Волшебники, звери и прочие неприятности

Гарри Поттер выступил в защиту Люциуса Малфоя! Визенгамот огласит свое решение завтра!

      Рассмотрение прошения Драко Малфоя о переводе его отца, Люциуса Малфоя, на домашний арест, не предвещало никаких сюрпризов — до того момента, когда в качестве свидетеля не был вызван Гарри Поттер.       Его эмоциональная, полная вдохновения и горечи перенесенных потерь речь до глубины сердца тронула каждого, кто находился в тот момент в зале суда. Мы очень сожалеем, что не имеем возможности привести её целиком для наших читателей: заседание было закрытым. Однако цитата, которой поделился с нами член Визенгамота, пожелавший остаться неизвестным, дает нам общее представление о том, насколько великодушен мистер Поттер к тем, кого по праву мог бы считать своими врагами: «Да бога ради, просто верните хоть одному мальчишке его отца!».       Мы не можем не согласиться с юношей, победившим Волдеморта и принесшим всем волшебникам мир и спокойствие. В жестокой и бессмысленной борьбе было потеряно множество жизней, которых не вернуть; разбито множество семей, которых не склеить. И, если милостивые судьи Визенгамота в силах сберечь хоть одну жизнь, воссоединить хотя бы одну семью — разве не их святой долг сделать это?..

Ежедневный Пророк, 16 сентября 1999 г.

