Глава 120.
13 сентября 2024 г., 06:00
Один из самых завидных женихов магической Британии снова свободен!
Семья Паркинсон объявила о расторжении помолвки между мисс Пэнси Паркинсон и мистером Драко Малфоем. По словам близких, пара разорвала помолвку по обоюдному согласию, решив остаться друзьями. Это событие — для кого-то печальное, а кому-то сулящее новые надежды — произошло за неделю до бала в Малфой-мэноре, который должен открыть осенне-зимний сезон. Бал пройдет в субботу, 10 сентября, и он, как и предыдущий, объявлен благотворительным — все собранные средства будут удвоены мистером Малфоем-младшим, и итоговая сумма поступит в распоряжение фонда, учрежденного для поддержки детей-сирот. Мы ждем этого события с нетерпением — а теперь еще большим, ведь — кто знает? Возможно, именно на этом балу мистер Малфой повстречает свою судьбу! А мы непременно расскажем нашим читателям обо всем в мельчайших подробностях!Ежедневный Пророк, 5 сентября 1999 г.
***
Рон отложил в сторону «Пророк» и поморщился. «Один из самых завидных женихов», ну надо же! И только потому, что у него дохрена денег. Быстро же люди все забывают… А Паркинсон молодец! Взяла и послала хорька, как и собиралась. Что там, кстати, насчет фейерверка — все нужные ингредиенты он раздобыл, и Джордж клятвенно обещал заняться. Вот только этот чертов бал через неделю — успеет ли? А может, ей уже и вовсе не надо? Ну, раз помолвка того... — Рон, милый! Тут осталось немного пирога с патокой — может, ты передашь Гермионе? Она так его любит! — Могу передать Гарри, — невозмутимо ответил он. — Он любит его гораздо больше. Мама вздохнула, а Рон мысленно поздравил себя с маленькой — но победой. Обделять Гарри его любимым пирогом у матери, понятное дело, язык не повернется — но, к сожалению, это не значит, что она оставит свои глупые попытки помирить их с Гермионой. Они ведь «такая замечательная пара»! «Ну поссорились, с кем не бывает!», «Послушай старших, мы лучше знаем — все пройдет, и вы пожалеете»! И так далее, и тому подобное… В субботу вечером у него чуть уши в трубочку не свернулись от этих причитаний — спасибо хоть, отец в основном молчал. В воскресенье удалось смыться на работу пораньше, а сегодня вот не успел. Какого черта он, в самом деле, заявил, что разберется с родителями сам? Может, если бы они пришли и сказали вместе, до мамы бы скорее дошло?.. — Сыночек, все-таки я считаю, вам нужно успокоиться и все хорошенько… — Мам, мы уже подумали, правда, — отмахнулся в очередной раз Рон и стал есть еще быстрее: пора сматываться! — Если Гермиона чем-то тебя обидела… — Гермиона ничем меня не обидела, и я её тоже, просто мы поняли, что нам лучше будет остаться друзьями. — Но с друзьями так не поступают, Рональд! Ты подумал о том, что скажут люди? Будет большой скандал, и Гермиона... «Что скажут люди, что скажут люди!...» Понятное дело, что ничего хорошего они не скажут. Лучше б своей жизнью занимались, чем совать носы в чужую! Да, он сглупил — но сколько можно об этом твердить? И без того уже понял, не тупой... — Все, мам, извини, мне пора бежать, — быстро проговорил он, неловко приобнял мать и нырнул в камин так стремительно, будто спасался от стада гиппогрифов. Ничего, все пройдет. Она думает, что все не всерьез, потому что они никому не сказали о несостоявшейся свадьбе. Рон готов был отправить объявление в «Пророк» хоть сейчас — но Гермиона сказала, что ей нужно время, чтобы подготовиться. Глупости, конечно — как можно подготовиться к такому? Тем более, чем дольше они тянут, тем хуже будет. Но спорить не стал. Гермиона умная, ей виднее. Интересно, сколько времени у Джорджа займет тот фейерверк?..***
«Семья Паркинсон объявила о расторжении помолвки». Реджинальд прочел эту фразу уже раз десять, но и не думал останавливаться. В самом деле, это же просто услада для глаз — читал бы и читал! Интересно, это его кропотливые усилия по обработке милейшей Эстер принесли такие прекрасные плоды, или же Малфой в чем-то облажался? Пожалуй, надо бы разузнать; тем более, что он обещал Пэнси поздравить её с расторжением помолвки. А обещания нужно выполнять. Он прошел в кабинет, вынул из верхнего ящика стола небольшую коробочку, открыл и внимательно осмотрел содержимое. Маленький золотой ключик на длинной цепочке — просто и элегантно. И, главное, символично. Можно носить в качестве украшения, и никто не догадается, что, стоит сжать ключ в ладони и представить себе