Однажды в доходном доме

От южных холмов и до северных горных склонов, от восточных побережий и до западных степей — не существовало в тех краях мужчины знатного и не знающего о доходном доме Янь Хуа Чуань. Может и не каждый мог признаться честно, что мечтает там побывать, однако представься такая возможность, отказался бы только дурак. Хозяйка старинного доходного дома Чуань Цзэ — поистине загадочная женщина. Янь Хуа Чуань обрел такую популярность лишь при ней, и не зря. Прошлая владелица дома, мать Чуань Цзэ, с детства готовила свою дочь для будущей должности. Пока ее сверстницы развлекали достойных господ, танцевали и смеялись, их будущая хозяйка и госпожа усердно училась у лучших преподавателей наукам и искусству. По настоянию матери особое внимание уделялось управлению финансами, искусству переговоров и этикету. В старые времена доходный дом испытывал трудности иногда из-за жадности бывших хозяек, иногда из-за глупости или лени. Но мать Чуань Цзэ была намерена дать своей дочери лучшую жизнь и совершенно преуспела в этом. Янь Хуа Чуань уже больше десятилетия не имел себе равных. Внутренние убранства по роскоши и изысканности могли соперничать с покоями королей. Косметика и наряды покупались только у лучших мастеров, а украшения в совокупной цене были никак не меньше годового бюджета целого дворца. Но главным сокровищем естественно были куртизанки Янь Хуа Чуань. Двадцать две девушки, словно цветы на снегу, были чисты и изящны. Они поражали своими талантами и внешностью высшую знать, прославленных генералов, гениальнейших художников и поэтов. Ходили слухи, что и боги не могли устоять перед их нежностью и красотой. Как водится, и среди лучших всегда находятся те, кто на голову выше остальных. Вторая младшая госпожа Лю Цзи высоко ценилась за свой озорной характер и способность обратить в смех любые печали. Словно свободная от мирских забот принцесса, она могла рассуждать на любые темы с высоким достоинством и проницательностью нетронутого какими-либо грехами ума. Она уже перешагнула порог тридцати лет, но красота ее с возрастом стала лишь более утонченной. Морщинки у внешних уголков ее персиковых глаз выдавали смешливый характер, а открытый взгляд обещал подарить внутренний покой и гармонию любому, кто окажется удостоен ее внимания. Что касается самой яркой жемчужины доходного дома, первой младшей госпожи Хуа Се, так она была полной противоположностью Лю Цзи. Взгляд прекраснейшей из ныне живущих куртизанок был строг и властен. Весь облик был пропитан величественностью и некоторой долей надменности. Но, вероятно, так только казалось. Те, кому посчастливилось не только увидеть но и провести беседу с первой госпожой, по секрету рассказывали, как легко ее смутить и как очаровательно она при этом выглядит. Это было неудивительно – никто не знал настоящий возраст госпожи, но на вид никто не давал ей больше восемнадцати. Кто в таком возрасте мог до конца избавиться от юношеской наивности и неопытности? Харизма Хуа Се способна покорить даже самые искушенные умы. Если Лю Цзи брала умением помочь забыться и отпустить переживания, то Хуа Се умела по-настоящему решать даже самые сложные проблемы. Великолепно рассуждая об управлении государством, ведении войны, культивировании тела и духа, она покоряла мужчин далеко не только внешностью и другими женскими чарами. Откуда взялся такой самородок, пытались узнать многие, в особенности конкуренты. Даже люди с самым высочайшим статусом не всегда могли найти настолько умных людей к себе в советники, так где же госпожа Чуань Цзэ отыскала наставника для Хуа Се? Девушка такого возраста обладала складом ума, способным соперничать с лучшими военными стратегами своего времени, управляющими государственными делами и талантливейшими из мира совершенствующихся. Никто бы не удивился, если во время очередного ужина она бы вознеслась на Небеса. Первая молодая госпожа никогда не показывала своего лица. Ни во время танца, ни во время игры на пипе, ни даже во время частной беседы. Золотистая вуаль, расшитая жемчугом, придавала общему образу возвышенности и величия. Хотя Хуа Се и не могла похвастаться женственными формами, подобными фигуре второй госпожи, и никогда не показывала своего лица, однако же никто не сомневался, что первая госпожа – величайшая из красавиц. Попасть в доходный дом всегда было