Рассказывает Ниндзяго-Сити

Они с Коулом познакомились на Турнире Стихий. Её стихией был ветер и в первую их встречу на судне она не показывалась никому, одетая в рваные джинсы и рубашку, неприметно сидела в уголке, уставившись на экран своего телефона. Кимоно, подстать ей выдали только по прибытию на остров Чена и была она идентична тому, что дали ниндзя. Она была совсем неопытной в сражении и бою девчушкой и выбыла на первом же испытании. Тогда она надрывалась, кричала на Чена что-то про обещания и обучение, но в последний миг заядлый Мастер с возгласом: «Останется только один!» спустил рычаг, а она провалилась в бездну. Коул, когда оказался с проигравшими турнира на лапшичной фабрике, увидел её бледной как смерть, исхудавшей ещё больше, в оранжевом комбинезоне который висел на ней мешком. Коул был даже удивлён, что все пленники проникли и сбросили заметный вес в таком Богом данном месте. Но вскоре он понял всю серьёзность проблемы. Первый диалог с ней у Коула был после того, как он сумел найти Зейна, тогди они шли в самом конце колонны, в подземельных тюрьмах острова. Там она и поинтересовалась кем ему является это существо. Спросила она это, поддавшись возгласу любопытности, но потом ей овладела робость от резкости ее же натиска, когда она столкнулась с вечно хмурым взглядом Коула. Но Коул решил не посылать ее и не отмахиваться от за навешивание на его брата ярлык «существо», заметив стыдливо отведенные глаза. Впоследствии он ни разу не жалел о том, что решил не провоцировать судьбу на заведение новых недругов. Она всегда говорила тише, чем положено, тем самым заставляла Коула напрягать слух, а иногда он и вовсе возмущался ее не громкости и глотании окончаний слов, и спустя годы их встречи эти ее привычки сохранились с ней. Зато изменилась ее внешность: тело будто стало более натренированнее и подкачаннее. Он заметил это, когда они встретились в универмаге. Она тогда была в футболке, а при его, как бы невзначай брошенных расспросах стесненно улыбнулась, быстро ответив о занятиях боевыми искусствами, безо всяких подробностей. В тот момент Коул почувствовал легкий укол обиды, ведь как-то приглашал начать заниматься к ним в монастырь, а еще лучше — раскрыть ее потенциал. Хотя он додумывал ее не приход тем, что она могла счесть его приглашение за вежливый тон манер. Коул сам не понял как их отношения затянулись, не понял, как после победы над О́ни решил предложить ей продвинуть их отношения на новый уровень, не понял, как привязался к ее привычкам сгорбливаться над лаптопом, к ее небрежному пучку на голове, к ее привычке всегда закатывать глаза и к ее пошлым шуточкам, контекст которых поначалу его отпугивал. Коул не понял, как очутился в путах этой на первый взгляд блеклой и неприметной девчушки, но такой яркой и незабываемой внутри. Ее образ навеки запечатлелся в ее подсознании. А сейчас, когда он полез к ней за поцелуем в его каюте, на Даре Судьбы, она попыталась отстраниться, разрыдавшись. Отвратительное чувство собственной ничтожности и глупости душила ей глотку, гнетало, как оскорбленное чужое достоинство. Она всегда была из тех, что из-за чувств других задавливали в себе свои. И это случилось вновь. Вновь случилось недоразумение, из-за которого она несколько месяцев терзала себя. До встречи с Мастером Ченом, после которого ее пригласили на его остров, она разбилась изнутри. А все из-за немощности в собственной стихии, в собственном даре и одновременно проклятье. Несмотря на то, что в Ниндзяго было создано никакой не теорией взрыва, о которой многие говорили, но отрицали религиозные фанатики, людям было чуждо видеть то, что не поддавалось логике, а в особенности детям, которые готовы были в любой момент насмехаиься. А после появления ниндзя многие еще пытались растолковать их природу, ссылаясь на всякого рода спецэффекты на сцене. Тогда ей было 16 лет. Она все ещё не могла контролировать свою силу. У неё был друг — Стив, который обажал принижать всех, бросая, что все он делает любя. Растаптывал он своих друзей любя, тыкал всем их ошибки в лицо любя, оскорблял близких людей любя. И с ней он то же дружил, любя. Но ещё больше Стив это