Волшебники, звери и прочие неприятности

Дорогие читатели!

      «Ежедневный Пророк» на протяжении многих лет был и остается самым читаемым изданием волшебного мира. Мы неизменно гордились тем, что первыми сообщаем нашим читателям информацию о самых важных событиях и происшествиях, даем оценку событий и фактов, основываясь на мнениях экспертов и компетентных лиц.       Одним из таких экспертов был Тиберий Огден. Наши корреспонденты неоднократно обращались к нему за комментариями по поводу тех или иных фактов, полагая, что Верховный чародей Визенгамота будет объективен и непредвзят. Однако, как показали последние события, мы жестоко ошиблись, доверившись мнению волшебника, который не был ни объективен, ни непредвзят по одному из самых острых вопросов нашего общества — в отношении к магглорожденным волшебникам.       Мы приносим глубочайшие извинения мисс Гермионе Грейнджер. Как оказалось, все происшествия, связанные с деятельностью подконтрольного ей отдела Министерства, явились не следствием неопытности и недостаточности знаний мисс Грейнджер, как нас заверял мистер Огден, а были подстроены специально в попытке её скомпрометировать. Только благодаря находчивости, изобретательности и неординарному уму мисс Грейджер каждое из них не обернулось катастрофой для всего магического мира. «Ежедневный Пророк» поневоле стал соучастником этого преступления, слепо доверившись авторитету известного волшебника. Сами того не понимая, мы поддерживали травлю волшебницы лишь по причине её происхождения — и глубоко сожалеем о допущенных ошибках.

С сожалением и глубоким раскаянием, редакция «Ежедневного Пророка» и главный редактор Варнавва Кафф.

Шокирующая правда о Тиберии Огдене!

      Смерть всегда открывает правду — и смерть Тиберия Огдена вскрыла огромных размеров гнойник, о котором долгое время никто не подозревал. Под маской благообразного волшебника, как оказалось, скрывался магглоненавистник, ярый адепт доктрины чистой крови и последователь Сами-знаете-кого! С вами вновь я, Рита Скитер, и я здесь для того, чтобы приоткрыть завесу над самыми грязными и мрачными секретами Тиберия Огдена и Министерства магии!       Кто на самом деле натравил опасных магических существ на невинных жителей маггловских городов? Кто раз за разом пытался скомпрометировать мисс Гермиону Грейнджер, блестящую волшебницу и одного из самых эффективных управленцев Министерства магии, только лишь за её происхождение? И наконец, кто виновен в ужасном пожаре в Косом переулке? Читайте — и вы найдете ответы на все вопросы, которые наверняка приходили вам в голову, но которые вы боялись задать вслух!..

Ежедневный Пророк, 22 октября 1999 г.

