Храни их, Город правдивых и отчаянных

– Я тебя вчера не застала. Во сколько ты пришел? – Где-то в полночь. Надеюсь, вы поели без меня? – Твой отец отказался. Не лег спать. Что вчера произошло?, - он сел за стол. До ужина оставалось три часа. – Ничего такого. – Откуда у тебя этот синяк?, - женщина провела по его виску. Он слегка сжался. – Да, так. Он дверь закрыл. – Да. Это он тебе поставил?, - Деклан слегка кивнул головой, - Ты на отца не обижайся. Он, наверно, хотел как лучше. Иногда приходится так сделать, если он увидел опасность. – Это было лишь бывшее дерево с напечатанными буквами. Они уже ничего не означали. – Для него это память. О том самом времени. – О, каком времени? – Да, неважно, - она откинула полотенце и взглянула в окно, - Кстати, заходил Билли. Он очень интересовался: как тебе на новом месте учебы? – Я скоро пойду к тётушке До, там его и встречу. – Он минут десять назад ушел. Может догонишь. Пока он со всеми переговорит, несколько часов пройдет. Юноша выпрыгнул из-за стола и пулей умчался вдоль по улице. На столе так и осталось стоять пустая тарелка. Мария была очень набожная и мнительная. Она любила ставить разную посуду под каждый прием пищи. На завтрак - плоские тарелки с тюльпаном, обед - глубокие и плоские тарелки с пионами, на ужин - глубокие без узоров. А на праздники появлялась тарелка с Девой Марией, а на Независимость - с большой Пасхальной лилией. Домочадцы были в недоумении по началу, но потом привыкли. Разнообразие каждый день. Деклан выбежал без своего пальто. Он знал, что кузен ещё недалеко. Привычка у Билли была такой сильной со всеми общаться, да и его знали многие, что было страшновато его выпускать в свободное плавание в большой мир. Пробежав несколько улиц, вспоминая обычный маршрут родственника, он его обнаружил. Молодой ирландец в новомодных брюках клёш и в жакете с белой рубашкой общался с Миссис Брю из другого района. Когда-то он помогал ей ухаживать за ее придомовой территорией: чистил трубы водоотвода, косил траву и такие маленькие дела, за которые он получал по фунту за час работы. Деклан, сам такого не ведая, решил прятаться за кустарником. Он не боялся брата, наоборот восхищался им. Да и в целом всей семьёй: отец, мать и четверо детей. О'Донован никогда этого не почувствует - общность с семьёй, поддержка не только богоподобных родителей, но братьев и сестер. Оставаясь единственным ребенком, он был поглощен несправедливым одиночеством. Лиам никак не мог скрасить это настроение. Они были разных возрастов и росли в разных условиях. Билли поклонился пожилой леди и направился дальше к своему дому. Жили О'Донованы и МаГи недалеко - в шести милях от друг друга. Генри МаГи был очень горд сыновьями: Билли и Томом. Оба красавца и умных, смышленышей. Сам отец семейства так их называл, а младших дочерей - Вивиан и Марию - душистыми лучиками стойкости. Почти все дети Генри выросли. Самая младшая - Мария, которой было семнадцать готовилась выходить замуж. Связывало эти две семьи женщины - Мария О'Донован и Фиона МаГи. Они родные сестры, но с разными интересами. Фиона хотела продвинутся по карьере и быть плохой женой и матерью. Планировала одного ребенка, а Мария наоборот и много ребятишек - это была ее заветная мечта. Но жизнь поменяла свои планы и обменяла деления и мечты двух сестер. Нельзя было сказать, что Фиона была несчастная в браке, в отличии от Марии, которая почти с ума сошла в своем желании иметь больше детей. Деклан проследил за братом несколько домов. Тот свернул в заросли около заброшенного дома, где его ждал парень. Худощавый молодой человек в бежевом костюме сразу выделялся на фоне любителей джинсов клёш. На его лице красовалось что-то противное. Деклан вглядывался в это и понял, что это были усы. Усы-моржи. Очень состаривающие молодого человека лет на семь. Билли подошёл к нему и пожал руку. О чем они говорили О'Доновану не было дано. Но даже со своим плохим зрением он хорошо узрел оружие - пистолет. Такие же как в