Ты навсегда теперь мой враг!

      Хотел признаний Эпистат? Хотел, чтоб я душу обнажила? Мои слова тебя всего лишь насмешат. Не для того я стены возводила! Хотел признаний Эпистат? Ну что ж, сейчас ты их получишь. Катись в Дуат ты Эпистат! Но меня ты больше не приручишь! И пусть другие промолчат, И я держать все в тайне не устану. Как мне больно сделал Эпистат, Одним лишь словом, увеличив рану. Зачем пришёл ты Эпистат? Я не достаточно страдаю? Я ненавижу, но прощаю. Только возвратись в Дуат. Я умоляю…       На удивление Эвтиды, которая полагала, что на поиски нового клиента, желающего заполучить её тело, потребуются как минимум сутки, буквально через два часа в дом любви явился крупный торговец, причём крупным он был во всех смыслах… Из небольшой щели двери, Эва с ужасом наблюдала за тем, как хозяйка борделя торговалась с низкорослым мужчиной, и молилась всем Богам, даже Сету, чтобы первый раз у неё был не с ним. До этого Эвтида внушала себе, что ей неважно с кем, главное деньги, однако, купец был ей до безумия омерзителен.       — Договорились, — прозвучал голос хозяйки дома любви, от которого дыхание Эвтиды перехватило.       Нет! Нет! Нет!       Отпрянув от двери, Эвтида, судорожно стала успокаивать себя. Внушать, что это всё ради будущего, и что иного пути нет. Девушка вспоминала как долго искала приличную работу, как год жила и питалась объедками, а порой подобно попрошайке молила дать ей воды.       Одна ночь и всё …       Скрип двери, а затем и шаги вынудили девушку, выпрямив спину, обернуться. Перед взором несчастной появились хозяйка борделя и купец средних лет, от которого пахло пряностями.       — Как видите она стоила тех трёх мешков, — подобно змее, зашипела она, смотря на то, как очи купца загорелись огнём похоти, стоило ему увидеть Эвтиду, — Только вообразите, такая красота и до сих пор не тронута, будто для вас цвела она!       Чем больше говорила женщина, тем сильнее голова Эвы кружилась, в то время как купец наоборот чувствовал себя все лучше и лучше.       — Оставьте нас, — не желая больше томить себя, проговорил купец.       Бросив короткий взгляд на Эвтиду, женщина безмолвно велела ей быть сильной, после чего ушла, не забыв закрыть за собой дверь…

***

      Убедившись, что Эва понравилась купцу, хозяйка дома любви, довольно улыбнулась, ибо всё вышло куда лучше чем она планировала, за девственность Эвы ей вручили аж пять золотых мешков. Причём, один заплатил два мешка и просто убежал, другой же предложил три и остался кажись доволен.       Окрылённая прекрасным исходом, молодая женщина, хотела было отправиться в свои покои, дабы спрятать деньги, как вдруг услышала как входная дверь с грохотом отворилась, а затем и раздался властный и наглый голос мужчины…       — Господин! — чуть громче обычного проговорила хозяйка борделя, видя как статный мужчина с необычной внешностью отшивал одну красавицу за другой, требуя отвезти его… — Девушка, которую Вы ищете уже продана, но, уверена, что мои девочки смогут воплотить любые Ваши фантазии.       Когда прелестная на вид женщина заявила, что Эвтида уже продана, дыхание Амена остановилось, сердце же сжалось. Внешне оставаясь невозмутимым, он до последнего надеясь, что успел, спросил.       — Как давно купили? Если недавно я готов перекупить!