место, куда хочешь попасть — и он перенесет в любую точку земного шара. Порт-ключ с неограниченным сроком действия и возможностью выбора места назначения — разве можно придумать лучший символ безграничной свободы?.. В глубине души Реджи рассчитывал, что в тот момент, когда Пэнси решит его активировать, за другую руку её будет держать он — но даже если ей в голову придет мысль развеяться самой, тоже неплохо. Девушкам это нужно — да, по правде говоря, и не девушкам тоже. Для визитов час был еще слишком ранний — заявляться в такое время в чужой дом просто неприлично. Так что Реджи вернулся к прерванному завтраку и просмотру почты. Писем оказалось совсем немного. Изящное приглашение на бал в Малфой-мэнор, еще одно — в Грин-парк, записка из Гринготтса, два письма от старых французских приятельниц — их он сжег, даже не открывая. И только одно, самое последнее письмо, представляло для него интерес. Ни подписи, ни обратного адреса — только маггловская почтовая марка на конверте. Он распечатал письмо, тихо пробормотал проявляющее заклинание, внимательно прочел проступившее на обратной стороне листа послание — и немедленно сжег все дотла. Новости, пожалуй, можно было отнести к хорошим — хотя, конечно, это для кого как. Его таинственный наниматель наверняка будет доволен, а вот девчонка Грейнджер — не очень. Но, как бы то ни было, его давнишний приятель смог раздобыть мантикору, и через пару недель она прибудет в Британию.***
Сегодня у Гермионы не было времени, чтобы читать «Пророк» — вчера она допоздна просидела над тетрадью, проверяя её всеми возможными способами, но так и не решившись в ней что-нибудь написать. Утром это вышло ей боком: она не услышала будильника, из-за чего едва не опоздала на работу и влетела в зал заседаний Визенгамота за считанные минуты до начала слушаний по её законопроекту. Амос уже был там. Во всеоружии — если считать таковым три пухлые папки, битком набитые бумагами — несомненно, важными и нужными. — Мистер Уординг отлично поработал, — сообщил он, передавая ей еще одну картонную коричневую папку с трогательно завязанными бантиком тесемками. — Ему удалось достать первичные отчеты маггловской полиции по инциденту в Глазго. Здесь полный список потерпевших, включая пропавших, раненых и потерявших имущество. Уверен, это поможет. — Будем надеяться, — проговорила Гермиона и нервно улыбнулась. Нервничала она напрасно: слушание прошло, как по маслу. Тиберий Огден задавал ей именно те вопросы, которые позволили выставить ситуацию в нужном свете, подготовились они и в самом деле хорошо, а текст закона не вызвал ни одного замечания. Шестьдесят восемь судей из восьмидесяти проголосовали «за» — и Гермиона подозревала, что у оставшихся двенадцати просто-напросто сейфы находились на тех самых уровнях, что раньше охранялись драконом, и они бы не отказались от дополнительных мер предосторожности в личных интересах. — Доброе утро! — войдя в приемную, она широко улыбнулась. — Кэти, передай эти документы в канцелярию Визенгамота. — Все получилось? — Да, приняли большинством голосов! — Гермиону распирали радость и гордость, и она не собиралась этого скрывать. Ни гоблины, ни кто-либо другой отныне не получат ни одного дракона — отныне это закон, который будет соблюдаться, даже если она перестанет быть начальником отдела. — Да, и еще… Попроси, пожалуйста, Малфоя зайти ко мне. Если Кэти и удивилась, то не подала вида. Конечно, лучше было бы придумать какой-то предлог — но, как назло, в голову ничего не приходило, а действовать нужно быстро. В её распоряжении была лишь одна услуга, которой можно добиться от Каффа — и надо определяться, то ли истратить её на получение информации о заказчике кампании против неё, то ли на то, чтобы спустить на тормозах новость о её несостоявшемся браке. И тянуть ни с первым, ни со вторым было совсем не в интересах Гермионы. На этот раз Малфой не стал испытывать её терпение. Едва дверь за ним закрылась, она взмахнула палочкой, наложив заглушающие чары, и нетерпеливо выпалила: — Достал? Вместо ответа этот нахал неспешно продефилировал к креслу для посетителей и вольготно уселся напротив неё — как у себя дома! — Малфой, ты оглох? — Грейнджер, а ты в самом деле полагаешь, что обсуждать такие вещи в Министерстве — хорошая идея? — насмешливо вскинул он брови. — А что, мне нужно было назначить тебе тайную встречу в заброшенном здании под покровом темноты? — саркастично парировала