Волшебники, звери и прочие неприятности

      — Мисс Грейнджер, к вам мистер Уизли!       Гермиона оторвалась от бумаг по расчетам с гоблинами, над которыми сидела с самого утра. Мистер Уизли? Артур?.. В желудке возник неприятный холодок: если к ней приходит начальник отдела магических происшествий и катастроф — это точно не к добру.       Дверь открылась, и показалась рыжая голова — вовсе не Артура. Её мгновенно бросило в жар. Рон!.. Как же она могла позабыть о Роне — а ведь она и в самом деле позабыла, совсем, абсолютно, ни разу даже не вспомнила…       — Привет, — неловко улыбнулся он.       — Привет.       Её улыбка тоже вышла неловкой — она чувствовала это всем своим существом. В груди запекло, к щекам прилила кровь. Мерлин, это же Рон, просто Рон — но никогда еще в его присутствии ей не было так неловко и стыдно.       Судя по повисшему молчанию, неловкость испытывала не она одна.       — Рад, что ты в порядке, — наконец проговорил он, пристально глядя на неё своими водянисто-голубыми глазами.       — Да, я… прости, — выдохнула Гермиона, не в силах подобрать каких-то других, более подходящих слов.       — За что ты извиняешься? — нахмурился Рон.       Если бы она сама знала!..       — Ну… за все это? — неуверенно ответила она. — Прошло столько времени, а я не написала тебе, не дала знать, что со мной все в порядке, не…       — Ну так мне Гарри сказал.       Гарри! Гермиона чувствовала, что это не то, не так, неправильно, что нельзя поступать с лучшим другом так, как поступила она — но не могла найти подходящих слов, чтобы выразить все это и не обидеть его еще сильнее.       — Гарри — это Гарри. Я должна была сама…       — Видимо, у тебя были важные дела?       Она могла бы ухватиться за этот спасательный круг, свалить все на оборотней, рассказать, как напряженно готовилась к слушанию, не поднимая головы… Но ведь это было ложью — очередной ложью. А разве Рон заслужил, чтобы она врала ему в глаза?.. Да, Гарри она солгала — но это было ради дела, ради Драко… А здесь?       — На самом деле, не так уж много, — вздохнула Гермиона. — Просто столько всего произошло… Мне надо было как-то осмыслить все, уложить в голове… Знаешь, у меня такое ощущение, что прошло не три дня, а несколько недель.       — Четыре.       — Что?..       — После пожара прошло четыре дня. Сегодня — пятый.       Сердце сжалось. Он считал!.. Он считал, а она нет. Он думал о ней, беспокоился, переживал — а она нет. А ведь еще совсем недавно она была так уверена, что Рон — самый важный человек в её жизни, и так останется навсегда!.. Дело в ней? Она настолько легкомысленна и переменчива?.. Может, именно поэтому Драко и дает ей время — он тоже видит это и не верит, что её чувств к нему хватит надолго?..       — Мерлин, Рон, — Гермиона закрыла лицо руками. — Прости меня.       Если бы она посмотрела на него в эту минуту, то увидела бы, как лицо исказилось болью, как рука вытянулась в попытке дотронуться до её плеча — но замерла, а затем бессильно опала на полпути.       Но она не смотрела. Это было выше её сил.       — Да все нормально, — ломким голосом поговорил Рон. — Я все понимаю — безопасность и все прочее. Уверен, Гарри взял с тебя слово, что ты не станешь ни с кем видеться и даже пытаться связаться.       Гермиона кивнула. Что-то такое и в самом деле было — но ведь дело было не только в этом! Должна ли она разбивать ему сердце?.. Она почему-то была уверена, что новость о её отношениях с Драко его непременно разобьет.       — Я ведь не обязана его слушаться, — заметила она, все еще не смея поднять на него взгляд.       — Ну да, посмотрел бы я, как он распыхтелся, если бы ты не послушалась! — фыркнул Рон.       Короткий смешок сорвался с губ. Напряжение немного отпустило; стало легче дышать.       — Так где ты теперь живешь? Или это все еще секрет?       — В маггловском отеле, — соврала Гермиона. Это даже не было ложью в полном смысле слова — эта новая квартира и в самом деле напоминала отель. Слишком она была безупречна, чтобы воспринимать её как дом.       — Неплохая идея, — оценил Рон. — Но ведь ты же не будешь оставаться там вечно. Я подумал, если тебе нужны деньги — на жилье и вообще…       Он потянулся к карману.       — Нет, ты что! — испуганно воскликнула Гермиона, поняв, что именно он хочет сделать. Еще не хватало брать деньги у Рона, когда она в них не нуждается!       — Но ведь тебе придется искать новое жилье, — возразил он. — Волшебники тебе одной не сдадут, а у магглов дорого, ты сама говорила. У меня есть, правда есть — дела в магазине идут неплохо. Возьми…       — Нет, — она твердо отклонила его руку с кожаным мешочком. — У меня есть деньги. Если что, мне помогут родители. Не волнуйся об этом.       — Они знают о пожаре? — удивился Рон. — Думал, ты им не скажешь.       — Пришлось, — Гермиона снова вздохнула. — Я боялась, что им кто-то сообщит — из Министерства или еще кто, мало ли… Не хотела, чтобы они поверили в мою смерть, так что сразу позвонила и все объяснила.       — Что — так-таки все?       — Ну нет, конечно, — она улыбнулась. — Сказала, что это был просто пожар. Такое случается, ведь правда?       — Ну, теоретически…       Снова повисло молчание — как будто у них больше не было ничего общего, никакого мостика, никакой связующей нити — и темы для разговора приходилось мучительно искать, чтобы не допускать этой невыносимой тишины, которая кричала о том, как все переменилось, громче всяких слов. Ей было горько, горько и больно — и вдруг Гермиона отчетливо поняла, что виновата в этом сама. Своим молчанием она сама, своими руками отрезает Рона от своей жизни, отгораживает забором — который, как ей казалось, должен защищать его. Но заборы — не защищают, они лишь разграничивают, отделяют людей друг от друга…       — Я встречаюсь с Драко Малфоем, — выпалила она.       — В смысле, тебе пора идти? — наморщил лоб Рон.       Это был шанс — последний. Гермиона позволила ему утечь сквозь пальцы.       — В смысле, мы встречаемся. Он мой парень. В ближайшие месяцы мы будем это скрывать, но… но я считаю, ты имеешь право знать.       — Вот оно как…       В его тоне не было вопроса. Не было удивления. Она всмотрелась в его лицо — такое знакомое, такое родное. Усыпанное веснушками, будто солнце целовало его до тех пор, пока не осталось ни дюйма, не согретого его поцелуями.       — И это все? — она издала нервный смешок. — Больше ничего не скажешь?       — Не то чтобы я сильно удивился, — пожал плечами Рон.       Под ложечкой засосало — так, будто она сейчас трансгрессирует. Будто её затянет в воронку, водоворот, черную дыру…       — Почему? — спросила Гермиона, облизнув сухие губы.       — Ну, все ведь было довольно очевидно, разве нет? Ты так плакала тогда, когда он чуть не утонул в заливе…       Её бросило в жар. Еще тогда?..       — Ну и потом, на свадьбе…       — Почему ты… почему ты ничего не сказал?!       — Но я ведь сказал, — Рон слабо улыбнулся. — Разве не помнишь? А ты…       А она заявила, что он опять себе что-то придумал. Щеки запылали горячей прежнего.       — Тогда и в самом деле ничего не было.       — Разве?..       Он спросил это тихо — так тихо!.. А у неё внутри что-то взорвалось, разбивая нутро в мелкую крошку.       Да сколько можно врать!       — Я была уверена, что это временное помрачение. Что это скоро пройдет, особенно, если мы с тобой… Я не хотела всего этого. Не хотела давать этим чувствам прорасти, стать чем-то большим… Была уверена, что справлюсь.       — Глупость какая! — фыркнул Рон.       — Глупость?.. — оторопела она.       — Конечно, глупость! Разве это так работает? Разве ты видишь человека и думаешь: ну вот в него я влюблюсь, цвет волос красивый и рост подходящий, а вот в этого, пожалуй, не стану — что-то у него нос кривоват и уши оттопырены — как такого любить, в самом-то деле?       Гермиона не выдержала и рассмеялась, живо представив себе этот смотр и очередь претендентов. А ведь Рон прав — это так не работает. Хотела она или нет, это все равно случилось. Да, Драко был красив — но дело-то ведь совсем не в этом.       — Никогда не смотрела на чувства с такой точки зрения, — призналась она.       — А ты подумай, — подмигнул Рон. — Это сильно облегчает жизнь. Сразу как-то и не твой длинный нос во всем виноват или дурацкие веснушки, а вроде как сама судьба…       — Мне нравятся твои веснушки, — тепло улыбнулась она. — Правда, они невероятно милые.       — Бесят, — фыркнул Рон.       — Ну и напрасно, — она помедлила, прежде чем задать вопрос. Но не просто так ведь эти новые мысли завелись у Рона в голове?.. — А как дела у тебя?       — Да никак, — он небрежно дернул плечом — нарочито небрежно, и Гермиона поняла, что спросила зря. — Не то чтобы я был очень завидный жених после всей этой истории.       — Думаешь, ничего не изменится? — встревожилась она. — Я вчера дала интервью Рите Скитер…       — Классное интервью! — он показал ей оттопыренный большой палец. — Я с утра прочитал. Ты ловко это все обставила, конечно. Но очередей желающих я что-то пока не приметил.       — А тебе нужна целая очередь? — распахнула глаза Гермиона, сдерживая рвущийся наружу смех. Амбиции Рона остаются при нем, что бы ни случилось.       — Ну… хотелось бы, конечно. Но такого не будет — я ведь не…       Он осекся — и, на самом деле, к лучшему. Да, он не Малфой, но это не значит, что Рон чем-то хуже его. Скорее наоборот — да нет, точно наоборот! Вот только как ему это объяснить — так, чтобы он поверил, поверил по-настоящему, — она понятия не имела.       — Он тоже не идеал, знаешь ли, — проронила Гермиона, не зная, что еще сказать.       — О да! — с энтузиазмом закивал Рон. — Но, если ты не хочешь услышать, что я на самом деле думаю на его счет, нам лучше закрыть эту тему.       Она хотела было благодарно улыбнуться в ответ, но вместо этого поднялась со стула, обошла разделявший их стол и заключила Рона в крепкие объятия. Он на мгновение застыл — а потом несмело скрестил руки на её спине.       — Я так рада, что мы друзья, и ты у меня есть, — прошептала она — и на глаза навернулись слезы. — Ты очень мне дорог и важен. Прости, что говорю это так редко. И веду себя, как эгоистичная сука.       Его руки сомкнулись крепче — и в груди стало так тепло, будто она вернулась домой после долгой-долгой дороги.       — Я тоже рад, — проговорил Рон, уткнувшись длинным веснушчатым носом в её макушку. — И я скучаю по нам... знаешь? По нам троим. Как когда-то.       — Может, посидим в пятницу в "Трех метлах", выпьем сливочного пива? — предложила Гермиона.       — Только парня своего не бери, — проворчал Рон. — Не факт, что он выйдет оттуда одним куском.       Она спрятала улыбку у него на груди. Некоторые вещи не меняются — и это, пожалуй, не так уж и плохо.