Часть 1
21 февраля 2024 г., 17:33
Несмотря на то, что сумерки давно опустились, луна же ярким светом озаряла все вокруг, Эвтида не спала.
Охваченная безумной затеей красавица, бродила от одного угла в другой, в надежде отогнать дурное наваждение, да, только, увы. Чем больше она думала, тем сильнее убеждалась, что это её шанс!
До сегодняшнего Эвтида, как огня боялась, что Амен узнает о том, что она шезму, однако, все изменилось в одночасье, когда Эва, по требованию Сета проникла в сон Эпистата, где и увидела его прошлое. В жилах Амена текла кровь черномагов, это ли не было её удачей?
Эвтида, окрылённая одной мыслью, что сможет без страха переехать с Аменом в столицу, и стать его женщиной, покинула свой дом, и направилась прямиком к Эпистату.
Было ли это безумием? Несомненно. Однако, иного пути не было. Бежать от Амена, девушка не желала, уж сильно полюбился ей Эпистат, да и смысла в своей работе Эва более не видела.
Реммао разрушил все её представление о шезму. Она конечно же знала, что каждый сам по себе, но, не думала, точнее по наивности верила, что все шезму благородны.
Когда же наставник напал на неё, мир несчастной рухнул, превратился же в руины, после того, как Реммао, усмехаясь, поведал:
Исмана убили шезму.
Более так жить она не хотела, желала быть праведной и любимой женщиной Эпистата!
Эвтида конечно же могла не открывать Амену всей правды, однако, девушка не горела желанием, все время бояться и ходить по тонкому лезвию, оттого приняла действительно сложное и возможное самое главное решение в своей жизни: Признаться обо всем Эпистату!
Он сам велел быть с ним честной, — убеждала себя девушка, что всё ещё медленными шагами направлялась к Эпистату, — Да и говорил, что полюбилась ему
Мысленный поток красавицы был прерван, когда Эвтида, наконец дошла…
***
— Эва? — широко распахнув дверь, проговорил Эпистат, стоило ему поздней ночью увидеть на пороге девушку, чей лик был ему мил, день ото дня. — Позволишь, господин? — спросила она дозволения войти. Сделав шаг назад, Амен жестом велел Эвтиде войти. Неуверенный взгляд красавицы и, то как сильно было напряжённо её тело, натолкнули Эпистата на дурные мысли. Чуяло сердце мужчины, не просто так ночью явилась… — Случилось что? — первым нарушил хрупкую тишину, Эпистат. — Нет, — отстранено ответила она, и тут же перестав теребить пальцы рук, добавила, — Поговорить хотела. Все никак утренний разговор забыть не в силах. Пока девушка упорно смотрела себе под ноги, не имея сил поднять взор на Эпистата, Амен наоборот изучал глазами непокорную, пытаясь понять, что так сильно угнетало её? Неужто поняла, что поторопилась? Осознала, что не желает быть с ним? Впервые в жизни полюбивший мужчина, потеряв всю сноровку охотника, даже не предположил, что Эвтида, желала признаться в страшном. Он не чуял холода от Эвтиды, знал, что она видит сны, оттого и внушал себе, что девушка невиновна…. — Ежели передумала, — раздался спокойный голос Эпистата, душа которого начинала кровоточить, — Говори сразу. Можешь не бояться, ничего не будет. Только будь честна со мной! Будь честна со мной. — эхом пронеслось в голове, Эвтиды, — Легко говорить… — Господин, — заговорила она, игнорируя трясущиеся руки, — Признаться тебе хотела, я… — голос дрогнул, девушка замолчала. Нет, это выше её сил! — Эва? — обеспокоено произнёс, Амен. Видя, как сильно нервничает девушка, Эпистат одним шагом сократил расстояние между ними, после чего, аккуратно взяв Эву за подбородок, приподнял и взглянув в глаза, проговорил: — Говори как есть, не бойся. То, с какой нежностью Амен глядел на неё, как обеспокоено пытался в её взгляде найти ответы, придали Эве сил. Не долго думая, она окрылённая близостью Эпистата, наконец призналась: — Я черномаг!***
Год спустя Тяжело вздыхая, юная девушка, которая уже который день брела, без еды и воды по узким переулкам древнего Египта, потеряв равновесие от усталости, чуть было не рухнула на песок. Да вовремя облокотилась о стену. Нужно идти! — твердила себе нечастная, чувствуя как последние силы покидают ее. Эвтида знала, что сдаваться нельзя, понимала, боялась, что если на секунду прикроет глаза, потеряет сознание, а возможно и вовсе отправится в Дуат, ибо силы были на исходе… Проведя рукой по вспотевшему лбу, Эва, убрала ненужную влагу, и тут же поймала себя на мысли, что хочет облизать скопившуюся «воду». Фу! — тут же отдёрнула она себя, понимая как же низко пала. Исфет, как же хотелось пить! Девушка готова была отдать все, что угодно за глоток пресной