Волшебники, звери и прочие неприятности

      — В Карлтон-хаусе они планировали только держать заложников, потому что это единственное место, которое защищено от трансгрессии, и куда в связи с ремонтными работами им удалось без труда попасть, — рассказывал Поттер вечером, устроившись на горчичном диване в гостиной Гермионы. — Тебя они планировали отвезти в лабораторию — там мы нашли Робинса, Палмера и Уэйз, похищенных ранее. С ними не сделали ничего плохого — брали анализы, подключали приборы, делали какие-то измерения…       — А почему они не сбежали? — не понял Драко.       — Их усыпили, вот почему. Но, видимо, быстро сообразили, что от спящего волшебника проку немного — вот и решили раздобыть себе кого-то… — Поттер украдкой бросил взгляд на Гермиону. Та, конечно, заметила. — … более активного.       — И что произошло с этой лабораторией? — осведомился Драко.       — Увы, сгорела дотла, — пожал плечами Поттер. — Разумеется, вместе со всеми материалами и результатами исследований. Никто не пострадал, этим исследователям зачистили память, так что они пребывают в полной уверенности, что искали лекарство от облысения и почти нашли, но увы!..       — От облысения? — удивилась Гермиона. — Почему от облысения?!       — Да как-то ничего другого в голову не пришло, — смущенно улыбнулся Поттер. — Но я слышал, это ужасная проблема — дядя Вернон в свое время очень переживал. Так что, если они решат продолжить исследования, то, может, от этого еще польза будет…       — А что с остальными? Ведь ученые только делали свою работу…       — С этим разбирается Кингсли. Какой-то фармацевтический магнат, жутко важная шишка. Другой уровень, — Поттер развел руками. — С улицы к нему так просто не подобраться, но Кинг заверил, что все решит уже сегодня. Охрану у дома твоих родителей Робардс все-таки пока оставил…       — Да толку от этой охраны! — фыркнула Гермиона. — Если бы не Драко…       — Точнее, его домовик, — дотошно уточнил Поттер. Вот же зануда! — Это была отличная идея, не спорю. Однако в следующий раз было бы лучше, если бы он об этом хоть кому-нибудь сообщил, а ты не срывалась в неизвестном направлении, не поставив в известность… — он споткнулся, очевидно собираясь сказать «меня», но посмотрел на него и поспешно исправился: — … хоть кого-нибудь.       — Прости, Гарри, — повторила Гермиона. Должно быть, в тысячный раз за сегодняшний день.       Она так много извинялась, что у Драко уже болели зубы. На его взгляд, большая часть этих извинений была совершенно излишней. Не её вина, что так вышло. Проклятое стечение обстоятельств: её, оказывается, заметили те люди, что следили тогда за фургоном, а потом один из них встретил Гермиону на улице, когда она шла к родителям. Случайность, только и всего — хотя сложно представить себе, что два человека могут пересечься в таком огромном городе, как Лондон, но бывает и не такое. А потом это нападение, чтобы убедиться в том, что она волшебница…       — Ладно уже, — Поттер отмахнулся. — Этих молодцев, которых мы взяли в Карлтон-хаусе, передали маггловской полиции. Предварительно подправив память, конечно. Они там вроде кучу каких-то маггловских законов нарушили…       Гермиона кивнула. Драко видел, что разговор становится ей в тягость — она очень устала за этот день, полный волнений, но была слишком тактична — или добра — чтобы напрямик заявить об этом Поттеру и выставить его вон. Что ж, придется ему — он проделает это с превеликим удовольствием…       — Ладно, я, пожалуй, пойду, — вдруг спохватился сам Поттер. Даже намекать не понадобилось, поразительно!.. — А то я Джин сегодня на свидание пригласил, а сам уже безбожно опаздываю…       — Свидание? — переспросила Гермиона. Уголки её губ дернулись в слабой улыбке.       — Ага. Она углядела это огромное колесо и загорелась идеей на нем покататься. Должно быть любопытно, мне кажется.       — Отличная идея, — улыбка стала шире. — Хорошего вам вечера.       Вот как? Отличная идея? Надо запомнить. На будущее.       Поттер ушел камином — его даже провожать не пришлось. Как только погасли последние зеленые искры, Гермиона вся будто обмякла, разом расслабившись, и свернулась клубком у него в руках.       — На этом ведь все не закончится, верно? — тихо проговорила она.       Драко молчал, не зная, что на это ответить. С одной стороны — история с владельцем фармкомпании, пожелавшим завладеть секретом изготовления чудодейственных лекарств, закончена совершенно точно — ну, или будет закончена в ближайшие дни. Но кто знает? Будут и другие. Рано или поздно кто-то снова наткнется на какой-то спрятанный от посторонних глаз секрет, начнет искать… и, вероятнее всего, что-то найдет. Так будет всегда — два мира не могут существовать рядом друг с другом, совершенно не пересекаясь.       — Кингсли прав. Во всем прав — мы должны пресечь распространение информации о волшебниках, — мерно продолжала говорить Гермиона, будто и не ждала от него никакого ответа. — Знаешь, у меня до сих пор потеют ладони при мысли, что их ведь могли допрашивать — чтобы узнать побольше о волшебниках. Что их могли пытать. Угрожать жизни Кэти… Конечно, они бы все рассказали. Любой бы на их месте рассказал. Если бы знал.       Драко непонимающе нахмурился. Видимо, было что-то, чего ему еще не рассказали.       — Кингсли считает, что нужно стереть память тем магглам, кто знает о существовании волшебного мира. Абсолютно всем — родственникам, друзьям…       — Он хочет, чтобы они забыли о существовании волшебников? И о том…       — Нет, — быстро перебила его Гермиона. Так быстро, что сразу стало понятно — ей страшно даже думать об этом. — Только о том, что мы волшебники. Ну, знаешь… Придумать какую-то легенду. Будто мы обычные магглы, где-то работаем, как-то живем… обычной жизнью. И никакого волшебства. Никаких сов, патронусов, домовых эльфов…       Ситуация к этому совсем не располагала, но Драко почувствовал, как уголки губ расползаются в улыбке. Было чертовски забавно видеть реакцию родителей Грейнджер на Тави. Они захотели поблагодарить того, кто их спас, но, когда увидели перед собой маленькое существо с большими ушами и огромными глазами навыкате, к тому же трясущееся от страха — так растерялись, что минут пять не могли найти слов. Магглы, что с них взять…       — Кстати, они совсем не сердятся на тебя за то, что в школе ты был… ну, знаешь…       — Засранцем? — поднял брови Драко.       — Да, именно так, — она улыбнулась. — Папа говорит, что в детстве тоже был идиотом — это еще ничего не значит. Ему показалось, что ты — вполне приличный молодой человек.       — Рад слышать.       Она несильно стукнула его по плечу. Одно название, а не удар — все-таки слишком устала. День выдался непростым.       — Предлагаю отправиться в постель, — проговорил он, нежно проведя ладонью по её спутанным волосам. — Тебе надо отдохнуть и выспаться.       Гермиона повернулась к нему вполоборота и выгнула левую бровь. Точь-в-точь, как это делал он сам.       — И с каких это пор отправиться в постель с тобой означает «выспаться и отдохнуть»?       — Сегодня — точно, — хмыкнул Драко. — Но вот завтра, если ты готова прогулять работу — вообще-то после такого дня положен выходной…       — И речи быть не может! — запротестовала она. — Надо ведь готовить эту церемонию с гоблинами….       — Церемонию с гоблинами? — кажется, он пропустил больше, чем думал.       — Шафики согласились отдать им корону — в торжественной обстановке и все прочее. Нам надо уведомить Блордака, согласовать дату и время, списки приглашенных, подготовить документы…       О работе Гермиона могла говорить бесконечно — даже в таком полуживом состоянии. Поэтому Драко сделал единственное, что мог — закрыл ей рот поцелуем.       Она, кажется, нисколько не возражала.

