Глава 210.
10 февраля 2025 г., 06:00
— Может, объяснишь, каким образом у Огдена оказалась моя блузка? — поинтересовалась Гермиона, как только за Поттером захлопнулась дверь — и Драко лично убедился, что запер её на все замки, маггловские и магические.
— Ну, я ведь кое-что у него взял, — без тени смущения ответил он. — Было бы невежливо с моей стороны не оставить ничего взамен. Тогда это была бы кража. А так получился честный обмен.
Гермиона фыркнула. А потом, не выдержав, рассмеялась.
— Твои криминальные наклонности меня впечатляют, — заметила она. — Но впредь, будь любезен, ставь меня в известность, если намереваешься произвести «честный обмен» с использованием моих вещей. А та склянка, о которой говорил Гарри?..
— Та самая склянка, все верно, — кивнул он. — Я не счел нужным её выбрасывать. Могли найти — да и вдруг пригодилась бы?..
— Что еще ты ему подбросил?
— Фи, какая ты грубая, — скривился Драко.
— Не паясничай, — отрезала она. — Так что?
— Те списки и личные дела магглорожденных, что мы вчера нашли. Карту Лондона, где отмечены те места, где лучше всего выпустить мантикору…
— А это ты где взял?! — удивилась Гермиона.
— Сам сделал, делов-то. Потом твоя блузка, фиал из-под зелья, ну и ту милую книжицу про доктрину чистокровности.
— И где ты её достал среди ночи?
— Я же говорил тебе — моя библиотека куда более впечатляюща, чем у Нотта, — подмигнул он.
Возможно, ему показалось, что Гермиона собиралась запустить в него рогаликом, на который как раз намазывала джем. Возможно, не показалось.
— А что с Лестрейнджем? Он тебя сдаст?
— Аврорату? Не думаю. Он же не полный идиот. Ты заметила, что Поттер ни словом не обмолвился о демимасках? Значит, Реджи не спешил исповедываться во всех своих грехах. И он прекрасно знает, что я сделаю это за него — если он только упомянет мое имя где не следует. Ему это не надо.
— Но он ведь пришел к Гарри, — возразила она.
— Совесть замучила? — предположил Драко. Чушь, конечно, таким, как Лестрейндж, эта концепция незнакома в принципе, но никаких других причин в голову не приходило. — Или ему что-то надо от Поттера, вот он и предложил сделку. Но это не значит, что он готов повторить все сказанное под протокол.
— А что мы будем делать с досье? Ведь Огдену помогала куча людей — и многие из них совершили преступения или покрывали преступления других. Нужно передать все это Гарри, но как это сделать, чтобы он не понял, что ты был у Огдена? Ума не приложу…
— Мы не будем этого делать.
— Что?!
— Мы не будем этого делать. Во всяком случае, прямо сейчас. Стоит только заикнуться о том, что я побывал в доме Огдена — и Поттер с меня не слезет. Еще и в убийстве обвинит...
— Он же умер естественной смертью! При чем здесь убийство?!
— Ну, мало ли... — туманно ответил Драко. — Таких, как Бротон, можно привлечь к ответственности иначе — например, чуть позже подбросить Поттеру мысль передопросить Струпьяра. Он с удовольствием повторит всё то, что уже говорил — разумеется, если еще помнит. Сеттери вполне может сидеть себе и дальше приторговывать драконьей чешуей — в конце концов, драконолог он толковый, а у тебя и так в этом отделе людей не хватает. Нотт вообще ни при чем…
Он говорил — и краем глаза следил за реакцией Гермионы. Его настоящий план был куда сложнее — и куда проще одновременно. Гораздо разумнее иметь два десятка людей, лично тебе обязанных и имеющих кое-какие полномочия, чем озлобленных и безработных. Хотя того же Бротона, конечно, надо отдать — портключи и купить можно, а покрывать убийство, тем более, двойное — чересчур. Еще большой вопрос, чем Огден прижал тех авроров, что собирали для него информацию…
— Ладно, — она потерла виски, — ты, пожалуй, прав. Хотя про Алексу Бротон, я считаю, нужно сказать сейчас – если она подтвердит, что Огден заставил её сделать портключ на Пикадилли, это окончательно докажет его причастность к мантикоре. Я просмотрю досье еще раз, поищу, кто еще может оказаться полезен.
— Договорились, — Драко расслабился. Ему не стоит в ней сомневаться — хоть моральных ограничений у Гермионы значительно больше, чем у него, мыслит она ровно так же. — Мне, кстати, на работу пора — я уже опаздываю.
— Работа!.. — ахнула она. — Раз Огден мертв, значит, мне больше нет смысла прятаться! Я тоже могу пойти!
— Я считаю, что твое появление в Визенгамоте будет гораздо более эффектным, если мы совместим его с воскрешением, — хмыкнул он. — К тому же, у нас всё под контролем. Диггори вчера предложил использовать не Империус, а Непреложный Обет. Мы испробовали его на одном из оборотней-магглов, чтобы проверить, работает ли он на них.