***

      — Тебе не о чем волноваться. После того, как вскрылись делишки Огдена, ни один член Визенгамота не посмеет проголосовать против, что бы ты ни предложила. Это будет все равно, что расписаться в том, что они заодно с Огденом.       Слова Драко не шли у неё из головы. С одной стороны он, наверное, прав. С другой же… Гермионе хотелось, чтобы её предложения принимали не потому, что она магглорожденная, или жертва, или кто бы то ни было еще — а потому, что они правильные, справедливые, нужные. А если она ошибется? Если в их предложениях есть какой-то просчет, что-то, чего они не учли — но никто не посмеет указать на ошибку из страха?..       Она опять проснулась гораздо раньше будильника, и, оставив Драко досыпать, тихонько пробралась в гостиную, где накануне оставила все принесенные им бумаги по оборотням. Гермиона перечитывала их снова и снова, до головной боли, до рези в глазах в попытке найти слабые места или риски, которые они могли проглядеть.       Да еще это воскрешение… Все считают её погибшей — и возвращение из мертвых, конечно, добавит шума. Будто его и без того мало… Драко предупреждал, что у неё наверняка попытаются взять интервью или хотя бы комментарий, и настоятельно советовал не пренебрегать такой возможностью. Что ж, она и не собиралась — сколько можно позволять безнаказанно полоскать её имя на каждом углу? — только что говорить?..       — Доброе утро, милая.       Теплые руки заключили её в кольцо, мягкие губы оставили поцелуй на шее.       — Ты завтракала?       — Нет, — она улыбнулась. — Тебя ждала. Не хотела будить.       Драко усмехнулся. Обвел понимающим взглядом разложенные бумаги.       — Тебе не о чем беспокоиться…       — Я знаю.       — Но ты все равно беспокоишься, — усмехнулся он. — Все будет в порядке. Главное — не опоздать.       — У нас еще больше часа, — напомнила Гермиона, бросив взгляд на часы. — Этого хватит.       — Смотря для чего, — заметил он, состроив невинное выражение лица.       Она проглотила вертевшийся на кончике языка вопрос. Позже. Об этом можно поговорить и позже — сейчас лучше не отвлекаться.       Завтрак прошел в обсуждениях и уточнениях — и она в полной мере оценила то терпение, с которым Драко раз за разом отвечал на её вопросы и разбивал сомнения. Однако она ничего не могла с собой поделать: нервозность все росла, и, с трудом запихнув в себя одну булочку с ветчиной и чашку кофе, Гермиона ушла собираться.       Она призвала из своей сумочки привычные брюки, жилет, блузку… и вдруг остановилась. Сегодня она вернется из мертвых — и хотелось чего-то большего, чего-то нового, другого. Привычный образ был теперь как будто мал, не по размеру, не по плечу. Вот только где же сейчас взять новую одежду?..       Белый чехол прыгнул в руки будто сам собой. Платье… её свадебное платье. Она сохранила его — хоть и понятия не имела, зачем. Гермиона потянула вниз молнию. Плотный белый шелк, прозрачные рукава… Если бы оно не было таким белым и таким длинным…       Это оказалось просто — гораздо проще, чем она ожидала. Теперь уже темно-синий шелк лег на кожу плотным футляром — и Гермионе понравилось то, что она увидела в зеркале. Собрать волосы, перекрасить туфли, надеть чулки… Жаль, пальто сгорело в пожаре — в плаще будет, пожалуй, холодновато…       — Мы отправимся камином или трансгрессируем? — с деланной небрежностью спросила она, выйдя в гостиную.       Драко, уже успевший переодеться в очередной безупречный костюм, обернулся — и замер, удивленно выгнув левую бровь.       — Думаешь, слишком? — встревожилась Гермиона, беспокойно поправив ткань на бедрах. — Да, ты прав, конечно, я пойду переодену…       — А ну стой!       Гермиона и в самом деле остановилась — больше от неожиданности. Таких слов и с такой интонацией она от него еще не слышала.       Его взгляд медленно скользил по её телу — от открытой шеи вдоль линии груди, по животу, бедрам, открытым лодыжкам — и она чувствовала, что это медленное, мучительное скольжение снова распаляет в ней тот самый, совершенно неуместный сейчас огонь.       — Драко… — прошептала она и нервно сглотнула. Это должно было стать предупреждением — но стало призывом.       — У нас еще куча времени, — проговорил он, в два шага сократив расстояние между ними до ничтожного. — Глупо тратить его напрасно.       