Волшебники, звери и прочие неприятности

      — Малфой, ты спятил?!       Он спрятал улыбку. В конце концов, как ему сказал риэлтор, раньше это здание было всего-навсего конюшней с помещениями для конюхов и прочей прислуги на втором этаже — так с чего Грейнджер так возмущается? При всем желании он не мог выбрать ей жилище скромнее! Ну, а то, что здесь все реконструировали и превратили во вполне приемлемую квартиру с минималистичным дизайном, который, по правде сказать, его завораживал — это другой вопрос.       — А что не так? — невинно осведомился он.       — Что не так? Что не так?! Ты снял мне двухэтажную квартиру в одном из самых дорогих районов Лондона — и спрашиваешь, что не так?! Да на кой черт мне одной такие хоромы?       «Хоромы»!.. Можно подумать. Всего-то две спальни, гостиная, совмещенная кухня и столовая и терраса. Ну, кабинет еще — так разве плохо?..       — Надо будет как-нибудь провести тебе экскурсию по мэнору… — вполголоса пробормотал он.       Гермиона переменилась в лице.       — Хочешь сказать, нам придется жить там?!       — Ну, рано или поздно — придется, — вздохнул он. — Не то чтобы мне самому очень хочется. Но это наше родовое гнездо, так что… Впрочем, в ближайшее время об этом можно не беспокоиться. Так я не понял — тебе нравится или нет?       Она сдвинула стеклянную створку — то ли дверь, то ли окно во всю стену, Мерлин разберет этих магглов, — и вышла на небольшую террасу, выложенную белой плиткой и уставленную деревьями в кадках. Огляделась по сторонам, вернулась.       — Живоглота вернешь, — категорично заявила Гермиона. — Без него здесь будет совсем пусто.       — Ну, я мог бы заходить к тебе в гости, — невинно обронил Драко. — Время от времени.       — Вот как? — она насмешливо вскинула брови. — Тогда тем более вернешь — нечего бедному котику скучать у тебя в одиночестве.       — Между прочим, он меня полюбил, — обиженно надул губы Драко.       — Боюсь тебя разочаровывать, но, скорее, он полюбил четырехразовое питание свежей отборной говядиной, — хмыкнула она.       — Кстати об этом — если ты не против, я хотел попросить Тави присматривать за этим местом. Ну, знаешь — еда и все прочее.       — Ты хочешь, чтобы эльф свалился от переутомления? — строго взглянула на него Гермиона. — Мэнор, твоя квартира, а теперь еще и это?       — Уберем мэнор из списка, — беззаботно пожал плечами Драко. — Ну, в самом деле, Грейнджер — не будешь же ты сама намывать эти чертовы полы и окна, правда же? Тебе что, больше заняться нечем?       — О твоих домовых эльфах мы еще поговорим, — пообещала она — и это прозвучало как угроза. — А сейчас...       Запахло жареным. Он слишком хорошо помнил, что под этим узким платьем на ней нет нижнего белья — и думал об этом так часто в течение дня, что, даже если бы его прокляли дважды, от проклятия все равно ничего бы не осталось. А он ведь обещал, что не станет торопиться… Драко трезво оценивал возможности своей выдержки, поэтому ясно и отчетливо понял: надо бежать. Или, по крайней мере, сменить тему на такую, которая займет Гермиону целиком и полностью.       — А сейчас я хотел бы уточнить еще один момент, — поспешно подхватил он. — Чтобы все выглядело естественно, тебе стоит начать появляться в обществе. Мама пришлет тебе приглашение на званый ужин на следующей неделе.       Маневр сработал безупречно: она застыла мраморным изваянием, обратив к нему изумленный взгляд огромных карих глаз.       — Ты что, рассказал о своих… планах Нарциссе?!       Интересно Грейнджер расставляет приоритеты. Стало быть, званый ужин смущает её меньше, чем его мать — не то чтобы он был не согласен…       — Видишь ли, последний гвоздь в мою помолвку с Пэнси забила именно мама — разумеется, из лучших побуждений, так что я подумал, что будет лучше, если у неё не останется никаких иллюзий на этот счет.       — И… как она это восприняла? — осторожно поинтересовалась Гермиона.       — В целом — неплохо. У неё уже был схожий опыт с Андромедой, и, насколько я понимаю, мама сделала определенные выводы. Потому и приглашает тебя на ужин.       — Но разве это прилично?.. Я ведь не смогу прийти с родителями.       — Она хочет, чтобы ты пришла в сопровождении Андромеды. Я постараюсь это уладить.       Гермиона взглянула на него с нескрываемым сомнением.       — Она ведь потеряла всю семью…       — Я знаю. Но ведь и мы с мамой — её семья, разве нет?       — Семья, которая…       — Я знаю, — повторил Драко и ощутил, как грудь сдавливает удушливым спазмом — он успел почти позабыть, как это бывает. — Я все знаю. Но… хочу попробовать. Второй шанс, да?.. Я думаю, мама заслуживает того, чтобы я хотя бы попытался.       Не говоря больше ни слова, она подошла и обняла его. Крепко, тепло — и сведенные напряжением мышцы стали постепенно расслабляться. Драко обвил руки вокруг её талии, зарылся носом в волосы на макушке. Если задуматься — она тоже не должна была его прощать, и никого из их чертовой семейки. Сколько боли они принесли, сколько горя?.. И все же — она здесь, в его руках, прижимается так доверчиво и открыто. А он… Ему никогда не стать таким, но, быть может, этого и не нужно? Если она готова принять его таким, какой есть?..       Гермиона потерлась щекой о его грудь, устраиваясь поудобнее.       — Ты останешься?..       — Не самая лучшая идея, — усмехнулся он ей в волосы. — Разве что ты проклянешь меня еще разок — тогда я буду безопасен еще какое-то время.       Она вскинула голову, недовольно посмотрела ему в лицо.       — Я не стану снова тебя проклинать.       — Тогда мне лучше вернуться к себе.       Её руки сжались крепче.       — Останься. Пожалуйста.       Разве он мог возражать, когда она просила?..

***

      Белые стены. Белый потолок. Все, куда бы ни падал взгляд — белое, белое, белое…       Первая мысль Гермионы была: «Мунго! Но почему?..». И только потом она сообразила. Вспомнила. Новая квартира, точно…       Белые стены и мебель, желтое дерево и стекло — здесь все было таким странным и непривычным, даже после пентхауса Драко, не говоря уже о её крошечной сгоревшей квартирке. Окна спальни выходили на крышу первого этажа, покрытую газонной травой, а окна ванной… Мерлин, здесь было окно в ванной! Какая вопиющая и бессмысленная роскошь, среди которой она чувствовала себя такой чужой и такой одинокой. Гермиона прикрыла глаза: нет, она вовсе не была одинока. Во всяком случае, не сейчас, когда обнаженную спину согревало тепло тела Драко под одним на двоих одеялом. Она сделала осторожное движение, чтобы прижаться к нему теснее… и замерла.       Её ягодицы уперлись в какую-то выпуклость.       Незнакомую, но весьма твердую и однозначную выпуклость.       Несмотря на опасения Драко, вчера проклятие еще и не подумало отступать — так что она уснула в его объятиях, чувствуя себя в полной безопасности.       Как оказалось, безопасность была весьма непродолжительной.       И что же ей теперь делать?!       И вообще — получается, он проснулся? Проснулся и опять прикидывается спящим, наблюдая за ней и её реакцией? А какая у неё реакция? И какая должна быть? Надо, наверное, поздравить?.. А как с таким поздравляют? «Поздравляю, к тебе вернулась эрекция»? Господи боже, какие глупости в голову лезут…       Гермиона осторожно повернула голову назад. Не ощутив никакого ответного движения, отодвинулась и развернулась уже вполоборота.       Драко спал. Никто не может так хорошо притворяться! Значит, он спал, а его… Она боязливо приподняла край одеяла и заглянула под него. Нет, ей вовсе не показалось!.. А так вообще бывает? Может, ему снится что-то… ну, что-то тематическое?       Гермиона очень хорошо помнила советы Джинни, которые та давала ей перед свадьбой. По её словам, не стоило смотреть парню ниже пояса — но сейчас именно это вдруг захотелось сделать больше всего. Нет, она, конечно, видела, как устроены парни — правда, в основном на картинках. И большая часть этих картинок содержались в «Камасутре», что подсунул ей Драко — и Гермиона подозревала, что они имеют весьма отдаленное сходство с реальностью. А что, если нет?.. И вообще, что за глупости! Ну, посмотрит она — а что станет делать потом?..       — Ну и как тебе пейзаж? — раздался над ухом насмешливый голос.       Она чуть не подпрыгнула, моментально опустила одеяло и подняла голову, стараясь смотреть большими честными глазами. Судя по тому, что этот дурак расхохотался в ответ, вышло не очень.       — Прости, — проговорил он, отсмеявшись, — просто ты о чем-то так напряженно раздумывала, что мне захотелось уточнить, о чем именно.       — Так ты не спал?! — возмутилась Гермиона, чувствуя, как лицо заливает краска смущения.       — Вообще спал. Но, знаешь, это, наверное, что-то на уровне инстинктов — если к тебе кто-то подкрадывается, поднимает одеяло и напряженно сопит…       — Я не сопела!       — Это ты так думаешь. Ну ладно, пусть не сопела — но я все равно проснулся. Не надо было?       Конечно, не надо! Она ведь так и не успела ничего решить — а теперь вобще не знала, куда себя девать.       — Извини, мне нужно в ванную, — хмыкнул он и начал вылезать из-под одеяла. Гермиона перехватила его предплечье.       — Стой! Подожди. Тебе не нужно...       — Нужно, честное слово, нужно, — ответил Драко — и, казалось, он едва сдерживает смех. — Это всего лишь физиологическая реакция, отчасти обусловленная тем, что мне нужно в туалет.       — Ой! — пискнула Гермиона, выпустила его руку и немедленно всей душой возжелала зарыться в одеяло с головой и больше никогда оттуда не вылезать. — Извини, я не подумала.       — Разумеется, только отчасти, — как ни в чем ни бывало, продолжал он. — Но, боюсь, если сейчас мы займемся решением этой небольшой проблемы, то опоздаем на работу.       С этими словами он все-таки встал и направился в ванную, а Гермиона откинулась на подушки и натянула одеяло на голову. «Небольшой проблемы»?! Он сказал — «небольшой»?.. Да оно же торчит, как... как... как палатка! Что же тогда, в его понимании, большая?! Не то чтобы она успела разглядеть во всех подробностях — но при мысли о том, что эта штука, в общем-то, предназначена для того, чтобы оказаться в чужом теле, в её теле, раз уж на то пошло, Гермиона испытывала нечто очень похожее на панику. До сих пор ей не приходилось об этом тревожиться — пока проклятие действовало, она чувствовала себя свободной и… безнаказанной? Но теперь все изменилось — и она не была уверена, что готова к таким переменам. Вот если бы взглянуть хоть одним глазком, чтобы лучше представлять себе, что её ожидает…       В ванной зашумела вода — Драко включил душ. Чувствуя себя воровкой-карманницей, которую могут поймать в любой момент, Гермиона откинула одеяло, выбралась из постели и, наспех набросив на плечи валявшуюся рядом с кроватью рубашку, на цыпочках подошла к двери ванной. Потянула за ручку — не заперто.       Его пижамные брюки были брошены на полу. Душевая кабина постепенно наполнялась паром — но пока все было отлично видно; пожалуй, даже слишком отлично. Губы приоткрылись, стало трудно дышать. Взгляд жадно скользил по его телу, по белой коже, о поверхность которой разбивались горячие струи воды. Одной рукой он опирался о стену, а вторая — двигалась, двигалась ритмично и быстро, и Гермиона забыла обо всем, следя за этим напряженным ритмом. Ей хотелось быть там, хотелось ртом ловить его рваные выдохи, слизывать воду с его напряженного лица, хотелось… И вдруг она поняла: она может. Может не подглядывать, будто воришка, которая боится быть застигнутой врасплох, она может — и вряд ли он будет против.       