***

      Драко возвращался домой измотанным до предела; истрепанным до последнего нерва.       Все шло не по плану, не так, как он рассчитывал, не так, как ожидал. И Поттер, черт бы его побрал, оказался просто вишенкой на этом блядском торте!.. В душе он понимал Поттера, и соглашался с каждым его словом. Он мог только восхищаться тем, как яростно вступился этот очкарик за Грейнджер, и поражаться, какой эффект произвели его слова. Но разумом понимал: его отцу это вряд ли поможет. И если его покровитель до этого момента смотрел на всю затею с вызволением Люциуса сквозь пальцы — раз уж до сих пор никак не проявил себя; то теперь, когда Поттер фактически выбил у него из рук козырь по имени Грейнджер, а он, Драко, своими действиями предоставил ему такую возможность, он наверняка будет в ярости.       Приоткрытая дверь в его квартиру на фоне всего произошедшего даже не удивила. Салазар, да ведь он сам снял все защитные чары в ожидании этого визита — вот только ждал он его раньше; сразу же после того, как они подали прошение. А теперь? Что скажет ему этот гость теперь?..       Да и к черту — пусть говорит, что хочет. Уже все равно — у него просто не осталось сил нервничать и переживать.       — Добрый вечер, мистер Малфой.       Та же фигура. Та же мантия. Та же поза. Удивления не было — одна сплошная обреченность.       — Добрый, — коротко кивнул Драко. — Чем обязан вашему визиту на этот раз?       — Я думаю, вы понимаете, мистер Малфой.       Драко не счел нужным отвечать.       — Ваше прошение об освобождении Люциуса, — с обманчивой мягкостью пояснил посетитель, — приняло весьма неожиданный поворот…       — Не об освобождении, а об изменении меры пресечения, — механически поправил его Драко. — Позволю себе напомнить, что свобода моего отца была одним из условий нашей сделки. Я счел, что будет весьма прискорбно, если вы не сможете выполнить свою часть обязательств по причине его преждевременной кончины. И не я вызывал Поттера в качестве свидетеля.       — Да, не вы… Но если бы вы не начали самовольничать, этой проблемы вообще не возникло бы!       — Самовольничать? — Драко позволил себе удивленно вздернуть бровь. — Состояние здоровья моего отца внушает нам серьезные опасения. Я просто хочу обеспечить ему надлежащий уход и лечение — только и всего. Мы заключили наше соглашение больше года назад. И я делал все, что вы скажете — но что я получил взамен, кроме расплывчатых обещаний? Так что я вынужден был проявить инициативу.       — Позволю себе заметить, что мы так ничего и не добились, — брезгливо бросил визитер.       — А это — не моя вина. И не мои проблемы. Мы заключили сделку, но, признаться, с каждым днем предлагаемые вами выгоды кажутся мне все менее и менее реальными.       — А разве ваша свобода, которую вы получили, как вы верно заметили, больше года назад, ничего не значит?       — Вы можете отнять её в любой момент, — небрежно пожал плечами Драко. — Точно так же, как в любой момент можете вернуть моего отца в Азкабан. Так что давайте рассматривать это как… возможность продемонстрировать серьезность ваших намерений?       Он пытался смотреть своему противнику прямо в лицо — хотя взгляд сам собой так и норовил сползти то выше, то ниже. Но он уже показал, что признает власть этого человека над собой — демонстрировать слабость было бы излишне.       — Ну хорошо, пусть так, — задумчиво протянул гость. — Но, как вы понимаете, из-за сегодняшнего инцидента у нас возникли некоторые проблемы.       Да уж, проблемы! Он своими глазами видел перекошенное лицо Бруствера — и был уверен, что отныне «Пророк» напечатает хоть одно плохое слово о Грейнджер разве что через его труп.       — В связи с чем у меня для вас есть небольшое поручение.       — Слушаю вас, — Драко учтиво склонил голову. И мгновением позже поблагодарил себя за этот, в сущности, необязательный жест — потому что выдержка ему все-таки изменила.       — Я хочу, чтобы вы пробрались в жилище мисс Гермионы Грейнджер и забрали оттуда какую-нибудь вещь.       — Вы хотите, чтобы я украл у Гермионы Грейнджер принадлежащую ей вещь?!       Дрогнувший голос едва не выдал его с головой. Хотя, по правде сказать, было от чего дрогнуть: предложение стащить что-то из чужой квартиры, словно какому-то уличному воришке, могло быть воспринято как оскорбление любым приличным человеком — а Драко, несмотря ни на что, все же относил себя к таковым.       — Ничего ценного, мы же не воры. Что-то, что она носит. Предмет одежды, — любезно пояснил гость и усмехнулся, — или, может, белья.       — Простите?.. — сейчас можно было и не пытаться сдерживаться — изумление было вполне уместным.       — Вы слышали, что я сказал, — похолодевшим голосом отчеканил он. — Вам нужно раздобыть предмет одежды, который мисс Грейнджер носит — что-то не новое. И, разумеется, не свежевыстиранное. Как только этот предмет окажется в вашем распоряжении, вы тщательно упакуете его и дадите объявление в «Пророк», раздел объявлений от частных лиц. Текст следующий: «Продается парадная мантия, сильно поношенная, цена девятнадцать галлеонов». Подпишитесь Райаном О’Келли. В день выхода объявления зайдите выпить пива в «Дырявом котле». Займите крайний столик в левом углу у окна и ровно в девять часов вечера уйдите, оставив на стуле сверток. Это все.       — Я должен украсть у мисс Грейнджер предмет одежды, тщательно упаковать его, дать знать о готовности через «Пророк» и оставить эту вещь в «Дырявом котле», — медленно повторил Драко, чтобы убедиться, что ничего не перепутал. — И, насколько я понимаю, я не должен задерживаться в «Дырявом котле» дольше необходимого, верно? — хмыкнул он, изо всех сил скрывая под дурацкой ухмылкой расцветающую под ребрами панику.       — Разумеется, — милостиво кивнул гость.       — Есть одна небольшая проблема, — Драко задумчиво почесал кончик носа и вновь ненароком опустил голову. — Я не знаю, где живет мисс Грейнджер.       — О, это легко. Она занимает квартиру над кафе мисс Фортескью. Квартира там всего одна — не заблудитесь.       Вот как. Они знают и её адрес…       — Сроки?       — Чем скорее, тем лучше.       — После того, как мой отец окажется дома, — с нажимом уточнил Драко. Раз уж все летело к чертям, стоило попытаться вырвать хоть что-то.       — После того, как ваш отец окажется дома, — подтвердил гость.       — Я все сделаю.       — Я в вас не сомневался.       В голосе посетителя послышалась улыбка — или насмешка?.. — а затем он повернулся на месте и исчез, будто его здесь никогда не было.