она, но, увидев, как оживился этот придурок, немедленно оборвала полет его фантазии: — Не дождешься. Я заглушила комнату, никто нас не подслушает. Так что? Он лениво потянулся к верхней пуговице пиджака. Расстегнул её, медленно провел пальцами вдоль борта, разводя в стороны полы — так, будто знал, что она не в силах отвести глаз от этого зрелища, и намеренно растягивал его, чтобы подразнить, — и только затем опустил руку во внутренний карман. Маленький пузырек с бесцветной прозрачной жидкостью блеснул в свете лампы — но отдавать его Малфой явно не спешил. — Для чего тебе веритасерум, Грейнджер? — вкрадчиво спросил он, слегка наклонив голову к левому плечу. — Это совершенно не твое дело, — холодно ответила она, сглотнув внезапно ставшую вязкой слюну. — Ну, я бы так не сказал, — протянул Малфой. — Производство этого зелья строго контролируется, а продажа и вовсе запрещена. Я пошел на нарушение закона — на преступление. Для тебя. Разве я не имею права узнать, кому оно предназначено? — Ты пошел на преступление, — Гермиона повторила это слово, старательно копируя его интонацию, — когда решил воспользоваться феликс фелицис, чтобы выиграть поединок. А сейчас ты просто прикрываешь свой зад — так что не путай. — Но ведь я выиграл его для тебя, — чарующим полушепотом проговорил он и чуть подался вперед. — Это ведь было ваше распоряжение, мисс Грейнджер — договориться с кентаврами любой ценой. И я лишь выполнял ваш приказ. — Я ничего не говорила про «любой ценой»! — вспыхнула она. — Меня вполне устроило бы, если… — А, ну да, если бы я уволился и больше не мозолил тебе глаза, так? — А даже если и так, то что? — А то, что меня это не устраивает! — Ну вот видишь! — торжествующе объявила она и откинулась на спинку кресла, не думая скрывать победной улыбки. — Тебя это не устраивает, выходит, и старался ты ради самого себя. А я тут совершенно ни при чем. Давай сюда зелье. У Малфоя было такое лицо, как будто его щелкнули по носу — и Гермиона едва не рассмеялась. Так ему и надо, будет знать, как пытаться её шантажировать! — А если тебя поймают? — Жаловаться не пойдут, — отрезала она. — Откуда такая уверенность? В самом деле, откуда? Гермиона еще раз перебрала в голове варианты. Если Рита не лгала — она и не заметит действия веритасерума, просто расскажет правду еще раз. А если же все-таки лгала — из страха или же за деньги, не в её интересах сообщать кому-либо о том, что проболталась. — Из знания ситуации, — твердо ответила она. — И тебе я, разумеется, ничего не расскажу. Давай зелье. — А если не отдам? — Я пойду к МакДорманду и расскажу о том, что ты сжульничал. Представляю, какой поднимется скандал… — злорадно добавила она. — Не пойдешь, — усмехнулся Малфой. — Кентавры будут в такой ярости, что ни одного волшебника и на милю не подпустят к Килдерскому лесу. Ты не можешь себе позволить такой ошибки. Да чтоб тебя! Мерзавец был прав. Чертов змееныш, и на все-то у него готов ответ! — Хорошо, — холодно сказала она. — В таком случае можешь быть свободен. Малфой опешил. Что ж, по крайней мере, ей удалось его удивить. — А это, — он помахал флакончиком с зельем, — тебе больше не нужно? — Нужно, — Гермиона пожала плечами, — Но я не могу тебе рассказать, зачем, а без этого ты не хочешь мне его отдать. Я не вижу выхода из этой ситуации, следовательно, не о чем говорить. — Салазар, Грейнджер! Нельзя же быть такой упрямой! Скажи мне имя — только имя! Чтобы я знал, откуда мне прилетит в случае чего. Это мера безопасности, о большем и не прошу! — Ты что, боишься, что кто-то может наболтать о тебе лишнего? — подозрительно нахмурилась она. Вот это поворот! — Нет, я опасаюсь, что, если ты попадешься, некоторым людям будет не так уж трудно отследить, где ты взяла зелье! А я не готов подставляться. Отследить?.. Каким это, интересно, образом? Впрочем, многое зависело от того, где сам Малфой раздобыл веритасерум — вряд ли взял у себя на полке в кладовке. А если купил, да еще не скрывая лица… — Рита Скитер, — медленно проговорила она, не до конца понимая, верно ли поступает. — Я не думаю, что она станет разнюхивать. — Скитер?! Возможно, Малфой хотел еще что-то сказать или как-то прокомментировать, но в этот момент посередине комнаты материализовалась голубоватая сияющая лошадь и голосом Джинни произнесла: — Гермиона, какая-то тварь напала на Гвеног Джонс! Она сильно ранена, мне нужна твоя помощь! Мы на стадионе в Холихэде, приходи, пожалуйста!