сложно, исключения не составляли даже богатейшие клиенты и постоянные гости. Договариваться приходилось в лучшем случае за несколько месяцев. Ситуация усложнялась и тем, что куртизанкам запрещалось общаться с мужчинами вне работы. Старшая госпожа Чуань Цзе с самого детства не общалась с мужчинами и своим подопечным установила такие же правила. Она искренне верила, что следование подобному укладу жизни составляет значительную часть успеха Янь Хуа Чуань. Исключение составляли четыре охранника, каждый их них поступил на службу с устоявшейся и доказанной репутацией обрезанного рукава. В начале своего пути Чуань Цзэ хотела бы иметь в подчинении лишь евнухов, но в конце концов пришла к выводу, что отсутствие одного важного органа никак не препятствовало дикой природе мужчин. Однако подтвержденные нестандартные увлечения направляли эту самую природу в безопасное для доходного дома русло. Запрет на общение с мужчинами действовал и для хозяйки, и прежде, чем перейти к рабочим отношениям, потенциальный клиент должен был выбрать и оплатить услугу через охранников, которые заранее тщательно проверяли гостей доходного дома на надежность и порядочность, часто пользуясь услугами частных сыщиков. Потому, бывало, переговоры длились довольно долго, также исключалась возможность поторговаться или попросить дополнительные услуги. Особая ситуация была у Хуа Се. Из-за самого высокого спроса один из охранников находился в личном подчинении госпожи. Он присутствовал при всех встречах куртизанки, внутри комнаты или же за дверью. И хотя прецедентов не было, однако, обладая таким сокровищем, расслабляться нельзя ни на секунду. Последние из жителей Янь Хуа Чуань – четыре молодых бутона, юные ученицы возрастом от двенадцати до четырнадцати лет. Две из них обучались лично у Хуа Се и Лю Цзи, и обе проводила все дни рядом с наставницами за исключением выездных мероприятий. Тогда девушки оставались под присмотром хозяйки и слуг. Госпожа Чуань Цзэ же в свою очередь обучала других двух учениц, воспитывая их сестрами – будущими хозяйками доходного дома. В свое время она решила, что так будет правильнее, и возможно девочек в будущем никогда не постигнет одиночество, каждый день неотступно следующее за ней самой. Ученицы хозяйки учились всему, что наставница была готова рассказать и показать, часто они помогали с небольшими поручениями. Например, расчертить таблицу в книге учета или поручить одному из охранников вызвать городского лекаря. Подопечные куртизанок обучались каждая на усмотрение своей госпожи, и потому их жизни отличались разительно. Ученица Лю Цзи вела жизнь праздную и наслаждалась детством, которое не смогла получить в своем первом доме. К счастью, родители продали девочку в доходный дом, и та наконец смогла узнать, что значит быть в безопасности и получать заботу. Ученица Хуа Се была сиротой, и воспитывалась священником при храме Сюаньчжэня. Когда священник умер от старости, новый настоятель сжалился над девочкой и отвел в Янь Хуа Чуань. Заплатив охраннику пару серебряных, он оставил маленькую Му Линь на усмотрение судьбы. Ребенку все равно было суждено оказаться на улице. Если она не понравится хозяйке, то хуже все равно не станет. Каково же было его удивление, когда позже охранник разыскал мужчину, и вручил золотой слиток. На вырученную сумму настоятель сделал в храме ремонт и установил табличку в память о своем предшественнике. Му Линь была не только подающей надежды красавицей, но и усердной ученицей. В отличии от ученицы Лю Цзи, она умела читать и писать, была усидчивой и внимательной. Хуа Се часто брала ее на свои встречи, чтобы та слушала разговоры с клиентами и набиралась опыта. Девочка была только рада, на ее губах всегда играла скромная улыбка, но не больше. Она боготворила свою наставницу, не желая расставаться с ней ни на миг. Она жадно внимала речам Хуа Се, восхищалась умом и умением вести беседы. Клиенты же часто оставались в восторге от такой преданности юного цветка и щедро одаривали Му Линь комплиментами под строгим взглядом Хуа Се. Хоть молодая госпожа была привязана к ученице не меньше, чем та к ней, однако боялась разбаловать ее. Так и жило предприятие Янь Хуа Чуань. Но был у доходного дома один секрет. О нем знали три человека: Чуань Цзе, Хуа Се и Лю Цзи. Если и был кто-то еще, то он успешно делал вид, что ни о чем не догадывается.