— И как? — вскинула голову Гермиона. Ей не нужно было объяснять все выгоды такого решения.
— И все получилось, — торжествующе улыбнулся Драко. — Так что мы переделываем наши предложения, Диггори вчера должен был закончить. Сегодня соберем визы — и к вечеру все будет готово. Тебе не о чем беспокоиться.
— Ты дожен принести мне копию! — потребовала Гермиона. — Я ведь понятия не имею, что говорить!
— Обязательно, — пообещал он. — Кстати, я отдал все нужные распоряжения Тави — ты можешь звать его в любое время, если тебе что-то понадобится. Кота он кормит, я предупредил. Четыре раза в день — нормально?..
— Нормально?! — возмутилась Гермиона. — Да ты раскормишь его до размеров мантикоры! Двух вполне достаточно. А еще ты обещал мне дать свой телефон! — спохватилась она. — Я так и не позвонила родителям.
— Да, разумеется.
Он принес ей трубку и тактично вышел из комнаты. Ему бы тоже не мешало навестить родителей — отец наверняка с ума сходит, строя невероятные теории на основе газетных сообщений. Да и мама, должно быть, беспокоится — он не появлялся в мэноре уже Мерлин знает сколько… Может, заглянуть сегодня, после работы?.. Но его ведь будет ждать Гермиона…
Так ничего и не решив, Драко пошел переодеваться — опаздывать на работу два дня подряд было уже верхом неприличия.
Реджи Лестрейнджу он отправил лишь короткую записку.
Ты правда этого хочешь?..
И заодно написал письмо Рите Скитер — должна же она получить хоть какую-то награду за то, что перенесла по вине Огдена.
***
У родителей было все в порядке. Никто к ним не приходил и страшных новостей не сообщал, писем не прилетало. Гермиона рассказала им о пожаре, осторожно предупредив, что, возможно, им еще скажут, что она погибла. Папа ожидаемо встревожился — но, выслушав её заверения, что все под контролем, и она обязательно все объяснит в ближайшее время, и с ней можно в любую минуту связаться вот по этому номеру, хоть и не успокоился, но согласился подождать. Она села разбирать бумаги Огдена, как и обещала Драко — и впервые ей пришло в голову, что хранить их здесь, в общем-то, небезопасно. Если Лестрейндж все-таки сдаст его аврорам, они вполне могут прийти с обыском — и тогда эти документы обличат уже не Огдена, а Драко. И это было проблемой — не сжигать же?.. Мысли легко соскользнули от обыска и авроров к Гарри. Он рассердился — ну еще бы, конечно, он рассердился!.. А она соврала, глядя ему в глаза. Это было чем-то новым — до этого она никогда не врала ему по-крупному. Молчала, недоговаривала — но не врала. А теперь лжет так легко и просто, будто делала это всегда — хотя, разумеется, делала. Только раньше — ради Гарри и Рона, иногда — ради себя самой, а теперь… Что ж, стоило признать, что и в этом они с Драко похожи. Они оба защищают свою семью, только её семьей давно стали и Гарри, и Рон. А теперь семьей стал и Драко — а она стала частью семьи для него. Интересно, как к этому отнесется Нарцисса? Гермиона представила её недовольное, брезгливое лицо — и смешок сорвался с губ. Почему-то сейчас её совершенно не тревожили такие вещи. Драко справится и с этим — она была уверена. Только, наверное, в следующий раз не стоит выкладывать обувь на чайный столик… Она просматривала папку за папкой, на этот раз оценивая их совсем с другого ракурса: может ли этот человек дать свидетельские показания против Огдена или же нет?.. Тех, кто реально мог чем-то помочь, оказалось не так уж много: тот же Реджи Лестрейндж, Алекса Бротон, возможно, что-то удастся получить от авроров… Мокридж объяснит связь с гоблинами, Сеттери подтвердит, что сливал информацию о происходящем в отделе — немного, но тоже кирпичик… Осталось только придумать, как передать эту информацию Гарри так, чтобы он не спрашивал, где они её взяли — а ведь он обязательно спросит, и не отстанет, пока не получит ответа… Нет, так, пожалуй, выйдет только хуже. И тут Гермионе пришла в голову внезапная мысль: совсем не обязательно говорить об этом Гарри. То есть он, конечно, должен все узнать — но кто сказал, что именно от неё? В этих папках содержится информация, разглашения которой все эти люди боялись, верно? А значит, если пригрозить им, что она выплывет наружу, и потребовать, чтобы они пришли и признались сами — никто не узнает, у кого теперь эти досье и как они сюда попали. А добиться справедливого наказания для них можно и потом, когда все уляжется — Драко прав, ни к чему торопиться… Перо, которое писало само под диктовку идеальным каллиграфическим почерком, она нашла в столе в кабинете Драко, как и прочие письменные принадлежности, бумагу и конверты. Наколдовать дубликат документов не составило ни малейшего труда. Уже через полчаса письма были написаны — и Гермиона передала их Тави с наказом отправить самой обычной сипухой, ни в коем случае не малфоевским филином — и перевела дыхание с облегчением. Все должно получиться.***