воды… Жизнь Эвтиды за прошедший год была действительно не сладка, а все началось с того, что она призналась Эпистату в своём страшном секрете… Тот взгляд, с которым на неё посмотрел Амен, до сих пор преследовал несчастную, заставляя содрогаться от ужаса. Он не понял… Не принял… Боль от обиды, до сих пор ныла, притупляла даже чувство голода и жажды. Возможно Эва была наивна, однако, она действительно верила, что Амен поймёт и примет её, но, увы… — Уходи, — стоя спиной к девушке, проговорил Эпистат, от стального голоса которого, Эву бросило в жар. — Господин, — голос предательски дрогнул, — Прошу, позволь объясниться. — Уходи! — повторил мужчина, продолжая упорно стоять спиной к Эвтиде. Нет! Нет! Нет! Все не должно было быть так! Амен обязан был её понять, принять, что она хочет изменить свою жизнь, что стала шезму не по доброй воле, а ради того, чтобы выжить! — Ты ведь сам говорил, что полюбилась тебе, просил быть честной с тобой. Как же сильно она унижалась! А ведь, никогда прежде не перед кем, так не стояла и не молила о простом разговоре. — Полюбилась… — прозвучал в ответ голос полный горечи и разочарования, — Оттого и даю фору. Эвтида и не заметила, как обжигающе слёзы медленно скатились по красивым скулам, прямо к подбородку. — Говорил о чувствах, требовал честности, а сам? — сил сдерживаться более не было. Боль съедала изнутри, горечь же от того, что Амен отрёкся от неё сводила с ума. — Не доводи до греха, шезму, — выделил он последнее слово, и не выдержав обернулся, наконец взглянув в заплаканные глаза своей Неферут. — Как ты можешь? — отбросив все страхи, прошептала она, — Убивать, пытать и карать черномагов, если у самого в крови течёт кровь шезму? Полагаешь родители возгордились бы тобой, зная, что убиваешь им подобных? Не успела девушка договорить, как была силой прижата к стене. Стальной хваткой вцепившись в глотку девушки, Эпистат, чьи очи горели огнём ненависти, наклонившись, хотел что — либо сказать, да только увидев, как девушка начала задыхаться от нехватки кислорода, вопреки своим принципам разжал руку и отпустил несчастную. С грохотом рухнув на колени, Эвтида с жадностью вдыхала воздух, пока Эпистат, с трудом уняв гнев, вновь обернулся спиной к ней и велел незамедлительно покинуть лагерь! Первые несколько дней, Эвтида помнила смутно. Глотая горькие слёзы, она бежала куда глаза глядят, периодически гадая следует ли за ней Эпистат со своими охотниками, либо же нет. После недели бегства, Эвтида найдя небольшой город, решила провести несколько дней там. Пройдясь уставшими ножками, которые были все в мозолях по городишке, Эва, в скором времени нашла базар, где и решила продать некоторые вещи, дабы иметь деньги. Запасы еды и воды, которые она успела прихватить с собой уже заканчивались, оттого девушка, с горестью расставалась с любимыми вещами, дабы хоть как — то прокормиться…***
Бесконечные скитания, голод и дикая усталость не могли не отразиться на Эвтиде. От былой девушки будто ничего и не осталось: глаза были пусты, одежда грязна, местами и вовсе изодранна, ибо ходила в одном и том же, запасы же денег кончались… Вещи, которые успела взять с собой Эва, несмотря на экономию несчастной, все же закончились. И вот спустя год, девушка, что так и не нашла работу, и продала все, что у неё было скиталась по Египту, не зная, что же делать дальше. Сколько раз она предлагала себя в качестве прислуги, кухарки, и пусть простят её Боги, в качестве писаря, однако, все достопочтенные люди, видя в каком измождённом виде была Эвтида, отказывали ей в работе. Руки и ноги несчастной были будто скованы, воля же отобрана. Эва действительно уже не знала, что делать. Последней же каплей стало просьба к Сету помочь ей. На, что, Аш, явившись на зов, едко усмехнулся и проговорил, что голод и отсутсвие денег не такая угроза для жизни. Иными словами, помощи ей больше не у кого просить У Эвтиды было два выбора, либо чахнуть и медленно умирать, либо же… К своему стыду и неприязни, блуждающая Эва, через некоторое время оказалась подле двери небольшого здания, откуда доносились весёлые возгласы, смех и прекрасная мелодия. Дом любви, — прочла девушка надпись, от которой все внутри похолодело. Верно… Эвтида, намеревалась продать свою невинность. Конечно же становиться жрицей любви она не собиралась, однако знала, как богатые мужчины много платят за ночь с девственницей, оттого и хотела договорившись с хозяйкой борделя, продать свою невинность и за эти немалые деньги начать новую жизнь!***
