Таю под твоим взглядом (и̶ х̶у̶..)

Кареглазая девочка лет 16-17 со стоном разогнула спину, разминая затекшую руку, в которой держала серп. Тут же ее окликнула напарница. - Что, Лизка, устала? - А ты как думаешь? Мы тут с самого утра, а уже полдень. - Ладно, не ной, пошли, перекусим. Все равно сейчас перерыв. Старшая напарница смилостивилась, видя, что соратница сильно приуныла. Еще бы, работать 6 часов подряд без перыва, и так с рассвета. Девушки ушли. - Брат... - протянул колос пшеницы, который срезали несколько секунд назад. - Да? - прошелестел ему в ответ другой, пока еще не тронутый работницами. - Я буду скучать по всем вам... На большее растения не хватило, но это и не надо было: поле все и так поняло и печально зашелестело - те колосья, что еще росли, оплакивали погибших братьев, с которыми их связывало очень многое. Как-то раз прилетели птицы и начали их клевать, но растения храбро отбились, сплотившись. Да и чего только не происходило: и град был, и ливень, и даже болезнь как-то раз всех поразила, и ничего, справились. А тут пришли какие-то люди и устроили резню. Колосья несли потери, но не сдавались: они хлестали человечишек по рукам, ногам, спине, голове, пытались глаза выхлестнуть - все напрасно. ... Через несколько дней горестную песню траура по братьям, что росли и умирали вместе, и только редкие зерна, упавшие на землю, да короткие иссохшие остатки стеблей напоминали о тех, чья любовь будет жить вечно, но кому эта самая вечная жизнь не была уготована.