Глава 223.
10 марта 2025 г., 06:00
Драко продолжал говорить — о Шафиках, о том, как выглядит их дом, как проходят ежегодные приемы, но, чем больше он говорил, тем отчетливее понимал, что делает что-то не то.
Все это неправильно.
— Почему ты никогда не идешь самым простым путем? — внезапно спросил он, прервавшись на полуслове.
Гермиона посмотрела на него с непониманием.
— Что ты имеешь в виду?
— Самый простой путь. Очевидный. Мы провели переговоры с гоблинами, они выдвинули условия пересмотра финансовых отношений с Министерством. Следующий логичный шаг с твоей стороны — пойти к министру, доложить о результате переговоров, и дальше пусть он ломает над этим голову сам. Договаривается с Шафиками, с гоблинами, платит долг — да что угодно, но это уже его компетенция, не твоя. Это буквально его работа. Но вместо этого ты пытаешься решить все проблемы сама, как будто… как будто в этом мире больше никого нет. И, если не ты, то никто.
Она отвела взгяд. Смущенно пожала плечами.
— Так всегда было. Я… привыкла, наверное.
— Как — так? И что значит — всегда? Да, вы с Поттером и Уизли вечно во что-то влезали, но почему?
Это было то, что его всегда поражало. Их чертова троица всегда предпочитала нарушать правила и законы, но не решать проблемы так, как это делали все нормальные люди, как это учили делать его самого. Отец всегда твердил: если у тебя что-то случилось, скажи мне, я разберусь. Если что-то произойдет в школе — обратись к своему декану, если он не поможет — тогда скажи мне, и я заставлю его сделать свою работу и решить проблему. Драко рос в уверенности, что взрослые — это те, кто всё решат. Но для Поттера, Грейнджер и Уизли взрослых будто не существовало вовсе! Они во все лезли сами: прятать дракона, которого вывел недоумок-полувеликан, в подземелье или в канализацию в поисках монстра, и далее — везде.
— Разве у нас был выбор? — удивилась Гермиона.
— Ну конечно же, был!
— Например, какой? — она недобро прищурилась. — Что-то никто не рвался, знаешь, сражаться с Волдемортом, кроме Гарри. Даже Дамблдор уступил эту почетную обязанность семнадцатилетнему подростку — видимо, считал, что у него лучше получится.
— Я не только об этом. Там… все понятно. Пророчество и все такое… Но раньше? Вы же даже в пустяках не обращались за помощью к учителям!
— Но мы обращались! Почему ты думаешь, что мы этого не делали?! — возмутилась она. — Просто от этого не было никакого толку, никогда, никакого! Когда мы на первом курсе пришли к МакГонагалл и сказали, что из школы собираются похитить философский камень — она даже не стала слушать! Тайную комнату открывали пятьдесят лет назад, и тогда погибла Плакса Миртл. Гарри задал ей один-единственный вопрос о том, как она умерла, и понял, где находится Тайная комната — а Дамблдор, который был свидетелем смерти Миртл, не додумался? Я нашла в книгах, что чудовище может быть василиском – а учителя не догадались? Просто никто не захотел лезть в канализацию, чтобы сражаться с василиском, кроме двух двенадцатилетних мальчишек — и что им еще оставалось? Я пыталась идти законным путем, когда из-за тебя и твоего отца Клювокрыла приговорили к казни — и что? Ты думаешь, что-то получилось? Да всем было плевать на аргументы, прецеденты и законы, твой отец заплатил, договорился — и все решилось так, как хотел он. И пришлось действовать иначе. Ни взрослые, ни закон никогда не были на нашей стороне — так почему я должна доверять им сейчас?!
Драко не сразу нашелся с ответом. Все, что она сказала, было ужасающе логично — но ощущение неправильности от этого никуда не исчезало, только крепло.
— Потому что есть вещи, которые пора изменить? — наконец сказал он. — Людям не придется защищать самих себя, если их будет защищать закон. Но кто-то должен начать.
Настала её очередь молчать. И Гермиона молчала долго, так долго, что в какой-то момент Драко показалось, что она позабыла о том, что он стоит здесь и ждет, все еще ждет какого-то ответа, и думает о чем-то своем.
Но это было не так — он знал, и продолжал терпеливо ждать.
— Знаешь, меня всегда ужасно раздражало то, что ты при любом удобном случае вопил: «Мой отец узнает об этом!», — проговорила она. — Это было так… Да я просто приходила в ярость — и не только я! Как будто ты сам ни на что не способен и прятался за спину папочки, который от всего защитит. Но… он ведь и в самом деле защищал тебя, так? Пока мог. Даже тогда, с гиппогрифом…
— О, поверь мне, я получил сполна за то, что полез к гиппогрифу, как последний болван, — усмехнулся Драко. — Но это было потом. За закрытыми дверями. А перед другими… Да, отец всегда защищал меня — даже если я был неправ. Но разве это не нормально? Разве родители не должны защищать своих детей?
