Волшебники, звери и прочие неприятности

      Проникнуть в квартиру Скитер вслед за Грейнджер не составило особого труда — если не считать того, что та за каким-то чертом долго топталась в прихожей, и его первая попытка едва не окончилась бесславным провалом. Благо, он чудом успел прикрыть дверь до того, как она могла что-то заметить.       Драко выждал время, прежде чем попробовать еще раз — и осторожно, крадучись вошел в гостиную как раз в тот момент, когда Грейнджер пыталась устроиться на диване. Мерлин знает, что в этом было такого сложного, но на несколько мгновений он напрочь забыл, зачем вообще сюда пришел. Край короткого клетчатого платья поднялся до неприличия высоко, обнажив казавшиеся в этом ракурсе идеально округлыми бедра. Она поерзала — из-под юбки показался краешек светло-голубых трусиков. Драко бросило в жар. Попыталась потянуть платье вниз, бесстыдно проехавшись ладонями по бедрам. На висках выступила испарина. Закинула ногу на ногу, продемонстрировав длинную голую ногу от босых пальцев до самых ягодиц. Святой Салазар!..       От просмотра очень ярких картинок о том, что было бы, сиди она не на дурацком диване, а на его коленях, Драко отвлекло какое-то движение на периферии зрения. Вовремя — он едва успел убраться с дороги, иначе поднос с двумя чашками влетел бы прямиком в него. Вслед за подносом показалась и Скитер — но только собралась уместить свое внушительное тело в кресло, как Грейнджер судорожно вцепилась в чашку.       — Такой крепкий… Все же могу я попросить у вас немного сахара?..       Серьезно?! Драко едва не выругался сквозь зубы. Не могла придумать что-то поизящнее? Тут даже такой кретин, как Уизел, догадался бы, а уж Скитер… С другой стороны — что она могла сделать одна?.. Если бы Грейнджер знала, что он здесь, если бы хоть немного ему доверяла — Мерлин, как все могло бы быть легко и красиво!.. Но она — одна. Думает, что одна…       Следующую часть разговора Драко пропустил мимо ушей. Скитер задавала какие-то вопросы, но они не имели никакого значения — он ясно видел, что опытная журналистка разгадала нехитрый маневр Грейнджер, и теперь только ждет подходящего момента, чтобы перейти в наступление. Что она сделает? Разъярится и выставит наглую девчонку вон? Будь это кто-то другой — возможно, так оно и было бы. Но только не с Грейнджер. В этой лохматой голове хранится столько тайн, столько секретов… И Скитер, для которой сенсации — все равно что воздух, ни за что не упустит шанса вытянуть их все до последнего.       Грейнджер, ни о чем не подозревая, широкими шагами шла прямо в бездну, а он лихорадочно соображал, что он может предпринять, не выдав при этом своего присутствия. Опрокинуть чашку с приправленным веритасерумом чайком? Кошки у Скитер не было, на случайность не сопрешь. Ударить заклинанием? В ту же секунду обеим станет ясно, что они здесь не одни.       — Что ж, тогда скажу по-другому: за свою жизнь я повидала немало охотников за моими секретами. И ваш маленький трюк с сахаром стар, как этот мир. Ну так что, вы намерены исполнить вашу часть сделки — или же пришли сюда вовсе не за этим?       Скитер говорила — а её рука уже начала движение к карману мантии, откуда — Драко прекрасно мог видеть это с того места, где стоял — торчала рукоятка волшебной палочки. Где же палочка Грейнджер?.. В таком крохотном платьице её попросту негде прятать. Сумочка? Карман пальто? И в том, и в другом случае у неё ни шанса. Но, может, будь у неё чуть больше времени… Не придумав ничего лучше, Драко направил на Скитер волшебную палочку и невербально приказал:       — Арресто моментум!       Её движения тут же замедлились — стали тягучими, вязкими, будто она двигалась не в воздухе, а в плотном желе. Разумеется, любой, кто взглянул бы на Скитер сейчас, догадался бы, в чем дело — но Грейнджер, на его счастье, не смотрела. Она бросилась к сумочке — и Драко смог вздохнуть с облегчением лишь тогда, когда её оружие легло в ладонь. Первым делом она обезоружила Скитер — умница! А потом заговорила, и Драко сообразил, что нужно снять заклинание, пока неестественная заторможенность оппонентки не бросилась ей в глаза.       — Вы правы, Рита. Я и в самом деле хотела напоить вас сывороткой правды. И не отказываюсь от своего намерения. Вы что-то сказали о сделке — но сами не выполнили её условий!       Сделка? Так они заключили какую-то сделку? Драко весь обратился в слух. И чем больше слушал, тем чаще билось сердце, тем ярче распускалась под ребрами надежда.       Скитер следила за редакцией «Пророка», чтобы подсмотреть, кто сливает им информацию о происходящем в отделе! Грейнджер не ограничилась соглашениями — она расставила двустороннюю ловушку, причем первая часть её была такой открытой, демонстративной, что подумать о второй и в голову никому не пришло! Подавив несвоевременное восхищение, которое в очередной раз затопило его с головой, Драко продолжил слушать — и размышлять. Рита охотилась за медяком, но, судя по всему, наткнулась на золото — и сама этого не поняла! В то утро к Каффу приходил вовсе не доносчик, нет. Возможно, это был тот самый человек собственной персоной. И, возможно, на этот раз он не предпринял обычных мер предосторожности — иначе зачем было стирать Рите память и вкладывать в её голову ложное воспоминание? Значит, она могла его видеть! Видеть — и узнать!.. Ключ к его свободе, к свободе отца находился в голове Риты Скитер. И еще, разумеется, у Варнаввы Каффа — вот только тот, пожалуй, не отдаст его даже ради жизни своего никчемного сынка. А если и отдаст, немедленно донесет о его интересе — и все рухнет.       Нет, ему нужна Скитер. И она находилась сейчас в его руках — точнее, руках Грейнджер. Ей нужно лишь проявить свою обычную настойчивость и упрямство, добиться своего, вытащить из Риты то, что наверняка все еще хранится в памяти. Ну же! Ну!..       Однако Грейнджер его надежд не оправдала. Она уговаривала, угрожала, упрашивала — но разве могли здесь подействовать какие-то просьбы?.. Если бы она знала, как важна эта информация для неё самой, как ценна, как необходима — то не остановилась бы ни перед чем, в этом Драко не сомневался. Но она не знала…       Когда за Грейнджер закрылась дверь, он заставил себя собраться. Тихо обошел квартирку по периметру, накладывая заглушающие заклинания, чтобы за пределы квартиры не просочилось ни звука. А звуков будет много — пронзительных, громких, тех, что намертво застревают в ушах и терзают ночами, снова и снова возвращаясь в кошмарных, беспросветных снах.       Разумеется, он не был столь блестящим легилиментом, как Темный Лорд. Но кое-чему Драко у него все-таки научился.

***

      — Подожди, я не понял. Получается, Скитер видела того, кто организовал эту травлю в «Пророке», но её поймали и изменили воспоминания так, чтобы она ввела тебя в заблуждение?       — Получается, так, да, — кивнула Гермиона. — Чего ты не понимаешь?       — И ты просто ушла?! Оставила все, как есть?!       — А что я могла сделать, Гарри? — она устало прикрыла глаза. — Рита и так рассказала мне все, что знала. Теперь надо думать, как подобраться к Каффу… Вот только что-то я сомневаюсь, что у нас получится. Он далеко не дурак, и наверняка постоянно настороже. Врасплох его не застать, а добровольно он нам ничего не расскажет.       Конечно, чисто теоретически она могла обратиться к Малфою, чтобы тот потребовал от младшего Каффа в качестве обещанной ей услуги узнать имя заказчика. Вот только что-то подсказывало, что, раз уж они не погнушались изменить память Скитер, чтобы все скрыть, то и рассказывать об этом сыну он тоже не поторопится. Как это расценит магия обета?.. Ведь Малфой обещал не просить невозможного, а Кафф обещал оказать любую услугу, какую сможет. Так или иначе, один из них вполне мог умереть — и рисковать так сильно она готова не была.       — Да и «Пророк», кажется, уже подуспокоился, — неуверенно заметила Гермиона. Это едва ли было правдой — но ей так хотелось на это надеяться!.. — Гадостей, считай, и не пишет…       — Ага, а та статейка о твоем драконьем декрете была сплошными дифирамбами, — язвительно поддакнул Гарри. — Ты ведь умеешь разрушать ложную память! Твои родители…       — Память родителей я меняла сама, и я вовсе не стирала им воспоминания, — огрызнулась она. — Просто наложила ложные поверх. Они бы не стали так рисковать, наверняка сперва заставили её забыть то, что она видела. А можно ли снять Обливиэйт, я даже не знаю. Локонс вон, до сих пор живет в Мунго…       — Локонсу досталось от неисправной палочки, — вздохнул Гарри — впрочем, особой вины в его голосе она не заметила. — А Обливиэйт можно сломать, я точно знаю. Помнишь, когда на нас напали в том кафе Долохов и Роул? Ты наложила Обливиэйт, но Волдеморт все равно потом узнал, что я там был…       — Волдеморт был сильным легилиментом, — пожала плечами Гермиона. — А я этой магией вообще пользоваться не умею. Да и как, если Скитер не согласна? Нельзя же покопаться у неё в голове без её ведома. Я предлагала обратиться к целителям, но она категорически отказалась.       — И что теперь?       Гермиона задумчиво поскребла ногтем темное пятно на деревянном столе. Что теперь? Хороший вопрос. Ниточка с Ритой оборвана, путь через Малфоя и младшего Каффа — слишком рискован, от её списка уже не было никакого прока: люди забывали о подписанном соглашении, теряли осторожность и вновь болтали о работе вовсю с родней или друзьями — сейчас в этом списке почти не осталось имен, что не светились бы красным. Правда, был еще Бруствер — он ведь сказал о том, что дал кому-то слово не вмешиваться. Так может, за всем этим стоит именно тот, кто взял у него это слово? Вот только что-то подсказывало Гермионе, что Бруствер ей этого имени не назовет...       Тупик. Тупик. Тупик. Она не сможет узнать, кто за всем этим стоит, не сможет заткнуть ему рот, а значит, при первой же возможности «Пророк» снова раздует скандал до небес. И повод она любезно дала им сама. Еще и объявление отправила — чтобы уж точно не дать себе шанса передумать. Оно выйдет в завтрашних газетах; за одну ночь уже ничего не изменить.       — Не знаю, Гарри, — Гермиона задумчиво подперла ладонью щеку. — Вообще — тебе не кажется, что в последнее время стало как-то спокойнее? Раньше неприятности сыпались каждую неделю — то дракон, то совы, то шишуги... А теперь тихо. «Пророк» высмеял мой декрет, кажется, от безысходности — настоящих поводов придраться у них нет.       — Дементоры на твоей свадьбе — это, по-твоему, тихо? — язвительно поинтересовался Гарри.       — Может, это и в самом деле было простым совпадением?.. Были поблизости, пришли на скопление эмоций, а потом мы их разогнали. Вы нашли что-нибудь? Какие-то следы?       — Мы проверили все места, где замечали аномальные заморозки. И в Девоне, конечно, тоже. Если дементоры там и были — теперь их нет. И где искать, непонятно. Робардс говорит, что мы не можем прочесать весь остров, тем более, что пока мы ищем в одной части, они спокойненько могут сбежать в другую. И в чем-то он, конечно, прав, но...       — Я думаю, нам остается только ждать, — пожала плечами она. — Я подстраховалась везде, где только можно. Мы мониторим и происшествия у магглов, и леса, и даже прибрежные воды... Если они в самом деле отступились — то и ладно. А если нет, то в ближайшее время как-то проявят себя — хотя я ума не приложу, с какой стороны, — вот тогда и будем думать. Как считаешь?       — Я считаю, они проявят себя, как только вся эта история с вашей свадьбой выплывет наружу. Они камня на камне от твоей репутации не оставят, — вздохнул Гарри. — Может, ты все-таки подумаешь...       — Я уже отправила текст объявления в «Пророк», — категорично заявила Гермиона, но затем смягчилась: — Гарри, я понимаю, что ты переживаешь. Но вспомни: все это уже было. На четвертом курсе, помнишь? Когда Скитер писала свои гнусные статейки о нас с тобой? Чего мне тогда только не писали: и угрожали, и проклинали, и обзывали по-разному...       — Гной бубонтюбера прислали, он тебе все руки обжег, — невесело припомнил Гарри.       — Ну! И что? Да ничего! Поговорили и забыли. И это забудут. А Кэти я предупредила, чтобы с почтой была осторожнее.       — Но ведь это же другое, — возразил он. — Тогда все было... не всерьез, что ли. Да и Скитер писала сплошное вранье. А тут эта свадьба, и все в курсе... Конечно, те, кто хорошо тебя знают, не поверят ни одному слову, но...       — Да нет, поверят. Видел бы ты, как на меня смотрела Джинни на стадионе, когда на Джонс гиппогриф напал, — Гермиона горько усмехнулась.       — Не обращай внимания, — помрачнев, буркнул Гарри. — Она в тот день не в духе была.       — Да нет, я её понимаю. Как раз Джинни имеет право на меня злиться. Сам подумай, как это выглядит с её стороны: сначала эта история с каргой, потом ты рассказыааешь ей... ну, нашу версию, а не проходит и недели —и мы с Роном расстаемся. Конечно, она подумала, что все из-за меня — любой бы так подумал. Я думаю, мне нужно с ней поговорить.       — Ты не обязана оправдываться за чье-то богатое воображение.       — Полагаю, обязана. Джинни не чужой человек — ни Рону, ни тебе, ни мне. Не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня.       Гермиона не была уверена в своей догадке, но облегчение, проступившее на лице друга, её подтвердило. Видимо, они действительно поссорились с Джин — в который раз?.. С одной стороны, её согревала мысль о том, что Гарри действительно, по-настоящему был на её стороне, как и обещал. С другой же... вполне достаточно того, что она испортила собственную жизнь. Неправильно, если все это повлияет еще и на жизнь Гарри.       Гермиона старалась казаться спокойной, почти беззаботной, чтобы не вынуждать его тревожиться еще больше. Но на самом деле ей было не по себе от одной мысли о том, что устроит из этой крохотной, если так подумать, и не имеющей никакого отношения к жизни магического мира новости проклятая газетенка. «Прыткая магглорожденная соблазнила чистокровного волшебника, но её план потерпел неудачу?» «Что не так с Гермионой Грейнджер: жених отказался от завершения брачной церемонии!». Наверняка её воображению далеко до того, что смогут выдумать репортеры «Пророка». Может, все же стоило наступить на горло своей гордости и попросить Малфоя об услуге?.. Конечно, одного факта несостоявшегося брака уже достаточно для того, чтобы на неё обрушились десятки косых взглядов и презрительных шепотков за спиной — но, может, если бы «Пророк» не стал раздувать сенсацию, их было бы меньше?.. И громкого скандала — такого, из-за которого ей пришлось бы уволиться — не случится?..       Вернувшись домой, Гермиона достала из сумочки телефон и некоторое время задумчиво вертела его в руках, бездумно поглаживая подушечками пальца упругие выпуклые кнопки. Позвонить? Попросить?.. Малфой ведь сам предложил ей услугу; никто его за язык не тянул. И воспользоваться этим — её законное право, вполне справедливое и заслуженное. Совсем не обязательно вступать с ним в беседу или пускаться в долгие объяснения. Она просто позвонит, сухо изложит суть необходимой услуги, попрощается и положит трубку. Все. Это ведь никак её не унизит, правда?..       Его номер был внесен в память телефона — но даже если бы нет, Гермиона все равно зачем-то помнила эти цифры наизусть. Пальцы соскальзывали с резиновых кнопок, она дважды ошибалась, стирала все и начинала заново. Наконец номер был набран. Она поднесла аппарат к уху, ожидая расслышать длинные гудки за шумом крови в ушах и гулом бешено колотящегося сердца. Но вместо гудков до неё донесся механический, равнодушный женский голос:       — Аппарат вызываемого вами абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позже.