***

      Драко уснул. Гермиона вслушивалась в его мерное, спокойное дыхание. Красивый, такой бесспорно, сокрушительно красивый — и ставший вдруг таким надежным. Необходимым. Родным. Она легко коснулась его шелковистых волос, убрала со лба спадавшую на него прядь. Поглубже вдохнула такой пьянящий запах. Сегодня он спас не только её, но и её семью. Ради них Гермиона готова была пойти на все, даже стать подопытной крысой — лишь бы с ними все было в порядке, лишь бы их отпустили… Сейчас она понимала, что действовала поспешно и глупо. Их бы не отпустили до тех пор, пока она была нужна этим магглам, а значит — никогда. Нет, она, конечно, придумала бы что-то… Или нет. Теперь не узнать, и слава богу.       Выждав еще некоторое время, чтобы точно не побеспокоить Драко, Гермиона осторожно, крадучись выбралась из постели и, стараясь ступать как можно тише, спустилась вниз. Ей необходимо было остаться одной — в пустоте, в тишине. Чтобы хоть немного разобраться со своими мыслями и чувствами; чтобы попытаться привести их в порядок.       Сегодняшний день продемонстрировал, насколько она уязвима. Насколько они все — уязвимы. Да, они волшебники, владеют магией, но магия — не панацея. Она всего лишь средство — такое же, как ножи и пистолеты. И не факт, что волшебная палочка окажется быстрей… Охота на ведьм открыта, и даже если им удалось погасить этот очаг, никто не может гарантировать, что не вспыхнет следующий. И они должны защитить — себя самих и тех, кто им дорог.       И Кингсли прав. Если информация о волшебниках есть — её можно достать. Купить, украсть, добыть угрозами и десятком других способов. Её нельзя получить только в одном случае: если её нет. Если никто не будет ни о чем знать. Ни о чем помнить. Сердце болезненно сжалось. Столько недель, столько месяцев!.. Разговоров, осторожных шагов навстречу друг другу, столько попыток — удачных и не очень… Она так старалась соединить две половины своей жизни, свести их в одно целое. Так ждала этого момента, терпела, надеялась, снова ждала… И теперь должна все разрушить, так ничего и не дождавшись.       Должна заставить свою семью забыть о том, что она волшебница. Забыть о своей сути, о том, что делает её — ею. Притворяться офисным клерком, менеджером, секретарем или кем-то еще — да неважно, кем именно. Важно, что это будет не она. Не настоящая она, не та Гермиона Грейнджер, которую она каждый день видит в зеркале — а какая-то другая, незнакомая. Но это нужно, необходимо сделать — ради них самих, ради волшебного мира, ради себя, в конце концов.       Гермиона понимала, почему Кингсли завел этот разговор именно с ней. Подобная инициатива, да еще почти сразу после скандала с Огденом, вызовет огромное недовольство. И она должна стать той, кто всех успокоит, кто покажет пример… Гермиона закрыла глаза. Из-под сухих, воспаленных век заструились слезы. Почему, ну почему это должна быть именно она?!       А может, так будет лучше?.. Если они забудут об этой проклятой магии, что каждый раз только разделяет их? Если мама и папа будут думать, что она — такая же, как они? Станут ли их отношения ближе? Теплее? Исчезнут ли настороженность, недоверие, страх?.. Быть может, если мама не будет помнить о том, что её дочь — волшебница, из её глаз исчезнет этот затаившийся в глубине вечный испуг, и они смогут просто болтать, проводить время вместе, ходить по магазинам, готовить, как делают все нормальные матери и дочери?.. Быть может, если папа не будет помнить, что её парень — волшебник, когда-нибудь он предложит Драко сходить вместе на футбол или выпить по бокалу вина, вызовет на чисто мужской разговор, который наверняка случается у всех парней с отцами их девушек?.. В конце концов, все это время она думала только о себе — это ей хотелось, чтобы её приняли такой, какая она есть, это она хотела примирить родителей с мыслью о том, что она волшебница… Но что насчет них? Хотели ли они того же самого? Или, быть может, они желали чего-то простого, понятного и предсказуемого?..       Гермиона думала об этом, представляя картины их будущей жизни — той, в которой они все вместе наряжают рождественскую ель, садятся за стол, смеются, обмениваются подарками… В которой встречаются по выходным, гуляют в парке, а потом заходят в какой-нибудь симпатичный ресторан на ланч… Боль постепенно утихала, слезы высыхали, а на губах проступала улыбка.       В этот раз она все сделает иначе. Она расскажет им обо всем — честно и без утайки. Не станет обманывать, не станет действовать исподтишка. И пусть у них снова не будет выбора — но, по крайней мере, будет время, чтобы осмыслить все, что просиходит, и принять эти изменения. И, быть может, даже принять с радостью…       В квартире было холодно. Пока она сидела на кухне, босые ноги совершенно заледенели, а открытые плечи покрылись гусиной кожей. Так же тихо, как ушла, Гермиона вернулась в постель — и теплые руки Драко тут же обвились вокруг её тела.       — Не спится? — пробормотал он сквозь сон.       — Все хорошо, — она оставила легкий, сладкий поцелуй на его колючей щеке. — Теперь все будет хорошо.       И в груди расцветала надежда на то, что это правда.