Храни их, Город правдивых и отчаянных

Королевский университет Белфаста неожиданно начал жить полной жизнью и уверенностью. Пора зачётов. Одни студенты думали как проведут рождественские каникулы, а другие - марш. Обе эти медали объединяло одно - сами студенты. Молодые, воодушевлённые, что все будет лучше завтра, что вчера. Даже не представляют как их мечты могут разбиться в пух и прах. Хотя это только страхи разочарования, которые ведут свой бой с надеждой. Лу была не в настроении. Она ничего не успела вне учебного курса. Ее плакаты не были сделаны, а Джерри уже требовал результат. «Человек, который и умеет балаболить, ничего не знает как делать руками», - ее нервы начали поджариваться. Да, Джерри ее «начальник» по студенческой партии, но его отношение к ней, ее морально убивает. Только зайдя в нужный корпус ее остановил молодой человек. «Лу, я тебе вчера послание оставил на столе, что нужно ещё три или два плаката. Не помню. Но они нужны сегодня. Ну, очень крайний срок завтра. Давай, поторопить. Времени осталось совсем немного», - махнул он ей и пошел на своим делам. Если спросонья у нее просто было плохое настроение, что сегодня надо выполнить много дел, то теперь оно окончательно пропало. Уйдет она в почти в полночь. Ей так показалось. Кабинет был закрыт и ее настрой превратился в гневную месть хоть кому-нибудь. По пути к посту охраны и обратно никого не было знакомых. Дверь поддалась и она бросила сумку на стол рядом с дверью. Окно было закрыто. В помещении стояла духота. Она открыла окно и сильный ветер снёс несколько листов бумаги со стола. Лу увидела готовые штендеры и записку о пополнении. Убрав с пола остальные листы. Она с большим удивлением узнала кто ей сделал такую услугу. Ее плохое настроение снялось одним движением. Ей хотелось петь и прыгать на месте. После первой пары первый курс согнали на интересное мероприятие. Отец Михаил хотел поговорить о возможных рисках на маршах. «Знаете, я был на вашем месте. Студент с горящими глазами на знания. И в мое время были всякие марши и демонстрации. Но мое поколение это пережило. Мы научились жить с теми, с кем, кажется, нельзя открыть рот. Они это переросли, и мы это переросли. И вам может казаться, что выступления несут только положительное, но это не так. Мы должны разговаривать на эту тему». Мужчина обвел всех взглядом. Сидящие студенты были протестантами в большинстве. Католиков было три раз меньше. Обе эти стороны скучковались рядом с друг другом. А потом разошлись по интересам. Некоторые общались с «друзьями из-за второй половины», но это больше похоже на «подай-принеси». Однако даже в такой парадигме были исключения. Агнус и его протестантский друг - Виктор общались на равных. Во всех переключения они участвовали оба. И услышать речь, где явно выделялись две стороны, было странно для них. Лу высматривала только одного. Деклана не было. Откосить не получилось бы. У университета была уже традиция всех новых студентов сгонять на такие мероприятия. Руководитель считал, что разговоры о важных проблемах молодых людей, через которых можно увидеть и их родителей, поможет повлиять на все общество. Дети будет доносить одни идеи, а родители, хоть не хотя, принимать их. Но старшее поколение уже более твердолобо. Оно ничего принимать не будут, если сами не убедятся в обратном. Сейчас молодой поколение более направлено на диалог, чем их родители, что давало большую надежду. Все попытки Лу не увенчались успехом. На десятиминутном перерыве к ней подошёл Виктор. О его симпатии уже можно спокойно говорить. Только заметив ее у двери, он был уверен, что она решила ответить ему взаимностью. Агнус же был более пессимистичен к ее появлению. Но решил подойти вместе с ним. – Здравствуй, Лукреция, - защебетал он. Агнус скривил лицо. Он терпеть не мог эти любовные тёрки. – Да, и тебе. Ты же на «Философии»? – А, мне. На «Психологии», - не надолго парень потерял самообладание, - А зачем тебе «Философы»? – Их здесь нет. Их не отпустили. Сказали, что какие-то вопросы возникли по зачёту. – Прям всех? – Агусь. А что такое? – Просто там учится парень. Он похоже моложе вас. Деклан. Темноволосый парень у него ещё каскадная короткая стрижка. Ещё он боится слово лишнее сказать. Постоянно глаза или в пол или на свою сумку. Кареглазый… у него глаза, как у оленёнка. Оленьи глазки. – А, Деклан. Да, я видел его вчера в театре. Он смотрел репетицию Шоу. Более-менее подходит под твое описание, - Агнус, как указкой, махал пальцем перед своим лицом. Его лицо было серьезным и милым. Девушка улыбнулась. Виктор был озадачен, - Вроде, вроде знаю. А что? – Если увидите его, то передайте мою благодарность. Если успею, то первая это сделаю. Она нахмурилась и быстро убежала по своим делам. Парни остались стоять на месте. Виктор потер руки. Он ощутил как копьё проникает в него. Он не ревновал ее к Агнусу, тот во всей ей не интересовался. Но новый конкурент на его пути ему не понравился. Парень не мог принять тот факт, что Лукреции он не понравился, что его злило и обессиливало одновременно. Дома Деклан проснулся от тяжело боли в виски. Он очень хотел спать. Такой резкий переход в режим дало свои результаты. Глянув на часы, он вскочил и стал судорожно собираться. Уже было около четырех часов дня. Он провел туалетные процедуры и, спеша, как только мог, одевался. «Опаздываю, опаздываю», - говорил он про себя, сваливая зубы. Сегодня и встреча важная. Он спустился в гостиную и, накинув пальто, выскочил на улицу. Мария сначала не могла разобрать, что происходит. Слишком много движений. Деклана не смутило время, только один из студентов похоже, что был на первом курсе, так как он видел его на посвящении. Этот студент уже вернулся домой. Жили они недалеко друг от друга. И он уже вел свору своих братьев и сестер на площадку. Тут реальность всё-таки помешала О'Доновану побежать на автобус и оказаться в неловкой ситуации. «Дорогой, уже поздно. Все уже закончилось небось. Лучше поешь. Весь день проспал», - сказала Мария, прижимая вафельные полотенце к груди. Юноша развернулся и направился к дому. Запах булочек с изюмом его не вдохновило на радость.