Рассказывает Ниндзяго-Сити

С тех пор как Ву забрал своего брошенного племянника к себе, отдуваться за него всегда приходилось Каю. Ллойд был ещё ребёнок, которого следовало как следует раскатать который любил нашкодить и строить невинные глазки перед дядей. — Агх! Твою мать, Джей, почему я должен?! Сегодня твоя очередь и вообще присматривать за ним… — Извини, конечно, Кай, но ты вынудил меня ехать к родителям за металаломом, когда спалил наши тренажёры! Мы не миллионеры, не надейся! К тому же не занят сейчас только ты. Это было унизительно. Кай был вынужден выслушивать упрёки от Джея. От Джея! Мир катится к чёртовой матери, а все потому что некому присматривать за маленьким монстром. Ниндзя никак не мог представить как же сенсей собирается исправлять сына самого Властелина хаоса, который в придачу и вырос среди таких же гаденышей, как он. — О Первый Мастер, почему я все ещё жив… Кай должен был опозориться перед смеющимися в голос подростками, которые еще и на видео снимали похождения Ллойда. Если это можно было так назвать. Ллойд буквально сел в лужу возле детской площадки, что-то крича про конфеты, накуксившись, шлепал мокрыми ногами грязную лужицу. Только чувство долга и ответственности заставили его не свернуть тут же с дороги. — Так, все, разойдитесь, не на что тут глазеть! Убрали камеры. Пацан, ты меня не слышишь, телефон убрал! Быстро удалили все, что сняли, или родителям позвоню! Каю с трудом удалось отогнать зевак, а после и тащить Ллойда за руку на мотоцикл. — Не хочу! Они все мои конфеты забрали, а мне на них денег дядя дал! — Они, что тебя обижали? — А ты не видел! Они все смеялись надо мной! Кая виновато косился на ребенка сверху вниз. Его слова заставили всплыть перед глазами воспоминания о таком далёком и будто близком прошлом, когда Кай также забирал Нию со школы, выбив зуб каждому, кто смеялся над ней и их беспризорством. Кай помнил каждую слезу, которую проронила его сестра в те моменты. Он помнил каждую полученную оплеуху за неудачное воровство ради выживания. Он помнил ноющую по ночам спину от тяжёлой работы. Он помнил всю боль того, каково жить без родителей. Кай вздохнул, сев на корточки к рыдающему мальчику. — Слушай, они больше не будут смеяться. После того, как я отвезу тебя в монастырь разберусь с этой малышней, а по дороге куплю тебе конфет, пойдет? Ллойд, всхлипнув, посмотрел на Кая. — Правда? Его изумрудные, по-детски сияющие глаза, покрасневшие от слез, наполнились надеждой, той, которой Кай всегда дорожил, когда видел в детях, ведь видел это в Ние — Правда. Кай накинул на Ллойда свою куртку, бросив его мокрый плащ в кофр. — Подожди, я под тобой что-нибудь подстелю, а то сидение мне заляпаешь, оттирать потом. — Прости. С ухмылкой, но все же Кай осознал, что тоже поддался влиянию детских глаз.