Волшебники, звери и прочие неприятности

      — Этой ночью Драко Малфоя доставили в Мунго с ножевыми ранениями.       Гермиона вскинула голову и уставилась на Гарри, не понимая, что она только что услышала. Все слова по отдельности вроде знакомые, но все вместе…       — Что?.. — переспросила она враз пересохшими губами.       — Малфой. Сегодня ночью его принес в Мунго его домовик. В боку у него торчал нож.       В голове зашумело, перед глазами стало темно.       — Он жив?!       — Жив, — кивнул Гарри. — Эльф успел вовремя. Уже даже пришел в сознание.       Облегчение обрушилось на плечи с такой силой, что её придавило к столу. Уронив голову на руки, Гермиона спрятала лицо в ладонях. Ей требовалась минутка, чтобы понять. Осознать. Всего минутка.       — Как…       — Говорит, что гулял ночью по парку, и на него напали какие-то магглы. Врет.       — Почему врет?..       — Потому что я разговаривал с целителями, которые вытаскивали его с того света. Нож вошел глубоко, по самую рукоять — один под ребра, и еще одна длинная резаная рана на животе от второго. Либо его воткнул кто-то, обладающий чудовищной силой, либо метнули с размаху. И Малфой в этот момент поворачивался — я предполагаю, трансгрессировал.       Гермиону затошнило. Перед глазами встал серебряный кинжал — острый, как бритва. Бездыханное тело Добби. Могила на песчаном побережье Тинтворта… И боль, бесконечная боль, которую невозможно терпеть, когда смерть кажется лучшим выходом… Оскал почерневших зубов, сумасшедшая чернота глаз…       — Тише, тише. Все хорошо. Он жив. Будет в порядке. На, выпей…       Кто-то гладил её по голове. Держал за плечи. О зубы стукнулось что-то — и она инстинктивно открыла рот шире. Вода полилась прямо в глотку — Гермиона закашлялась, но это привело её в чувство.       Когда она смогла поднять голову, то первым, что увидела, были зеленые глаза Гарри за стеклами очков. А она почему-то — на полу. В своем кабинете… Ну да. Гарри пришел рассказать ей. О Драко…       — Прости, Гарри, я…       — Это ты меня прости. Что вот так вывалил… Я подумал, лучше я сам скажу, чем ты услышишь от кого-то другого.       Гермиона кивнула. Ноги были, как ватные — но она сделала над собой усилие и поднялась. Сделала два шага и рухнула в кресло — все, на что сейчас была способна.       — Может, попросить у Кэти чай? — деликатно спросил Гарри.       — Нет, я уже в норме, спасибо, — отказалась она. — Просто то, как ты это описал… Совсем как Добби, да?..       — Малфою повезло, что это была не его тетка, — кивнул Гарри. — Кто бы это ни был, они промахнулись. Я могу задать тебе вопрос?       В груди стало горячо-горячо, но Гермиона отважно кивнула. Пусть уже спрашивает — она и так выдала себя с головой.       — В день скачек ты сказала, что на тебя напали магглы. И пальто было разрезано…       — О нет, Гарри! Нет. Я правду сказала. Ушла вечером от родителей, но захотела сперва пройтись, прогуляться. Прошла несколько кварталов, решила, что пора домой, зашла в проулок между домами — знаешь, узкий такой, но развернуться можно, зато никто не увидит. И с той стороны появился тёмный силуэт. Ну, я подумала — маггл, они знаешь, иногда используют такие места, ну, по нужде. Я повернулась, чтобы уйти — а за спиной оказался еще один. Я и трансгрессировала. А пальто… Может, зацепилась за что-то. А может, у него и в самом деле был нож — но это как бы… Лондон не самый безопасный город, было уже поздно, и одинокая девушка… Вряд ли у Малфоя было так же.       — Да уж. Вряд ли. А ты рассказывала ему об этом?       Гермиона округлила глаза.       — Нет! Конечно, нет. Мы не общаемся, Гарри, у нас… чисто рабочие отношения.       — Но почему тогда он сказал то же самое, что и ты?       — Не знаю, — она пожала плечами. — Наверное, это самая очевидная версия. Чтобы никого не подставить.       — Видимо, да. Во что же он вляпался?..       — Можно… можно, я с ним поговорю?       Гермиона понятия не имела, почему попросила об этом. После того, как она его оттолкнула и прокляла, не стала даже слушать, Малфой едва ли сохранил к ней хоть какую-то симпатию. Вряд ли он расскажет ей больше, чем аврорам, раз уж решил молчать. Но потребность увидеть его — просто увидеть, своими глазами убедиться, что он в порядке, жгла изнутри Адским огнем.       — Не думаю, что это хорошая идея, — проронил Гарри. — Если тебя там увидят, разговоры пойдут…       — Я могла бы пройти под твоей мантией.       Гарри снова посмотрел на неё так, будто хотел о чем-то спросить — но не стал. И за это она была ему благодарна.