проявил в ту ночь, когда остался с ней в одной комнате, в полном подростками доме, где проводилась прощальная вечеринка для их друга. — Нет, с-стой!.. — она не знала сопротивляться или отвечать, а может просто промолчать, позволяя ему все, что желало его нутро. — Тише…а то нас услышат… — руки Стив уже находились там, где положено не было, залезая под футболку и топ, обводя каждый изгиб позвоночника, пока колени пристраивались по обе стороны от её бёдер. Он вёл, а она неосознанно противилась. — Так поступают все взрослые люди. Если не я, то кто же тебя такую научит? — она сглотнула. Поддалась, перестала противиться тому, как он хватал её за грудь. Стив полез ей в рот за влажным, долгим и пошлым поцелуем, которым можно было начать движение. Которым можно было заставить её вскрикнуть, когда он стиснет её груди в своих руках. А после заставит ее прогнуться в три погибели с влажными стонами, но не выходить из него, а еще больше принимать его, надрываясь. Надрываясь из-за ее первого раза с ним. Томный вздох — темп увеличился. Несдержанный, стыдливый стон и Стив ее растягивает. Мольба — начинается второй раунд. Желание и очередная финишная прямая затуманивают рассудок, облизывают их с ног до головы, как Стив облизнул её от щеки до виска, от ложбинки и до соска, как теребил и очерчивал круги вокруг этого самого соска и как резко, совсем неожиданно взял в рот, вцепившись зубами, пока она стонала от боли, как до крови он истезал её губы, до боли искусывал ей шею, как шлепал по ягодицам до красноты. Толчки Стива становились все быстрее, ее оголенные бедра покачилвались в ритм, а сердце упало куда-то вниз и словно оказалось в месте, где у обычных людей находился мочевой пузырь. И она не представляла, что вернувшись домой, придётся обливаться не тёплой водой в ванной, а ледяной водой в душе и кровавыми слезами. — Что случилось? Тебе плохо? Рука Коула машинально потянулась к ее макушке, желая погладить, успокоить. А она просто рыдала, ничего не сказав, не объяснив, пока он пытался выйти из состояния оцепенения. — Й…я тебе солгала… — вновь безудержный рёв, всхлипы. Коул удивлённо хлопал глазами, до тех пор пока не попытался обнять её в попытке утешить. Но она дернула плечом, отстраняясь. — Й…я не.не ходила на занятия по…по боевым искусствам… Это…это была Скайлор… — она закрыла лицо руками, прижимаясь спиной к стене каюты, — Я видела Мастера Чена ещё до турнира… Й-й… Я… Он сказал, мне, что обучит… и я научусь управлять с-силой… Но он исчез… Мне помогла Скайлор… Коул переваривал услышанное насупившись. Смотрел сквозь неё, сквозь деревянную стену, размышляя. Но вскоре он, с добродушием улыбнувшись, положил руку ей на плечо, взяв за подбородок, вынуждая ее встретиться с его тёмными, но совсем ясными, как чистое небо глазами. — Ты из-за этого так переживала? Это все? Она скатилась вниз по стене, поддавшись новой волне слез. Коул не поспел за ней, оставшись стоять на месте, пока девушка переступала через себя. — Я больше не могу так… Й-й-я должна рассказать… Прости, я не хотела, ч-чтобы все так вышло, — Коул ждал, не перебивал, его уши навострились и он замер в ожидании. Он терпеливо считал секунды, которые перетекли в минуты, тишину которых прерывали громкие всхлипы. — Я люблю Стива. Она зажмурилась, произнеся роковые слова. Зажмурилась от стыда, закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть его, Коула, его глаза, которые били по самому больному. По ее неисправимой и сейчас уже ставшей лживой натуре. — Чего? Она прижалась колени к груди. Сейчас загремит буря. Она опустится на самое дно, окунувшись с головой в грязь. Предаст дорогого человека. Человека, за которого она пряталась во время сражений, за спиной которого она находилась, когда он заступался за неё перед остальными, которому рассказывала о личных переживаниях, который доверял свои самые сокровенные тайны, с которым неустанно шутила и который не отказывал в помощи. — Тот Стив, который всячески тебя оскорблял, когда видел, что рядом с тобой я? — начальный этап — гнев. Коула трясло от злости. — П-прости, — она ринулась бежать из помещения, оставив Коула одного. Оставив Коула в темноте.