Рассказывает Ниндзяго-Сити

Наушники взлохматили короткие пряди смольных волос. — Хватит со мной спорить! — Поверь, я и не пытался! Подушечки пальцев быстро барабанили по клавиатуре телефона. — Почему ты меня не слышишь! Мне не нужна эта гребанная академия! — Это ты так с отцом разговариваешь?! Коул выдохнул, переступая порог дома после школы. Он бы уехал отсюда при первой же возможности, если бы не упертость отца пытаться всегда и везде контролировать сына. — Хорошо, мне уже все равно, поступай как хочешь, но учти я тебя предупреждал. — Пожалуйста, пап, давай без этого. Мы оба понимаем, как быстро ты меняешь свое решение. Лу не только умел заставлять беспрекословно ему подчиняться, но и воздействовать на всю эмоциональную составляющую сына. Его контроль был когда-то слабым и даже не проявлялся, но Коул перешел в старшую школу и Лу вздумал всерьез заняться будущим сына. Он наконец оправился от смерти жены. Мисс Мит должно быть уже давно позвонила отцу. Коулу не удалось спасти от нее беспроводные наушники, которые она изъяла на уроке, но гарнитура была еще с ним. — Ты избран, Коул. Закончить последний учебный год с каждым днем все больше оказывалась для Коула непосильной задачей. Отдушиной в споре с отцом каждый вечер о том, куда он поступит, в бесчисленных замечаниях от учителей, в, как ему казалось, незаслуженно поставленных плохих отметках и высоких ожиданиях ото всех вокруг, становилось спасение Ниндзяго-Сити. - Весь мир будет у моих ног! Где-то глубоко в душе у Коула затаилась непростительная благодарность Лорду Гармадону за его вечные нападки. Не будь его, не было бы и Коула. Не было бы его самой важной части в жизни, которая мотивировала его каждый день и формировала его индивидуальность. — Джей, я всегда знал, что ты пидор, но ты мог бы и не прижиматься ко мне так сильно, когда твой мех вспыхнул. — Эй, жестянка, что там под «Б»? — Ты как всегда оригинален в своем пиздеже, Кай! — Ллойд, шире лыбу, твой daddy это еще не конец света. — Спасибо, Ния, но я как-нибудь обойдусь и без тех факультета.

***

Друзей своих Коул любил просто потому, что они есть. Они легко могли разделить с ним заваренную домашнюю лапшу, нелепый подарок подаренный девочкой из начальной школы, а во время ночевок по праздникам и портвейн, хотя Коул с этим мог и в одиночку управиться. Они стали первыми слушателями его первой и последней песни «But I'm Hannibal», которую он записал будучи озабоченным тринадцатилеткой на подручных средствах. Тогда они еще не догадывались с какой техникой будут иметь дело в будущем. — Да она теперь от тебя не отстанет. — говорил Кай Коулу, суя в рот очередную чипсину, — Эта Мит заприметила тебя еще с начала года. И он был прав. На первом уроке у мисс Мит Коул сложил ногу на ногу прямо на парте, но кто бы мог подумать, что это было не лучшим способом для знакомства с новой преподавательницей. — Баккет, я сказала наушники! — Баккет, я добьюсь твое отчисления! — Баккет, остаешься после уроков! — Пусть Баккет нам скажет чему равен икс. Она послужила еще одной причиной строгости отца, а для него все попытками рассказать Лу о его геройских похождениях. — Прости меня, Мастер.

***

Коул не знал, чем обернется его признание. Он лишь ждал, притаив дыхание, наблюдал за насупившимися бровями отца, за напряжением в его лице, которая сменялась задумчивостью, а затем и вовсе нерешительностью. Коул смотрел, как у мужчины рот слегка приоткрылся, а взгляд стал совсем задумчивым, будто тот придался воспоминаниям. Несколько минут спустя Коул уже находился в объятиях отца. Таких тёплых и родных, будто весь мир заволокло куда-то вдаль, а эти двое находились под плотным одеялом, закрывающий их от всего мира, ведь не доносится до них шум метро и не догонит их суета будничней жизни.

***

— Я лишь хочу уберечь тебя от судьбы твоей матери. Она погибла спасая беззащитных. Но она не спасла мою душу от почернения. Она говорила, что прекратит. Но её сердце рвалось помочь всем. Абсолютно всем. — Но я сам решил пойти по этому пути, также как и мама!

***

Коул не любил это гудящее чувство внутри, когда он знал, что отношения с отцом не наладит. Он хотел сбежать, улизнуть, притвориться, что учится, но стал бы заниматься своим «хобби». «А как же папа?» Проживёт как-нибудь в ожидании Коула, в надежде, что тот исполнил мечты, в неведении лжи сына и радости, за то что он не погибнет где-то там, в западне очередного криминального гения. Коул раздражённо покачал головой и вдруг его глаза зацепили из всей гущи однообразной массы её. Её, которая всегда умела поддерживать, улучшать его мрачное настроение, умела заставить его забыться, как-будто не было больше проблем. А сейчас она стояла такая яркая, даже какая-то чудна́я, как не всем по́нятая инсталляция сумасбродного изобретателя. Она была его и ничей больше, все это знали и не смели к ней приближаться, ведь она не могла принадлежать никому кроме него. Коул протянул к ней руку и нажал на кнопку. Колонка заиграла. Его колонка заиграла. И все стало забываться.