***

Никто точно не мог сказать, чьей именно идеей было организовать банкет в честь дня рождения градоначальника Хуа. И не просто банкет, а двухдневное празднество. Его главным украшением, подарком воистину достойным величайших господ, стал выезд дома Янь Хуа Чуань полным составом, за исключением разве что хозяйки и юных учениц. В первый день на грандиознейшем торжестве помимо самого именинника должны были присутствовать самые могущественные представители Призрачного города. Двадцать две куртизанки будут радовать господ своими выступлениями и нежным присутствием. Две молодые госпожи также покажут себя перед демонами, и это определенно будет главным гвоздем программы. Еще никто и никогда не мог позволить себе любоваться ими в один и тот же день. На второй день банкета, когда весь город будет праздновать день рождения Хуа Чэнжу на улицах, пускать салюты и петь песни, виновник торжества получит свой главный подарок. Беседа за ужином с легендарной Хуа Се – это развлечение под стать князю демонов.

***

Демоны, устроившие банкет, поняли, что не прогадали в момент, когда слуги вынесли закуски и был объявлен первый номер. Двадцать две прекраснейшие девы высыпали в центр главного зала Игорного дома, словно разлетевшийся бисер. Их наряды сверкали, подобно свежему снегу на солнце, розовые и желтые полупрозрачные ткани ханьфу переливались, подобно лучам, пляшущим на закатном небе. Девушки заняли позиции, и грянула музыка. Их танец завораживал, невозможно было отвести взгляд. И хоть сквозь алый занавес невозможно было определить, о чем думает градоначальник, никто не сомневался, что он смотрит. Такую красоту оценил бы любой, танец лучших куртизанок был определением изящества и грации. По началу нежный и медленный мотив задавал настроение волшебное и таинственное. Как только зрители оправились от первоначального шока и привыкли к неземному облику красавиц, вступили ударные, и музыка начала ускоряться. Замысловатыми узорами кружились кисти рук, обрамленные длинными, расшитыми золотом рукавами. Босые стопы, украшенные тонкими цепочками браслетов и колец, двигались стремительно и легко словно лепестки на воде. Перед глазами гостей развивалась картина столь изящная, и многим в тот момент казалось, что ради подобного зрелища не жаль было и умереть. В углу зала за небольшой ширмой сидели две молодые госпожи. На пипах они исполняли главный мотив, в то время как приглашенные музыканты подстраивались под их игру. В начале звучащие синхронно партии со временем начали играть в разнобой, будто соревнуясь и создавая напряжение. Стремительный темп подстегивал танцовщиц ускоряться все сильнее и сильнее. Сложные фигуры, которые выстраивались в танце, стали более хаотичными и вместе с тем более чувственными. У девушек раскраснелись щеки и покраснели уголки глаз. Но не только у куртизанок ускорился пульс. Демоны ни на секунду не могли оторвать взгляд от сцены, мышцы дрожали от напряжения. Но, наконец, мелодия стала успокаиваться, и зрители смогли выдохнуть, их позы постепенно расслаблялись. Два мотива музыки вновь подружились и заиграли в унисон, ударные усмирили скорый темп. Девушки мягко улыбнулись, и переглядываясь друг с другом, соединили левые ладони в центре, и идя по кругу, по очереди кланялись зрителям. Не прерывая своей игры, вторая молодая госпожа называла имя каждой кланяющейся девушки, хоть сквозь ширму она видела лишь общие очертания танца. Демонам хотелось кричать и хлопать после имени каждой девушки, но они не смели, боясь прервать столь невероятное выступление, вероятно самый