фильмах про дикий запад - в вестернах. «Оружие? Зачем оно ему?», - подумал юноша и мимо проезжающий старый грузовик помог ему ответить на вопрос. «Тебе это должно помочь на марше. Больше не позволим этим мудакам на нас руку поднимать», - машина уехала и усатый парень, поняв, что громко сказал фразу, подправил галстук и затих. Билли с недоверием засунул оружие за ремень и прикрыл курткой. Они попрощались. Быть обнаружим при таких обстоятельствах было очень постыдным. Деклан выскочил из кустов и пробежал к перекрестку. Его брат все равно увидит, и он решил идти ему на встречу. Светловолосый Билли, засунув руки в карманы, только чудом заметил кузена. – Деклан? О, что ты тут делаешь? Мне тетя сказала ты отдыхаешь. – Отдыхал. Но узнал, что ты был. И хотел с тобой пообщаться. Мы уже четыре месяца не виделись, - смущенность и робость у него прошли. С братом он чувствовал себя в безопасности. – А, что случилось? Ты без верхней одежды и рубашка вся в колючках. Упал?, - юноша, подслушивая, даже не заметил, что вляпался прямо в кустарник с колючками. Он их не почувствовал. Желание узнать, что происходит вне его мирного и почти идеального мира, больше его притягивало. – Да, споткнулся. – Тебя никто не толкнул? Сейчас много молодых протестантов этим занимается. – Нет, нет. Ты идёшь на марш? – Конечно. Я - ведущий, - гордо проговорил парень. – Хорошо. Я, наверно, не пойду. – Если считаешь, что не справишься, то, конечно, не иди. Не мучай себя. Тебе нравится учится? Ты похоже первый из нас кто получит высшее. – Более или менее понравилось. Только привыкаю. – Если будут проблемы, то скажи. Мы решим эту проблему. – Да, да. Я понял, понял. Что если, что мне всегда помогут. – Наступают тяжёлые времена. Я даже не знаю, сколько это продлится. И закончится ли это благополучно. Деклан решил отклонить предложение брата зайти к нему. Он хотел обдумать вариант, что теперь он втянут в ситуацию склочного характера. Не могут ли родные люди подвергнутся опасности. Пока он находится в далеке от этого, ему спокойно. Школа Лиама находилась недалеко от дома МаГи. И время приближалось окончания факультативных занятий. Второй раз Деклан не хотел возвращаться домой. Даже не было события такого или фразы, брошенной невпопад, чтобы отбить у него желание идти домой. Но внутренний страх одолевал его. Его боязнь чего-то неизвестно давало о себе знать. Сидя на скамейке около ворот средней школы, он раздумывал: «Почему я не хочу домой? Где была моя ошибка? Я ведь все делаю во благо. Из-за одной и не моей оплошности я получил несправедливое наказание. Хотя может всё-таки я. Я нарушил наказ отца. Вошёл в его личную комнату. Но она была закрыта обычно, а сейчас нет. Что мне сделать? Как понять, чтобы исправить ситуацию? Конечно, здесь есть моя ошибка. Я взял тот журнал. Но я только прочитал обложку. Видно мне нужно извиниться. Бог все видит и говорит мне, что «не серчай на мать твою и отца твоего. Да нет злобы, нет ревности, нет обиды. Защищай мать твою и отца твоего, так как нет больше роднее людей у тебя и извинится можешь только в этом мире. Не вешай грехи, которые не принадлежат тебе, но защищай слабых, так как они не могут ведать в полной мере, что творят». Лиам был уставшим после обучения. Учения его совсем доконали, и он решил обмануть родителей и притворится больным. Увидеть брата ему было неожиданно приятно. Он давно ходил один до школы и до дома. Ему не хватало хоть кому-то пожаловаться о своих бедах. – Почему ты без пальто или куртки? Холодно ведь. Если ты простынешь, то Фрэнк никогда не просит этого, - они шли. Уже десять минут в тишине. Подросток чувствовал обиду за совершенное. Он никогда не считал Деклана чудаком. Скорее странным и отстранённым. – На улице не так холодно. – Пар идёт из-за рта. И ты весь покрылся мурашками. Думаю, что ты замёрз. А я должен перед тобой извинится, - всё-таки собрав волю в кулак начал Лиам, - Я не хотел, чтобы все так получилось. – Ничего. Жизнь не всегда будет приятной.