемся. И я правда люблю её, она — меня, но это любовь другого рода. Поэтому, если постараешься, — он отталкивается от перил и отходит на пару шагов назад. — У вас может получиться.       И, снова сунув руки в карманы, разворачивается и уходит.       Нара хмыкает и качает головой. Тушит сигарету в пепельнице и зажигает новую.       Кажется, он получил благословение.

* * *

      — В мотель невозможно было проникнуть, Какаши, — говорит мужчина.       — Но он всё равно смог.       — Тогда проблема могла быть и не в наших сотрудниках.       — Хочешь сказать, — Хатаке оборачивается к товарищу. — Что ему помогли?       Они стояли на парковке перед мотелем. Какаши пил коктейль, который заказал в закусочной.       Грейс Тёрнер казалась женщиной, потерявшей любовь всей своей жизни. Она несколько дней не выходила из своей комнаты и переживала внезапное горе и только недавно начала снова работать, пусть и больше не улыбалась.       Но что-то всё равно казалось подозрительным, и Какаши не был уверен, что именно. Словно Грейс что-то скрывала.       А может, ему кажется. Стоит ли посмотреть на всю эту ситуацию по-другому?       — Я уверен, что ему помогли, — отвечает полицейский. — Но кто именно — никто не знает, а тебе нужно это понять и как можно скорее, иначе проблем не оберёшься.       — Можешь услугу оказать?       — Слушаю.       — Найди информацию об этих Тёрнерах, — Какаши кидает взгляд в сторону закусочной, где через широкие окна было видно, как Грейс сосредоточено смотрела в свой телефон. Она подняла голову, осмотрелась и, заметив чужую слежку, убрала гаджет.       — Что предполагаешь?       — Просто найди мне что-нибудь полезное, — Хатаке не прощается и сразу садится в машину.

* * *

      — Pouvons-nous parler ?       Саске кажется Киоко надёжным, хорошим человеком, который вызывает доверие и даёт чувство безопасности. И она идёт за ним без вопросов. Хотя, возможно, ей не стоит так доверять никому из них. Её безопасность — дело первостепенной важности.              — Почему ты говоришь по-французски? — интересуется девушка, когда они останавливаются на уже «родном» для неё балконе.       — J'ai pensé que vous seriez plus à l'aise ainsi , — он отодвигает для неё стул, и, когда девушка садится, сам занимает стул напротив.       — Merci… de votre compréhension . Но ты можешь говорить по-японски, всё в порядке, — тихо говорит де Кюри и снова кутается в свой кардиган.       — Тогда перейду к делу, — Учиха переплетает пальцы в замок и кладёт руки на стол. — Проблема в Шикамару.       — В… Шикамару? Что случилось?       — Он мой лучший друг, а ты…       Киоко поджимает губы. «А ты незнакомка» — это он хочет сказать?       — … слишком хороший человек, — девушка удивлённо смотрит на него, а Саске продолжает, не обращая внимания на её взгляд. — Я хорошо его знаю и понимаю, какой он. Шикамару довольно закрытый, у него мало друзей, он редко с кем-то общается и почти всегда сидит дома, и работает. А ты другая, Киоко. Comme une fleur . Тебе нужна свобода, нужно быть любимой, и я не уверен в том, что он сделает это в той мере, в которой необходимо.       — О чём ты говоришь?       — Ты нравишься ему, и он настроен серьёзно.       — Что? — она приоткрывает рот. — Н-нравлюсь? Но он… кажется таким отстранённым…       — Он кажется таким всегда и со всеми. Но, поверь, он действительно что-то чувствует к тебе — я это точно знаю. Поэтому, Киоко, подумай дважды, прежде чем связаться с Шикамару. И ещё… Не думай, что мы все относимся к вам по-плохому. Киба тоже неплохой, но в последнее время, видимо из-за всего этого напряжения, он ведёт себя как придурок. Ты можешь не разговаривать с ним, но Сакура и девочки очень хотели бы с тобой общаться. Подумай об этом, — Учиха встал из-за стола. — Bonne journée .       И просто ушёл. После всего, что сказал ей, ушёл.       Киоко смотрела в поверхность стола внимательно, словно пытаясь что-то разглядеть. Голову занимало множество мыслей, всё смешалось, и хотелось, чтобы это прекратилось.              Внезапно раздался громкий сигнал. Синий «Мерседес», стоящий на парковке, начал мигать оранжевыми габаритными огнями. Машина сигналила очень громко, как обычно бывает, и Киоко поднялась с места.       Подошла к перилам и сжала их так сильно, насколько это было возможно. Она замерла, и тело словно приросло к полу. Резко стало тяжело дышать.       В голове в один момент стало пусто, как будто кто-то нажал специальный выключатель.       На капоте их машины огромными буквами было вырезано её имя в сокращении, которое она ненавидит всей душой, и которое использовал только один человек в её жизни.       «Кио».       А рядом стоял человек. В одной его руке нож, вероятно, тот самый, украденный с кухни, в другой — труп какого-то животного.       Он бросил этот труп на землю, к другому, уже лежащему на земле, и Киоко видела, что лежащий труп принадлежал птице.       Мужчина, чей силуэт она видит в ночных кошмарах, помахал ей рукой, и его взгляд был направлен точно на неё, на этот балкон, где она стояла.       Акума Мори развернулся и неспешным шагом пошёл вперёд, насвистывая мелодию любимой детской французской песенки.