красивый танец в их жизни. Когда поклоны закончились, девушки разошлись к столикам, стоявшим вокруг сцены, и музыка плавно затихла. Воцарилась тишина. Все ждали реакции хозяина праздника. Наконец, из-за алой ширмы послышались медленные хлопки. Это стало сигналом, и демоны разразились в аплодисментах и, хотя и хотели, но не смели кричать, боясь оскорбить юных красавиц. Девушки мило покраснели и принялись разливать вино гостям, завязывая легкие беседы. Спустя некоторое время, когда чаши гостей наполнились, из-за ширмы плавно вышла, словно ступая по воде, вторая молодая госпожа Лю Цзи. Под восхищенными взглядами, шаг за шагом, она грациозно поднималась по лестнице к алому занавесу, остановившись в шаге от того, чтобы пройти во внутреннее пространство. – Мой господин, сегодня вечером эта скромная Лю Цзи была удостоена чести заботиться о вас и развлекать. – Хотя слова девушки были кроткими и вежливыми, однако в уголках глазах сразу же зажглись искринки, а в голосе зазвучала толика озорства. Слуга, получивший безмолвный приказ, тут же поднес обитое бархатом кресло на верхнюю ступеньку и поставил его снаружи, подле входа за занавес. – Присаживайся. Расскажи мне о своей хозяйке. Другая куртизанка может и могла бы испугаться этого низкого, холодного голоса. Лю Цзи сразу поняла, что ее собеседник решил поддержать разговор лишь из вежливости, а сам он был погружен в свои собственные мысли. Но она не была бы собой, если безразличие князя демонов могло бы испугать ее. – Госпожа Янь Хуа Чуань почитаема и любима работницами доходного дома. Любая из нас считает ее второй матерью, а женщины мудрее и добрее вы на всем свете не сыщите, – Лю Цзи улыбнулась и, спустя небольшую паузу, рассмеялась будто бы своим мыслям. – Почему ты смеешься? – прозвучало из-за ширмы слегка заинтересованно. Лю Цзи чувствовала, как весь зал наблюдает за ними и подслушивает разговор. Ей не было неловко, наоборот, она наслаждалась вниманием и своей скромной победой. Сегодня она точно намерена разговорить загадочного господина и заставить его рассмеяться хотя бы раз. – Хозяйка Чуань Цзэ, хоть и великая женщина и я ее безмерно уважаю, но иногда ведет себя будто маленькая капризная девочка. Вы сохраните мой секрет, если я вам расскажу? – как ребенок искренне спрашивает она. – Сохраню. Но ты не боишься, что твой секрет услышат другие? Вот и все. Очередной господин клюнул на ее крючок. Сейчас он точно позовет ее к себе за ширму. – Я и не подумала об этом. Спасибо, что предупредили, – Лю Цзи нахмурила свои тонкие брови, и любой наблюдающий был в этот момент очарован ее ребячеством. И вдруг она звонко рассмеялась, – Ну, значит не судьба! Может тогда господин расскажет, что еще он хотел бы узнать. – Какие номера еще остались? Лю Цзи поняла, что рано обрадовалась победе. Хуа Чэн все еще скучает и, кажется, ждет не дождется конца банкета. Однако она не сомневалась, что танец девушек князю демонов уж точно понравился. А следующий номер обязан произвести такой взрыв, что Хуа Чэн не сможет уснуть в ожидании завтрашнего вечера. – Первая молодая госпожа Хуа Се представит вам свой новый танец. Я и сама его не видела, но когда госпожа Чуань Цзэ в первый раз наблюдала ее выступление на финальной репетиции, ей пришлось вызывать врача. Госпожа едва не лишилась чувств из-за разыгравшихся эмоций, – девушка повернула голову к ширме и заговорщически улыбнулась. – Не стесняйтесь позвать меня на помощь, если вдруг и вам поплохеет. – Хуа Чэн усмехнулся, и Лю Цзи вновь обрадовалась. Как так выходило, что этому мужчине удавалось так ловко