***

      Он знал, что нужно делать. И он делал. Механически, не задумываясь, не задерживаясь.       Проверить свой дом на присутствие посторонних. На чужие чары. Восстановить все защитные барьеры.       Извлечь воспоминание. Пока оно еще свежо, пока не исказилось, не истаяло под действием чужой магии. Для кого-то пустяк — всего лишь образ коричневых туфель на тонкой подошве. Потертая кожа. Черные шнурки, один чуть растрепан на конце. Приблизительно десятый размер, средней ширины, небольшая деформация на косточках, царапина на правом носке. Может, и в самом деле пустяк — а может, сокровище. Крошечный фиал с серебристым содержимым встал в сейф рядом с точно таким же — тем, в котором хранилось воспоминание о голосе, которое, впрочем, пока не очень-то помогло. Драко осторожно коснулся обоих фиалов кончиками пальцев. Если понадобится, он соберет целую коллекцию. И по этим осколкам, по фрагментам — узнает. Обязательно узнает, кто находится по ту сторону карточного стола.       Проверка видеокамер результатов не дала. Пятно яркого света на месте его собеседника, невнятное шипение там, где должны были быть реплики — впрочем, он ни на что особо и не рассчитывал. Но и не попытаться не мог. Драко задумчиво повертел в руках три миниатюрные черные коробочки. Что увидит на них непредвзятый наблюдатель? Станут ли они кирпичиком в стене его защиты или булыжником утянут на дно?.. Так ничего и не решив, он убрал их все в тот же сейф. Уничтожить успеет в любую минуту.       И только тогда, когда все запланированное было выполнено — скрупулезно, методично, пункт за пунктом, ничего не пропуская, — Драко позволил себе рухнуть на диван и закрыть лицо руками. Позволил себе подумать о том, что только что произошло — и тут же почувствовал, как горлу подкатывает тошнота, выворачивая его наизнанку.       Мантикора прибыла в Англию и уже находится у Лестрейнджа. О чем тот сообщил их общему нанимателю.       Поттер открыто, перед всем Визенгамотом, вступился за Грейнджер — и теперь вряд ли кто-то осмелится даже неровно дышать в её сторону. Поттера боялись, боялись почти так же сильно, как боялись когда-то Темного Лорда.       И после этого его наниматель дает задание раздобыть вещь, принадлежащую Гермионе Грейнджер. Не новую, не стиранную — очевидно, хранящую на себе её запах.       Провести параллель между первым, вторым и третьим смог бы даже пятилетний ребенок.       Они хотят избавиться от Грейнджер с помощью мантикоры. Убрать с дороги и начать все заново. Или же убрать с дороги — и одновременно скомпрометировать? Две цели одним ударом?..       Мысли мелькали, словно кресла взбесившейся карусели, противоречивые желания рвали душу на части бешеными псами. Что делать в первую очередь? Предупредить Грейнджер?.. Встретиться с Лестрейнджем — может, он что-то знает?.. Попросить о помощи Поттера?.. Нужно было что-то решать, и решать быстро: Визенгамот огласит решение завтра, и, если оно окажется положительным, от него будут ждать результата. Результата, который приведет к её смерти, результата, который сделает его убийцей, результата, которого никак нельзя, невозможно допустить!..       Усилием воли Драко заставил голоса в голове замолчать. Отбросить все прочь. Сосредоточиться на дыхании. Вдох — медленный, размеренный, на счет. Выдох…       Сердцебиение замедлялось, дыхание выравнивалось, паника отступала. Возвращалась способность мыслить — и он мог лишь надеяться на то, что теперь ему удастся мыслить трезво.       Они знали, где живет Грейнджер. Значит — следили. И, если следили за ней — могли присматривать и за ним, почему нет?.. Никаких резких движений, никаких визитов — ни к Лестрейнджу, ни, тем более, к Поттеру. Один неосторожный шаг — и он погубит всех, и себя первым. А если не он — Грейнджер не поможет никто.       Да, Реджи достал мантикору. Но не факт, что оставил её у себя — значит, нужно попытаться выяснить, кто заберет пакет. Если это будет он — что ж, дело упростится. Если нет… об этом можно будет подумать на месте. Пакет… Навестить Грейнджер все-таки придется: если за ней или её домом наблюдают, нужно продемонстрировать послушание.       Он ходил из угла в угол, что-то пил, может быть, ел — не замечая ничего. Ни того, как болезненно пульсирует в висках напряжение, ни того, как гудят ноги, ни того, как сумерки за окном плавно сгустились, потемнели — а затем окрасились серебряным светом луны.       Соблюдать осторожность. Не торопиться. Никому не доверять.       Постепенно паника отступала все дальше, а в голове складывался план действий. Пока еще нечеткий, расплывчатый, с огромным количеством неизвестных и переменных — но даже такой план давал некое подобие уверенности в ближайшем будущем. Или, по крайней мере, слегка приглушал дикий, животный, расползающийся по рукам и ногам страх.