Расследование набирало обороты, как снежный ком, постепенно превращаясь в лавину. Когда Гарри вернулся в Министерство, у Робардса уже сидел Варнавва Кафф — учитывая высокое положение свидетеля, начальник отдела допрашивал его лично. Гарри бесцеремонно присоединился к ним, не спрашивая разрешения: пока все думали, что Гермиона погибла, никто не оспаривал его права участвовать в расследовании. Кафф не стал запираться и выложил все начистоту. Огден действительно попросил его освещать все события, связанные с теми лицами, на кого он указывал, в определенном свете. Это была обычная практика — «Пророк» всегда сотрудничал с Министерством, и Кафф даже не видел в том, что он сделал, ничего предосудительного. Травля?.. Помилуйте, господа, это всего лишь точка зрения!.. Любое свободное издание имеет право на таковую! — Вы дадите опровержение, — процедил Гарри, с трудом сдерживая ярость, которая плескалась у самого горла вот уже вторые сутки, и никак не находила выхода — зато отчетливо светилась в его взгляде, в каждом движении, даже ощущалась в воздухе, который будто сгущался вокруг него. — В следующем же выпуске вы опубликуете заявление редакции, в котором объявите, что порочили имя Гермионы Грейнджер по заказу преступника и магглоненавистника Тиберия Огдена, и каждое слово, что вы опубликовали про неё за последние полгода — сплошая ложь. Вам понятно? — Но, мистер Поттер… — оторопел Кафф. — Вы сделаете это, — веско повторил он. — И, если я не обнаружу этого заявления завтра на первой странице «Пророка» — на первой, вы меня поняли? — против вас будет открыто дело о соучастии. Разжигание ненависти к магглам и магглорожденным, содействие Волдеморту, призывы к геноциду... В прошлый раз вам удалось избежать обвинений — но сейчас я этого не допущу. Кафф бросил умоляющий взгляд на Робардса — но у того в лице не дрогнул ни мускул. Гарри был в своем праве — и он это знал. За Каффом едва успела закрыться дверь, как в неё постучал какой-то бледный и основательно перепуганный парень. — Оуэн Сеттери, — представился он. — Я слышал, вы ведете расследование деятельности мистера Огдена… Так вот, я хотел сказать, что несколько месяцев назад он попросил меня сообщать ему, что происходит в отделе. — А вы работаете..? — уточнил Робардс. — В департаменте регулирования и контроля магических популяций, — ответил Сеттери, нервно сглотнув. — С драконами. Его беспокоил этот Пожиратель смерти, Драко Малфой, и все, что касалось новой начальницы — Гермионы Грейнджер… По-видимому, слухи расползались по Министерству со скоростью Адского пламени — только на этот раз его никто не сдерживал. Вслед за Сеттери появилась такая же перепуганная и бледная женщина из транспортного департамента и рассказала, что Огден заказывал у неё портключ на Пикадилли Серкус, но просил никому об этом не говорить. В качестве предмета для ключа он принес ошейник — она тогда подумала, что собачий. Для какой-то редкой породы собак, очень большой… Пришел Картберт Мокридж. Вытирая пот со лба, он признался, что с подачи Огдена посоветовал гоблинам раздобыть для охраны хранилищ мантикору — раз уж держать драконов им запретили. А потом, когда затея с мантикорой провалилась — нанять для охраны горных троллей… Еще двое стукачей обнаружились в управлении торговли и в департаменте магических происшествий и катастроф. Пришел Лестрейндж и дал показания о том, что организовал для гоблинов сделку о покупке мантикоры — правда, он спихнул странные требования ошейника и мантии в клетке на пожелания гоблинов, прикинувшись дурачком, и не признал за собой ничего, кроме наложения чар иллюзии, но, по правде говоря, у них и без него было достаточно доказательств, чтобы припирать к стенке Лестрейнджа. Пришли результаты из лаборатории: жидкость в склянке действительно оказалась концентратом секрета половых желез драконихи, как Гарри и предполагал. Однако все это было лишь увертюрой. Основное действие развернулось в тот момент, когда Гарри увидел, что в штаб аврората вплывает самолично Рита Скитер — со своим ярко-зеленым пером наизготовку. Её глаза за стеклами очков поблескивали от предвкушения, и стоявший рядом с ним Робардс побледнел. — Добрый вечер, господа, — хищно улыбнулась Рита. — Предлагаю вам небольшую сделку. Я вам рассказываю о том, как Тиберий Огден напал на меня в здании редакции «Пророка», стер память и наложил ложные воспоминания, а вы взамен расскажете мне все-все о том, что успели накопать о жизни и смерти этого двуличного мерзавца. И кстати — разрешение министра Бруствера на доступ к расследованию и публикацию статьи у меня имеется, — она помахала перед носом Робардса какой-то бумажкой. Эту лавину было не остановить — и никто даже не пытался.
