Храни их, Город правдивых и отчаянных

Дом МакГи стоял в приятном месте. Спрятанный за зеленной живой изгородью, дом был отдален от мирских тревог. Запах булочек с маком развивался на несколько метров. В желудке Деклана заурчало. Он хотел постучать в дверь, но что-то остановило его. Ему стало то ли стыдно, то ли обидно. Он не мог определить собственные чувства. После встречи с одногруппниками по параллели его стало трясти ещё сильнее. Страх неожиданность сейчас напал ещё больше. Юноша обошел дом и увидел Билли, рисующего на листе бумаги. Выглядел он опрятно и без синяков. Поджав голову, чтобы его не увидели, он пробрался к столику, за которым сидел кузен. Билли был так погружен в свое творчество, что не сразу заметил юноша. – Вот, бл…. Ты меня напугал, О'Донован, - парень убрал лист и выпрямился. В его глазах ещё было смятение и страх. Такой же, как и у Агнуса с Виктором. Но лицо Билли было спокойным, губы сжаты. Только глаза выдавали его. Деклан, который не любил смотреть в зеркала души, сейчас считывал все быстро. – Я хотел узнать: как ты? Вы попали в засаду. – Ты там был? – Мои однокашники там были. Все побитые, как собаки дворовые. А ты цел. – Конечно, я так просто не дамся, - Деклан вытер ладони об джинсы, – Я уж подумал, что от дядьки идёшь. Мне будет тебя не хватать, но это лучше, - юноша сел напротив. Нахмурив брови, он с непониманием посмотрел на кузена. Тот сплюнул в гладиолусы и, достав лист, продолжил рисовать. «Не просто же он так рисует. Запомнил что-то», - выделил для себя О'Донован. Подумав, что впал в немилость, он стукнул руками об колени. – Нет. Я отца не тревожу. Ещё целый семестр до лета. Надоело мёрзнуть. – Да, в Глазко ещё те противные морозы. К тому тебе нужно привести себя в форму, - в сад вышла Вивиан. Она грустно улыбнулась и скинула руки. – Ты снова плюнул в цветы, - прикрикнула она и кинула на брата ожесточенный взгляд. Она посадила эти цветы и очень этим дорожила. – Естественно, нет. Отстать, у меня важное дело. – Деклан, мне будет тебя не хватать. Жалко, что так произошло. Но там тебе будет лучше. – Где лучше? – В Глазко. – Фрэнк отправляет тебя учиться в Шотландию, - Билли поддержал сестру. Деклан сделался в один момент самым грустным юношей во всей Северной Ирландии. Он не мог поверить, что ему теперь нужно уехать в такую далёкую для него Шотландию, где не было ни родственников, ни друзей, ни знакомых. Совсем один. Самое худшее для него наказание. Он хотел заплакать. Но быстро взяв себя в руки, встал и поклонился. Также как он сделал при отце в инциденте с журналом политического взгляда. Ускорив шаг и улизнув уже как на два квартала, он остановился. Нервное напряжение, которое накопилось у него за этот день, превысило его моральные силы. Он начал бить себя по коленям. Да так сильно, что перестал чувствовать боль уже через пять минут. Теперь его ноги будут синими. После коленей он принялся за лицо. Многие проходили мимо и видели это истязание. Но сделав вид, что юноша просто сумасшедший, делали то, что Деклан бы никогда не простил - они уходили. Чувство одиночества захлестнуло его с новой силой. «Нет, нет. Мне послышалось, мне кажется. Он не сделает так со мной», - проговаривал он про себя. Один мужчина остановился и, оценив ситуацию, приблизился. Он так медленно возник перед юношей, что мог показаться страшным зверем. Устав, Деклан сел на маленький бордюр. «Зачем ты так? М, Деклан», - сначала О'Донован кивнул головой, что готов ответить на вопрос. Потом сжался, думая, что это его бешеный разум играет с ним. «Ну, Деклан. Что ж это такое?», - повторил незнакомец. Всё-таки подняв голову, юноша увидел мужчину среднего возраста в зелёном и с рыжей бородой. Он выглядел со стороны очень грозным, но в разговоре был мил. Пока мил. Голос как из сна: спокойный, убаюкивающий. «Я вас знаю? Не могу сказать, что мы знакомы», - ответил О'Донован с хрипотой. «Я - друг семьи. Я знаю твоего отца - Фрэнсиса. И тебя я помню. Ты был маленьким. Как ты вымахал. Что ты так издеваешься над собой? Ты же хороший мальчик», - да, действительно, мягкий голос. И с такой внешностью. Этот мужчина был больше похож на сказочного персонажа - Брауни или лепрекона. Может на его истерику и вправду прибежал защитник. Деклан рассказал все, что было на душе. Он представил все, как зеркало, на котором начали появляться трещины, но он ничего не мог с этим подделать. Выслушав, мужчина кивнул головой. Он только сказал: «Мир тебе, дорогой. Но там тебе будет лучше. Смирись со своей участью».