***

      Драко бессмысленно пялился в потолок.       Бок и живот все еще болели, голова кружилась от слабости, а из-за зелий, которыми его накачали, мысли ворочались медленно, и сильно клонило в сон. Но спать было нельзя — ему нужно подумать. Очень хорошо подумать…       Первым его порывом было рассказать обо всем аврорам, которых, конечно, сразу же вызвали целители из Мунго, увидев его раны. Эти собаки напали на него, хотели его убить — и должны заплатить за это! Но это был не голос разума — всего лишь голос обиды и злости, и Драко заставил его замолчать.       Соврать аврорам было не сложно. Отправить Тави к Каффу с предупреждением, что, если «Пророк» хоть слово об этом напишет — и он пустит его по миру, еще проще. Даже причину придумывать не пришлось — какой волшебник, в самом деле, захочет, чтобы все узнали, что его чуть не прикончили магглы?       Гораздо сложнее оказалось отделаться от матери — врать ей Драко даже не пытался. Но сумел выторговать себе немного времени, клятвенно пообещав, что расскажет обо всем позже.       Вот только о чем рассказывать? Он повел себя, как полный идиот. Абсолютный кретин. В тот момент, когда он все понял про Хогвартс, ему нужно было прикинуться дурачком, задать пару нелепых вопросов и уйти оттуда. Так нет же, вообразил себя великим дипломатом!.. Меценатом, блядь! Благодетелем оборотней!.. Повезло еще, что в кромешной тьме у них не получилось нормально прицелиться — не то получил бы он не располосованный живот, а нож прямо в сердце.       Ума ему это, как видно, не прибавило — иначе чем объяснить то, что он продолжал молчать и выгораживать этих тварей нелепым враньем? Впрочем, рассказать обо всем он еще успеет. До полнолуния — еще две недели. Даже если он сообщит в последний момент, набить Хогвартс аврорами — дело пяти минут. У оборотней не будет ни шанса. И ему это, в принципе, на руку — он чуть не погиб, добывая ценную информацию, пожертвовал собой, чтобы спасти детей… Звучит чертовски героически.       Проблема была только одна. Крошечная такая, мизерная проблема. И она заключалась в том, что он их — понимал. Когда в их доме жил Темный Лорд, он не раз и не два намекал, что за очередную ошибку может не раздумывая отдать драгоценного сыночка Малфоев Сивому. В те дни Драко часто думал об этом — и понимал, что в этом случае его жизнь была бы кончена. Лучше умереть, чем стать животным, каждый месяц теряющим разум, отбросом, которого ненавидят и боятся… А они живут. Живут и пытаются что-то изменить — даже не для себя, но для тех, кого постигло то же несчастье. И как бы он ни злился, не уважать этот выбор он не мог.       Но и позволить им напасть на беззащитных школьников не мог тоже.       Был ли выход из этой ситуации? Третий, другой выход, тот самый компромисс? Что нужно сделать, чтобы они остановились? И успеет ли он сделать хоть что-то за оставшиеся две недели?..       Дверь палаты открылась, прервав его мучительные размышления. Поттер! Ну конечно. Драко отлично видел по его лицу, что тот не поверил ни одному его слову. И, разумеется, вернулся.       Он ожидал этого — хотя предпочел бы, чтобы у него было больше времени на размышления. Чего Драко не ожидал, так это того, что после того, как дверь закрылась, рядом с Поттером из ниоткуда возникнет она. Гермиона Грейнджер.       — А я думал, целители сказали, что посещения запрещены, — ехидно проговорил он.       — На тебя напали. Аврорат ведет расследование. Это не посещение, а допрос потерпевшего, — бросил Поттер.       — А Грейнджер здесь в роли кого? Моего адвоката — или твоей секретарши?       Он не смотрел на неё — но был абсолютно уверен, что, если бы не его жалкий вид в этой больничной пижаме, то получил бы еще одно проклятие.       — Я смотрю, ты пришел в себя достаточно, чтобы поговорить начистоту, — Поттер и бровью не повел. — Я не испытываю ни малейшего желания тратить время, гоняясь за магглами, которых ты выдумал. Что произошло на самом деле?       Драко был совершенно не готов к этому разговору. Он еще ничего не решил! Но Грейнджер… и Поттер… Они ведь дружили с тем оборотнем, Люпином? Если даже они не поймут его сомнений — нет смысла и пытаться. Он украдкой бросил взгляд на Грейнджер — она демонстративно смотрела мимо него. Но ведь зачем-то пришла?..       — Я встречался с оборотнями, — решился он. — С теми самыми оборотнями.       — Ты… что?!       — Погоди, Поттер, не ори. Сам же просил рассказать — так вот, я рассказываю. Кентавры из Килдерского леса сказали, где я могу найти их — дату и место…       — И ты никому не сказал?! — поразился Поттер.       — Но в отчете ты написал, что новой информации нет! — возмутилась Грейнджер.       — Соврал, — пожал плечами Драко — и тут же об этом пожалел. Рана в боку давала о себе знать. — Кентавры не очень любят лезть в наши дела, я и этого-то от него с трудом добился. Они позволили оборотням переждать в их лесу пару дней после полнолуния, а взамен те согласились поговорить.       Поттер нечленораздельно выругался, но Драко не обратил на это внимания.       — Он пришел один — так что всю стаю вы все равно бы не взяли, можешь не кипятиться.       — Чего они хотят? — раздался напряженный голос Грейнджер.       — Признания?.. — он не знал, как сформулировать это лучше. — Быть такими, как все. Не изгоями.       — В таком случае они выбрали неправильный путь, — зло бросил Поттер.       — Их план состоит в том, чтобы таких, как они, стало много. Настолько много, чтобы волшебники не могли и дальше закрывать глаза на их существование.       На этот раз ответом ему стало молчание — и Драко немного приободрился.       — Я предложил им поддержку. Аконитовое зелье, жилье, но этого мало. Они не хотят больше прятаться.       — Они убивали, — заметил Поттер. — Им придется за это заплатить.       — И они это знают.       — Почему он пытался убить тебя? — требовательно спросила Грейнджер. — Ты предложил им помощь, они отказались, но зачем убивать? Что еще ты не рассказал?       Умница. Она такая умница…       — Я знаю, что они собираются сделать в следующее полнолуние, — выдохнул Драко. — Они хотят напасть на Хогвартс и заразить как можно больше детей. Они готовы к тому, что живыми оттуда не уйдут, но убеждены, что волшебники не станут наказывать собственных детей. И ради них сделают то, чего не хотят делать для взрослых оборотней — примут их, как равных себе, создав условия для нормальной жизни.       — Детей?! — возмущенно воскликнула Грейнджер. — Ну уж этого никто им не позволит! Гарри, ты должен немедленно сообщить Робардсу!..       — Подожди, Гермиона. Не торопись. Разумеется, в Хогвартс их никто не пустит — но Малфой прав. И они тоже правы. Я говорил с Лайеллом на днях — он поддерживает их. Конечно, не вслух, но поддерживает. Он не хочет, чтобы другие оборотни существовали так же, как Римус. И я думаю, никто из нас этого не хочет.       — Но что мы можем сделать?!       — Оборотни — это как раз твой департамент. Ты можешь вынести этот вопрос на обсуждение Визенгамота...       — Даже если мне удастся их убедить, одних слов недостаточно! Поддержка оборотней — весьма дорогостоящий проект — ты отдаешь себе отчет, сколько понадобится одного только аконитового зелья?! У Министерства просто нет денег…       — Деньги — не проблема, Грейнджер. Я дам. Только не напрямую, а через какой-нибудь фонд, чтобы мое имя не упоминалось.       — С чего такая щедрость? — подозрительно прищурилась она.       — Скажем так: я им сочувствую.       — Ты?! Оборотням?       Драко отвел взгляд.       — Еще два года назад я мог оказаться в их числе. И ты... тоже могла. Любой из нас, на самом деле — Сивый был не очень разборчивым.       — И ты даже не попытаешься прославить этим широким жестом свою великую фамилию?..       Драко усмехнулся. Да если кто-то узнает, что он помогает ей — его великая фамилия украсит очередной могильный камень. Нет уж, спасибо.       — Быть может, позже, — уклончиво ответил он. — Пока я не уверен, что из этого вообще что-то выйдет. Я даю деньги, а вы рискуете на весь волшебный мир прослыть любителями оборотней. По-моему, все справедливо. Также я знаю пару хороших зельеваров, у которых можно заказать аконитовое зелье в нужных количествах…       — Зельевары? — вскинула голову Грейнджер.       — У Снейпа были ученики — и весьма талантливые, — расплывчато ответил он, хотя подумали они наверняка об одном и том же. — Из средств фонда мы можем оплатить им жилье и выплачивать пособия, пока они не найдут работу. Но остальное…       — Остальное мы возьмем на себя, — решительно заявил Поттер. — Бруствер нас поддержит. Пригласим на слушание Лайелла Люпина, быть может, Уизли выступят свидетелями, расскажут о Римусе.       — Но чего мы добиваемся? — уточнила Грейнджер. — Запрета на дискриминацию? Ты знаешь, Гарри, как они соблюдаются…       — Плюс амнистия для тех, кто готов легализоваться, встать на учет в Министерстве и вести законопослушную жизнь. Тогда они придут к нам сами.       — Можно одновременно провести кампанию в прессе, — предложил Драко. — Если ты, Поттер, дашь интервью, а министр магии в самом деле поддержит… Можно устраивать громкие события из каждой мелочи. Благотворительные ярмарки, прием со сбором средств для поддержки оборотней. Если помогать им станет модно, то этим займутся все — кто во что горазд. Пару человек стоит взять на работу в управление по поддержке оборотней — к своим они скорее придут...       — До полнолуния две недели, — заметила Грейнджер. — Мы хотим успеть до него, правильно я понимаю? Чтобы они изменили решение и не стали нападать?       — Да, — ответил он одновременно с Поттером.       — Тогда надо идти работать. Я обговорю все с Диггори, посмотрим, как обстоят дела с правовым статусом оборотней сейчас. Ты, Гарри, отправляйся сразу к Брустверу — обрисуешь ему всю ситуацию. И, если он нас поддержит, тогда…       — А я пока вызову поверенного, мы начнем заниматься созданием фонда, — предложил Драко.       Она кивнула, по-прежнему не глядя ему в лицо. Расправила мантию, набросила её на плечи — и исчезла. Драко встретился взглядом с Поттером — и не поверил своим глазам, когда получил в ответ одобрительную усмешку.       — Мы выставим охрану у твоей палаты. В «Пророке» о нападении на тебя не было ни слова, так что они могут считать, что ты еще не пришел в себя — и повторить попытку.       — Нет смысла. Я сегодня же вернусь домой. Там надежная защита.       — И все-таки.       Драко не стал спорить.       — Я рада, что ты в порядке, — донеслось из пустоты в тот момент, когда дверь уже закрывалась за ними. Так тихо, что он не был уверен, что ему не послышалось — но на душе стало теплее.