— Когда я пошла в школу — еще маггловскую — и не поладила там с другими детьми, мои родители сказали: учись общаться, Гермиона. Мама с папой не всегда будут рядом с тобой, и ты должна уметь справляться сама. И я справлялась… Ну, как умела. Может быть, именно поэтому ты так нас раздражал? У Гарри вообще не было родителей, которые могли бы за него заступиться, мои предпочитали не вмешиваться — да и как они могли бы, они ведь магглы, — а Рон, ну…
— Их слишком много, — фыркнул Драко.
— Может, и так, — кивнула она. — Сейчас я думаю о том, как Амбридж заставляла Гарри писать строчки этим жутким пером — ну, знаешь, которое писало не чернилами, а его собственной кровью. Если бы на месте Гарри оказался ты, Люциус наверняка разнес бы Хогвартс и придушил бы Амбридж собственными руками за то, что она посмела обидеть его сына. А у Гарри не было другого выбора — он терпел и никому не жаловался. И мы тоже… Нам некому было жаловаться, Драко. Нас некому было спасать. И мы научились спасать себя сами — и всех остальных заодно. Ты говоришь, что пора перестать, но мне это трудно, — улыбнулась Гермиона одними уголками губ. — Если что-то не получится, пойдет не так, я буду думать, что это моя вина. Что я не сделала, или сделала недостаточно, или не попыталась…
— Ты не можешь спасти весь мир. И не обязана. В конце концов, миру неплохо было бы научиться спасать себя самому. В крайнем случае, ограбить Шафиков никогда не поздно — мы можем оставить это в качестве запасного плана на случай, если нам будет нечем заняться как-нибудь вечерком.
Гермиона фыркнула, а потом тихо рассмеялась.
— Ладно, — кивнула она. — Пойдем к Кингсли, посмотрим, что он скажет.
***
Кингсли выслушал их внимательно. К удивлению Гермионы, Драко рассказал ему обо всем, включая финт со счетом за восстановление Вестминстера в два миллиона фунтов. На этом месте Кингсли с упреком покачал головой. — Вам же известно, мистер Малфой, что по договоренности с премьер-министром магглов все восстановительные работы производятся с помощью магии? Мы просто закрыли здание якобы на ремонт, сотрудники из сектора ликвидации последствий магических катастроф наколдовали иллюзию проведения работ, и через неделю магглы получили здание обратно в том виде, в котором оно пребывало до нападения троллей. — Я-то знаю, — безмятежно пожал плечами Драко, — но гоблинам-то зачем об этом знать? Учитывая, сколько они уже успели получить от Министерства, внакладе не останутся. Но для построения дальнейших взаимоотношений мне кажется важным донести до них мысль о том, что не только они могут диктовать условия, вам не кажется? — Мошенническим путем? — Если вам так принципиально быть честным, отдайте эти деньги магглам, — пожал плечами Драко. — В результате нападения мантикоры погибли люди, и гоблины, хоть и косвенно, но участвовали во всем этом. Так что будет только справедливо, если семьи погибших получат компенсацию от Министерства магии. Кингсли задумался, потом кивнул. — Согласен, это будет лучшим решением. — А что насчет короны? — не выдержала Гермиона. Она ждала, когда разговор зайдет о ней, предоставив сообщать обо всем остальном Драко, но терпения хватило ненадолго. — Гоблины подтвердят эти договоренности только в том случае, если мы её вернем. Каким образом мы это сделаем? — Вы упоминали, что в распоряжении гоблинов имеется копия. Она старая? –деловито уточнил Кингсли. — Ну… — Гермиона на мгновение растерялась. — Я думаю, да. Если им подсунули её вместо настоящей короны, то произошло это явно не вчера. То есть копия, вероятно, не такая старая, как сама корона, но несколько веков ей должно быть. Мне так кажется. Мы можем узнать точно, если надо. — Надо взглянуть на эту корону. Шафики, конечно, гордятся своей коллекцией, но теперешние хозяева скорее владельцы, чем коллекционеры. Если копия полная, то можно попробовать уговорить их на обмен. — Не думаю, что они согласятся, — заметил Драко. — Было бы что-то попроще, но корона — знаковая вещь, они выставляют её на почетном месте как венец коллекции. Без нее, скажем прямо, она станет куда менее впечатляющей. — Не обязательно объявлять об этом во всеуслышание, –пожал плечами Кингсли. — Или наоборот, обязательно — если вдруг Альбу Шафик привлечет роль благодетельницы, есть у неё такие замашки… Посмотрим. Для начала заберите у гоблинов эту копию, а я попробую договориться с Альбой о встрече. — Вы сами проведете переговоры? — уточнила Гермиона. — А вы хотите поучаствовать или наоборот? — усмехнулся Кингсли. Гермиона заколебалась. Разумеется, ей хотелось присутствовать лично — на всякий случай. Если что-то пойдет не так, у неё будет возможность что-то придумать или, на крайний случай, изучить дом, защитные чары. Но… она и в самом деле не может спасти весь мир. И не обязана. — Просто хотела внести ясность, — улыбнулась Гермиона — и это была искренняя, легкая улыбка. — Тогда я, пожалуй, сам. Посылку от Блордака доставили в тот же день, ближе к вечеру. Обычный сверток, небрежно завернутый в коричневую бумагу и перевязанный тонкой бечевкой. Ни футляра, ни даже коробки. Как будто там не корона вовсе, а ненужный мусор — впрочем, для гоблинов, наверное, так оно и было. Гермиона разрезала узлы, развернула бумагу. Тускло блеснуло золото, пятнами запекшейся крови на нем зияли крупные камни. — Как думаешь, это настоящее? — спросила она у Драко, который, конечно же, присутствовал при распаковке посылки. — Они же сказали, что подделка, — напомнил он. — Да нет, я не об этом. Это не работа гоблинов, я понимаю — но материалы? Это настоящее золото, настоящие рубины? — Позолота давно бы облезла, — заметил он. — Да и камни… Не думаю, что в те времена было настолько хорошо окрашенное стекло. Хотя, быть может, это и не рубины, а гранаты какие-нибудь — у них, кстати, цвет гораздо насыщеннее и ярче. Но, если тебе важно знать точно, то можем показать её ювелиру. — Наверное, стоит, — кивнула Гермиона. — Чтобы у Бруствера была полная информация, когда он пойдет договариваться с Шафиками. — А он тебя об этом просил? — зачем-то уточнил Драко. — Нет, но… — Если ему будет нужно, он попросит. А если нет — то и не стоит брать на себя лишнюю работу. Тебе что, заняться нечем? Гермиона в растерянности взглянула на него. Нет, конечно, ей было чем заняться — у неё были отчеты, текущие дела, но… Что ей останется, если все по-настоящему интересное и важное она будет доверять другим? Отчеты и бумаги?.. Что останется от неё самой?.. — Может, попробуем для разнообразия просто пожить? Нормальной жизнью? Вдруг тебе понравится? — Ты не понимаешь! — всплеснула руками она, чувствуя, как в горле разрастается ком. Он не понимал, и она не знала, как объяснить. — Я понимаю, — с неожиданной серьезностью ответил Драко. — Ты привыкла держать все под контролем, и теперь, когда я пытаюсь уговорить тебя выпустить вожжи, ты чувствуешь себя так, будто я сталкиваю тебя на обочину. И, наверное, ужасно злишься. Гермиона не нашла в себе сил поднять на него взгляд. Просто кивнула. — Я не предлагаю тебе отдать все. Только небольшой, крохотный кусочек. В конце концов, Бруствер взрослый парень, целый министр, он в состоянии сам сходить к ювелиру, пока ты будешь занята более приятными вещами. — Например, какими? — подозрительно прищурилась Гермиона. — Например, поужинать со мной. Забрать Живоглота и познакомить его с новым жильем. И, знаешь, Лора говорила мне что-то про маггловский театр — но я так ни разу туда и не сходил. Составишь мне компанию? Не сегодня, разумеется, но, если ты согласна, я бы купил билеты. Гермиону охватило отчаяние. У неё было такое чувство, будто земля уходит из-под ног, а Драко предлагал не обращать на это внимания и вести себя так, будто ничего не происходит! Но в следующее мгновение, когда его руки обвили её талию и крепко прижали к себе, она уткнулась носом в лацкан его пиджака и вдруг с необычайной ясностью осознала одну вещь. Она бежала, сколько себя помнила. От чего-то, к чему-то — всегда бежала. Почти не оглядываясь по сторонам, почти забыв, что это — спокойная жизнь. Едва не погибла — множество раз. И в самом деле погибнет, рано или поздно, если не сумеет вовремя остановиться. Драко протягивает руку, за которую она может ухватиться. Но выбор она должна сделать сама. Гермиона сделала глубокий вдох. Медленно выпустила воздух через ноздри. — Может, не стоит так сразу в театр?.. Попробуем для начала кино?