— Совсем другое дело! — радостно воскликнула женщина средних лет, с длинными чёрными волосами, что были собраны в незамысловатую причёску, — Действительно хороша собой! — добавила она, изучая глазами Эвтиду, которая ещё несколько часов назад казалась ей дурнушкой. Когда в дом любви поздней ночью постучались, все посчитали, что пришёл очередной клиент, да только на пороге стояла юная девушка, что желала продать свою девственность и хотела «проработать» тут всего одну ночь. — Это возможно? — уточнила Эва, смотря на хозяйку борделя, — Жрицей любви быть не желаю, просто нужны деньги, а невинность мне не так важна. «Уже» — с горечью подумала она. — Не думаю, что за тебя много дадут, — бесцеремонно заявила молодая женщина, на что, Эвтида заверила её, что красива, просто из-за слоя грязи, пыли, спутанных волос этого не видно… Теперь, после того, как работницы дома любви отмыли Эвтиду, хозяйка действительно убедилась, что Эва воистину прекрасна. — Договорились, деточка, — протянув руку несчастной, произнесла она, — Деньги же пополам!***
Три дня спустя Новость о том, что в борделе появилась юная красавица, чей лик сравнивали с сиянием луны, да ещё и девственница, разлетелась с невероятной скоростью. Мужчины разных возрастов и сословий, желая заполучить невинное и прекрасное тело, являлись в дом любви, где и предлагали немалые деньги за одну ночь с Эвтидой. Да только хозяйка борделя, не соглашалась. Зная цену красоте, она устроила аукцион, с целью урвать как можно больше денег! Чем больше она отказывала, тем быстрее росло количество предлагаемых денег, чему Эвтида не могла не надорваться. Она не думала о чужих прикосновениях, отгоняла страх боли и чувство омерзения, и грезила лишь о деньгах. Тем более, что мужчина которому она хотела отдать свою невинность отрёкся от неё. Так был ли смысл беречь себя?***
На четвёртый день аукциона, хозяйка дома любви получив за Эвтиду целых два мешка золотых монет, наконец дала добро. — Главное не переживай. Расслабься, — твердила женщина, пока будто безжизненную Эвтиду готовили к первой её близости. Искупавшись и нанеся по велению хозяйки на себя масла, девушка трясущимися ногами отправилась в выделенные покои, где и стала ожидала мужчину, с которым проведёт свою первую ночь. Сидя на кровати, Эвтида чувствовала, как немеют руки, перед глазами же появлялась пелена. Состояние до того ухудшилось, что она и не заметила как дверь покоев отворилась и в помещение вошел молодой мужчина, точно также, как и не заметила, как он округлив глаза, мгновенно вышел из комнаты, а затем и вовсе покинул бордель…***
— Что ты ему сделала? — гневу женщины не было предела. Несмотря на то, что деньги мужчина свои не забрал, пока с изумлением покидал бордель, хозяйка дома любви была в ярости, ибо боялась за репутацию своего дома и девочек. Они годами добивались того, чтобы быть лучшими среди остальных и теперь она до ужаса боялась, что из-за каких — то жалких двух мешков она лишится постоянных клиентов. — Ничего! — не выдержав, ответила Эва, — Я ведь говорила, что дурно себя почувствовала и ничего толком не видела, лишь сидела на кровати. Устало выдохнув, женщина, что не видела в напуганных глазах Эвы ложь, присела на диван, и заявила, что даст ещё одно объявление, ну, а дальше заявила, что теперь вместе с Эвой будет встречать пришедшего клиента, дабы он в ужасе не убежал…***
Как бы обитатели дома любви вместе с Эвой не гадали, понять почему мужчина удивившись, убежал, не смогли. Причина же была довольна проста… Желающим провести ночь с девственницей был охотник, что вместе с Верховным Эпистатом долгое время служил в Фивах, и прекрасно был знаком с местным горе - писарем — Эвтидой. Помимо того, охотнику, как одному из друзей Амена также было известно о том, что юная девушка забравшая покой их господина являлась шезму, которую трогать Эпистат запретил… — Кого увидел? — раздался разъярённый голос Эпистата, стоило молодому охотнику, явиться к нему и поведать о том, что Эва пришла в дом любви, дабы продать свою невинность. — Хоть исхудала, однако, узнал её, господин. Эва была, — опустив глаза, произнёс охотник, что уже пожалел о том, что поведал Амену об этом. Сказать, что Эпистат был в ярости, значит ничего не сказать! Мужчина, что до этого мог прекрасно контролировать свои эмоции, сейчас готов был перевернуть стол, от одной мысли, что Эва готова торговать своим телом. — Укажи путь, хочу знать, где этот дом любви, — последнее, что бросил разгневанный Эпистат охотнику, прежде чем покинуть дом…