Она тихо отворила дверь ванной шире. Проскользнула внутрь. Его глаза были закрыты, и она старалась ступать тихо, так тихо, как только была способна. Рубашка соскользнула с плеч, смятой кучей оставшись рядом с его брюками. Когда она сдвинула дверь душевой кабины, холодный воздух ворвался внутрь — и, конечно, он заметил. Остановился и поднял на неё затуманенный, расфокусированный взгляд. Гермиона смело, отважно до безрассудства шагнула внутрь, прикрыв за собой дверь. Встала между ним и стеной. Он молчал, не двигался — и вдруг ей стало не по себе. Зачем она пришла — на самом деле?.. Неужели для того, чтобы…       Он поднял руку, взял её за подбородок, с силой провел подушечкой большого пальца по губам.       — Ты думаешь, я святой? — его голос звучал непривычно хрипло.       — Думаю, что хочу поучаствовать, — сглотнув вдруг ставшую вязкой и густой слюну, ответила она. Дотронулась, несмело провела пальцами по мокрой груди. — Ты ведь делал для меня то же самое. Я тоже хочу.       — Вот как?..       Он усмехнулся — дьявольски искушающе!.. Руки легли по обеим сторонам её головы, и он впился в губы поцелуем, всем телом прижав её к стене. В низ живота уперлось что-то твердое, горячее. Руки?.. Он делал это руками…       Она робко опустила руку вниз. Накрыла раскрытой ладонью. Округлое, горячее, и такое нежно-шелковистое… Запустила пальцы вниз, вдоль по длине. Кожа двигалась под её прикосновениями. Драко оторвался от её губ, судорожно втянул ртом воздух.       — Что мне делать?.. — растерянным шепотом спросила она.       Он накрыл её руку своей, передвинул так, что его член оказался в её кулаке, сжал — так сильно, как она никогда не посмела бы сделать сама. Повел вниз, затем вверх — и, задав ритм, вновь оперся обеими руками о стену, отдав себя в полное её распоряжение. Губы заскользили по её шее, то ли целуя, то ли кусая — все её существо сейчас сосредоточилось в ладони, все ощущения устремились туда. Первые движения были осторожными, несмелыми — она боялась ненароком причинить ему боль, сделать что-то не то, так боялась!.. Но с каждым мгновением его веки тяжелели, дыхание становилось громче, сбивчивей — и робость постепенно уходила, уступая место азарту. Она тоже может!.. Может дарить ему наслаждение, может сделать так, чтобы ему было хорошо — так же хорошо, как и ей!.. Нужно лишь постараться. Ладонь случайно задела небольшую складочку сбоку, почти на самом верху — и с его губ сорвался рваный стон. В следующий раз она сделала это нарочно — и стон повторился.       — Быстрее!..       Теперь он уже не целовал её, проваливаясь в зыбкое, зарождавшееся наслаждение. Что-то, какой-то инстинкт, шестое чувство — или воспоминания о том, что делал с её телом он, подсказывали ей, что она делает недостаточно — нужно быстрее, сильнее, но, черт, как же это было неудобно!.. Если бы можно было расположить руку иначе, развернуть запястье…       — Черт, быстрее!..       А если она ему что-нибудь оторвет?! Гермиона сжала руку крепче и ускорилась — но не похоже, что это причинило ему страдания. Скорее наоборот… И в этот момент она ощутила, как он сам движется навстречу. Толкается бедрами — так, как было нужно ему, и все, что ей оставалось — не разжимать пальцев. Ни в коем случае не разжимать пальцев... Она жадно всматривалась в его лицо, ловя малейшие перемены: закрытые глаза, тяжелеющее дыхание, стоны, переходящие в рыки, срывающиеся с губ, сжатые челюсти… Она знала это чувство — предвкушения, такого близкого предощущения, когда еще немного, еще чуть-чуть…       Он как-то странно дернулся, тело прошило дрожью — и горячая жидкость выплеснулась ей на руку. Напряженные мышцы мгновенно обмякли — и Гермиона поспешно обняла его, прижимая к себе так крепко, как только могла, чтобы не дать упасть. Этот душевой поддон такой скользкий...       — Доброе утро, милая, — пробормотал он, подняв тяжелые веки. Довольная ухмылка медленно расцветала на губах. — Что-то мне подсказывает, что на работу ты сегодня все-таки опоздаешь.       Она фыркнула и поцеловала его, наконец-то свободно прижавшись всем телом к его. Его руки сжали спину, постепенно опускаясь к бедрам — и она знала, что последует дальше. Кто вообще придумал, что на работу надо приходить вовремя?..