играть ее настроением, а не наоборот? – Это все? – Остаток вечера наши девушки будут развлекать гостей, а я буду рада составить компанию вам. Что касается Хуа Се, вы вероятно знаете, что завтра вечер с вами проведет она. – Лю Цзи слегка склонила голову и перевела взгляд на свои ладони. Следующую фразу она произнесла полушепотом, – Первая молодая госпожа, несмотря на свой юный возраст, мне словно старшая сестра. Она придется по душе вам точно больше меня. Несмотря на смысл слов, они были произнесены с печальной улыбкой на губах. Конечно, такой прием можно было считать крайней мерой. Так изящно напрашиваться на похвалу хоть и эффективно, но в случае провала ситуация может резко стать неловкой. Но и тут Хуа Чэн выручил ее. Однако Лю Цзи не тешила себя ложными надеждами – в его тоне слышалась лишь холодная вежливость. – Скромность тебе не к лицу. Ты отличная куртизанка, – сухо произнес Хуа Чэн, и, судя по звуку, отпил вина. Поняв, что не справляется, Лю Цзи решила, что пора Хуа Се прийти к ней на помощь. Она поднялась с кресла. Внизу за ширмой пипа, все это время незаметно создающая атмосферу, умолкла. – Перед вами выступает первая молодая госпожа Янь Хуа Чуань, Хуа Се, – звонко произнесла Лю Цзи. Сев обратно в кресло, она вплотную склонилась к ширме и, не отводя взгляд от сцены, с улыбкой прошептала, – Мне кажется очень милым, что у господина Хуа Чэна и госпожи Хуа Се одинаковые фамилии. Лю Цзи выпрямилась, и стоило словам уложиться в головах всех их услышавших, как послышались первые высокие ноты флейты. На сцену выплыла фигура Хуа Се. За занавесом послышался скрип кресла – должно быть хозяин вечера наклонился вперед, чтобы лучше видеть происходящее. Лю Цзи приписала это себе маленькой победой. Все же предвкушение выступления составляет значительную часть его успеха. Кто-то из зрителей, не удержавшись, громко выдохнул. На середине сцены изящная фигура в золотых одеяниях широко развела руки, словно приветствуя всех присутствующих. И тут же резко ринулась в танец, и флейта за ней начала свою стремительную мелодию, ни на секунду не давая танцовщице расслабиться. Золотистая вуаль поднималась с каждый быстрым движением, жемчужины сверкали огнем, и никто не смел отвести взгляд, надеясь разглядеть хотя бы контур открывающейся длинной шеи. Белая словно нефрит, она притягивала внимание, чтобы спустя краткий миг вновь спрятаться за золотистой тканью. Если первый танец был великолепным, то этот должен называться не меньше, чем гениальным. Неужели человек способен так изгибаться и передвигаться так стремительно? Будто бы сама музыка управляла фигурой на сцене, резво кружа и кружа. Никто не смог бы сказать, сколько длился номер, но прекратился он все же слишком неожиданно. Было мало, хотелось еще. И хотя прошло не меньше половины горения палочки благовоний, но замершая в центре сцены девушка, казалось, совсем не устала. Величественная, она поклонилась зрителям, и, в этот раз не дожидаясь хозяина праздника, зал разразился овациями. Демоны выкрикивали похвалы, хлопали и топали. Другие куртизанки с гордостью улыбались – да, это наша первая госпожа, смотрите и восхищайтесь. Лю Цзи тоже улыбалась. Она, как и остальные, видела этот танец в первый раз, и пребывала в полнейшем восторге. Хуа Се ставила новый номер не чаще чем раз в год, и каждый из них был лучше предыдущего. Но сегодняшний танец – разве может существовать что-то более совершенное? – Господин, вам понравилось? Ей никто не ответил. Подождав минуту, она отвернулась от ширмы и вновь посмотрела на сцену. Хуа Се там уже не было.