Он слегка подтолкнул её — так, что ей пришлось отступить на шаг; лопатки уперлись в стену. Губы коснулись шеи, ладони легли на грудь. Она не сдержала короткого, ошеломленного вдоха.       — Ты меня отвлекаешь, — пробормотала она. — У нас важное слушание...       — Ты слишком напряжена, — как ни в чем не бывало мурлыкнул он. — Вам нужно немного расслабиться, госпожа начальница.       Его руки опустились ниже, оглаживая бедра и поднимая юбку все выше и выше. Кожа покрылась мурашками — не то от прохладного воздуха, что коснулся обнаженной кожи над кружевным краем чулка, то ли от жара его ладони, что тут же её согрела.       — Кто бы мог подумать, что Гермиона Грейнджер может прятать под платьем такие интересные вещи, — хмыкнул он, подцепив пальцами край шелковых трусиков.       — Об этом никто не должен был узнать, идиот! — фыркнула Гермиона.       Это было последнее, что она успела сказать прежде, чем он закрыл ей рот поцелуем. Колени подогнулись, каблук проехался по паркету — она упала бы, если бы он не держал так крепко. Трусики сползли вниз, и его руки больше не гладили — они сжимали, мяли, стискивали так, будто лепили её тело заново.       — Прекрати немедленно, — выдохнула она, когда он опустился перед ней на колени.       — Разумеется, — он усмехнулся уголком наглых, еще влажных и блестящих от её слюны губ. — Через несколько минут.       Он закинул её ногу на плечо — медленно, неспешно, продолжая смотреть ей в глаза. Эта картина навечно запечатлелась на сетчатке: он, на коленях, перед ней, и этот взгляд... Это заводило настолько, что ноги задрожали от предвкушения. Он провел напряженным кончиком языка между её ног, раздвигая складки кожи.       — Черт бы тебя побрал, — выдохнула она и закрыла глаза, сгорая одновременно от смущения и желания.       — Расслабься, Грейнджер. Просто расслабься — я не дам тебе упасть.       Она знала, что и в самом деле — не даст, и позволила себе полностью отдаться ощущениям. Кажется, её каблук все-таки поцарапал паркет. Кажется, она в какой-то момент вцепилась ему в волосы так сильно, что причинила боль. Кажется... Но все это не имело никакого значения.       — Ты помял мне платье, — заметила она несколькими минутами позже, оправляя юбку. — И где мое белье?!       — Это? — Драко с ангельским выражением лица вытащил из кармана пиджака кружевные трусики. И когда только успел?!       — Отдай!       — И не подумаю, — ухмыльнулся он.       — Малфой, ты что, издеваешься?!       — Что ты, дорогая, и в мыслях не было. Но, видишь ли, в чем дело: если я буду знать, что твое белье у меня в кармане, а не на твоем прекрасном теле — к вечеру от проклятия не останется и следа, это я тебе обещаю.       Гермиона замерла с подолом платья в руках.       — Ты что, хочешь, чтобы я пошла на работу вот так?!       — Об этом ведь никто не узнает, верно? — обольстительно улыбнулся он. — Наш маленький секрет…       Она крепко зажмурилась. Нет, он точно издевается! И в то же время… Кровь прилила к щекам, когда она подумала — только подумала о том, как это могло быть. Как он будет смотреть на неё, о чем при этом думать… К вечеру?..       — Драко, нам надо обсудить кое-что, — проговорила Гермиона, стараясь не обращать внимания на вновь просыпающееся возбуждение. — Сегодня все узнают, что я жива. А значит, возникнет вопрос, где я была эти дни и где теперь живу.       — Учитывая обстоятельства, никто не удивится, если ты не станешь афишировать свое место жительства, — небрежно возразил он. Однако она уже успела узнать его достаточно, чтобы заметить — по мгновенно возникшему залому между бровей, жесткой складке у губ — что все не так легко и просто, как он пытается представить.       — Сколько времени прошло до того момента, как пошли слухи, что ты переехал из мэнора и живешь среди магглов?       — Несколько недель, — с явной неохотой признал Драко.       — И как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем кто-то узнает — случайно или намеренно, — что теперь здесь живу и я?..       Он засунул руки в карманы брюк и отошел к окну. Значит — шутки кончились, теперь все серьезно.       — Давай посмотрим правде в глаза, — наконец сказал он. — Учитывая обстоятельства, мы не сможем объявить о помолвке раньше, чем через несколько месяцев. Если точнее — не раньше весны. Это все равно будет выглядеть несколько поспешным, но не вызовет больших разговоров. Соответственно, свадьба возможна не раньше лета, и предпочтительнее август, чем июнь. Таким образом, если все делать, как полагается, сейчас тебе стоит вернуться к своим родителям и оставаться там. Мы сможем видеться на работе и каких-то мероприятиях — и только. Так будет правильно, но вопрос в другом: тебя это устраивает?       — Во-первых, я не могу вернуться к родителям, — возразила Гермиона. — Я не имею права подвергать их опасности! Пусть Огден мертв, но кто знает, что еще может случиться!       — Резонно, — кивнул Драко. — А во-вторых?       — А во-вторых — не поздновато ли ты решил соблюдать приличия? Все эти сроки, помолвки и прочее… А ведь говорил, что тебе наплевать!       — Ты видела сегодняшний «Пророк»? — спросил он вместо ответа.       — Ну видела, — фыркнула Гермиона. — Это здесь причем?       — Кафф, Скитер, Бруствер и Мерлин знает кто еще заняты исключительно тем, чтобы поглубже закопать Огдена — и на этой волне они превозносят тебя. Все, что они писали о тебе, все, что говорили — теперь стерто, смыто, стало тем, чем и было: ложью и враньем. Ты можешь начать с чистого листа — по-настоящему чистого. И я не хочу стать тем, кто его испачкает.       — Вот, значит, как?       — Именно так. А что тебя, собственно, не устраивает?       — Да ты противоречишь сам себе — разве не видишь?! — всплеснула руками Гермиона. — Как вообще могут сочетаться твои далекоидущие планы по сохранению моей репутации и намеки на снятие проклятия к вечеру? Ну как? Как ты вообще все это себе представляешь?!       — Если начистоту, пока никак, — смущенно признался Драко. — Я думал, у меня будет чуть больше времени, чтобы найти решение.       — И какое тут может быть решение? Либо мы играем по правилам — либо нарушаем их, третьего не дано!       — Ну, я бы так не сказал, — он усмехнулся. — Дано и третье, и четвертое… Правила можно поменять — например, плюнуть на все и сделать так, как нам хочется. Правила можно нарушать так, чтобы никто об том не узнал — и в этом, насколько я знаю, ты необыкновенно хороша. Вопрос, на самом деле, в конечной цели.       — И в чем же твоя цель?       — Мои цели очень просты, — вздохнул Драко. — Я хочу быть с тобой — а все остальное по большому счету неважно. А вот у тебя все несколько сложнее.       — Это еще почему?       — Попробуй подумать о перспективах. Не в моменте, а на годы, десятилетия вперед. Сейчас тебе двадцать — и ты самый молодой и самый успешный руководитель отдела в Министерстве магии. Однако через несколько лет тебе станет тесно в этой должности — и что дальше? Ты удовлетворишься положением миссис Малфой, родишь пару очаровательных белокурых ангелочков и посвятишь себя их воспитанию?       Гермиона зарделась. Дети?.. Так далеко она и в самом деле не заглядывала.       — Ты можешь больше, — он подошел и нежно коснулся щеки. — Ты можешь все. У тебя будут деньги и власть — и ты сможешь менять этот мир, менять его по-настоящему. Не только для оборотней, но и для других. А я тебе помогу и поддержу. Но для того, чтобы это стало возможным, надо думать о перспективах уже сейчас. Мыслить стратегически. Не допускать глупых ошибок, которые могут все испортить — потом. Я готов ждать и терпеть ради твоего будущего, ради нашего будущего. Но решать, в общем-то, тебе.       Гермиона смотрела на него в изумлении. Как, когда?.. Еще три дня назад они были друг другу чужими. Все, что она могла — это хоть как-то удерживаться на плаву среди бурного потока событий, который то и дело норовил смыть её, погрести под собой. А Драко… он говорил так, будто ничто из произошедшего не было для него неожиданностью. Будто он думал об этом долгие месяцы, шел к этой точке неделями — а может, так оно и было?.. Голова пошла кругом.       — Все это слишком, Драко. Я так не могу.       — Что именно? — не понял он.       — Все это. Разговоры о будущем, детях и прочем. Я не могу, я, наверное, не готова… прости. Нам надо идти — заседание начнется через двадцать минут. Я не хочу опаздывать.       Не взглянув на него больше, она схватила плащ и сумочку и поспешила к выходу.