***

      Тем временем       Запах пряностей, исходящий от мужчины дурманил разум и вызывал тошноту, хотелось кричать, плакать и ударив мерзкого купца по наглому лицу, убежать куда глаза глядят, да только могла ли она? Деньги ведь были оплачены, и покупатель желал свой товар…       Товар, — с горечью повторялось в голове.       Она всего лишь вещь, которую купили. Купцу было плевать на её чувства, страх, он не станет церемониться, не будет доставлять ей удовольствие, лишь удовлетворит свою плоть.       — Подойди, — писклявый голос мужчины, отрезвил Эвтиду, и заставил поёжиться.       Не хочу…       Проглотив ком в горле, Эва, на ватных ногах сделала несколько шагов вперёд, тем самым сократив расстояние между ними. Голова мужчины, что доходила до уровня плеч Эвы, слегка опустилась, дабы жадные глаза мужчины, могли лицезреть юную девичью грудь.       — До чего прелестное создание, — продолжил говорить мужчина, едва заметно проведя рукой от шеи, до груди. Остановившись на ложбинке между грудей, он поднял взор и с похотью взглянув на Эвтиду велел ей раздеваться, — Медленно, — дополнил он, будто желая продлить удовольствие.       Так ничего и не ответив, Эвтида, глаза которой были уже на мокром месте, подняла трясущиеся руки и стала развязывать ленточки на своём лёгком шёлковом платье цвета чайной розы. Не успела она опустить верх тонкого платья вниз, как, купец не выдержав, вжал её в стену, и стал грубо бродить руками по изящному телу. От прикосновений мужчины, очередной спазм рвоты настиг Эвтиду, но, она молча все сносила. Прикрыв глаза, дабы всего этого не видеть, она стала думать лишь о деньгах, пока властные руки купца все же опустив верх платья до уровня бёдер, принялись с жадностью сжимать её упругие груди. Несчастной было так противно, что она мысленно переместилась далеко, не желая даже думать о том, что с ней происходит, Эвтида представляла себя рядом с Исманом в их доме, где они провели счастливые годы.       Эва была столь глубоко в своих мыслях, что так и не услышала как дверь с грохотом отворилась, не заметила как в комнату вошли, точно также как и не увидела, как мерзкого купца, схватив за шиворот, силой оттолкнули от неё, и лишь услышав голос хозяйки дома любви, Эва позволила себе открыть глаза и осознать…       — Сделка отменяется, — властно проговорила она, кинув три мешка разгневанному купцу, которого прервали в самый неподходящий момент.       Нет!, — с ужасом подумала несчастная, едва увидев Эпистата, что тяжело дыша, стоял впереди неё, будто отгораживая её от мерзкого взгляда купца.       Быстро прикрыв свои груди платьем, девушка, которая не могла толком понять, что произошло, лишь молча наблюдала за тем, как молодая женщина, в очередной заявила купцу, что Эвтиду он не получит.       — Я заплатил! — весь покраснев, гневался мужчина, не решаясь открыто буянить из-за двухметрового Амена, что загораживал вид на Эвтиду.       — Господин Эпистат заплатил в десять раз дороже, — пожав плечами, ответила она, и тут же добавила, что взамен за неудобства, она готова предоставить ему троих девушек совершенно бесплатно.       Конфликт был исчерпан…       Бросив косой взгляд на Эпистата, купец вместе с хозяйкой борделя вышли, оставив Эвтиду и Амена одних…

***

      Не смея даже двигаться, что Эпистат, что Эвтида лишь молча стояли, не зная даже что сказать. По правде говоря, Эва, которая не ожидала более увидеть Амена, действительно удивилась, обнаружив его здесь, однако, в скором времени удивление сменилось яростью. Что он себе позволял? Она открыла ему свою душу, исполнила просьбу и была с ним честна, а он? Плюнув ей в душу, Амен заявил, что не желает её видеть, ну, а после велел убираться. Так, зачем же он пришёл сюда? Неужто заплатил столько денег, дабы утешить своё эго и все равно заполучить её тело?       Ну уж нет!       Сказать по правде, не только Эва, но и сам Эпистат не знал, что вообще тут забыл. Когда один из охотников и близких людей Амена, заявил, что увидел Эву в доме любви, ярость нахлынула с такой силой, что он даже не подумав, примчался сюда. Только вот зачем? Чтобы не дать ей совершить ошибку? Но, ведь он сам велел ей уходить, ещё год назад, когда она не побоявшись, открыла свою тайну. Да и потом год, подавлял в себе любое желание найти и узнать как Эвтида.       Амен не хотел признавать тот факт, что Эва была небезразлична ему. Точно также, как и не мог спокойно сидеть, зная, что девушка устроилась работать в дом любви. Честно? Эпистат полагал, что она продолжит заниматься чёрной магией, ну или на худой конец устроится куда- нибудь на работу, только не в дом утех…       — Напрасно, — первой нарушила тишину Эвтида, гнев которой придавал сил, — Зря потратили деньги, господин, — продолжила говорить она, увидев, как Эпистат обернулся и уставился на неё, — Я спать с Вами не буду!       — Полагал, жрицам любви нет дела с кем, — едко ответил Амен, который был зол на Эву, за то, что она посмела так низко пасть, и на свои чувства, что вынудили его подорваться с места и потратить немалую сумму, дабы спасти честь Эвы.       — Я не жрица любви, — гнев лишь усиливался, точно также как и ненависть.       Эвтида, что ещё год назад испытывала самые нежные и возвышенные чувства к Амену, сейчас чувствовала лишь ненависть, которая пожирала её изнутри.       Предал! Предал! Предал!       — Потому, ты молча терпела прикосновения того мужчины, или же хочешь сказать, что у вас все было по любви? — открыто насмехался Эпистат, скрывая свои подлинные эмоции за маской.       — Уж лучше с ним, чем с Вами, — без страха посмотрев на Амена, заявила Эва, действительно задев Эпистата.       Мимолётное удивление отразившееся на лице, сменилось вновь безразличием.       — Ляг! — спокойно проговорил Амен, проигнорировав Эвтиду.       — Нет! — ответила Эва, и тут же сжалась под пронизывающим взглядом Эпистата.       Глупо… Сколько бы она не отпиралась, этого не избежать. Амен заплатил, и вряд ли найдётся человек, кто заплатит за неё больше. Хозяйка борделя, надо будет привяжет её, но все равно даст Амену закончить начатое.       — Ненавижу, — последнее, что бросила Эвтида, прежде чем лечь на кровать.       Не желая видеть этого ужаса, девушка прикрыла глаза, в ожидании ужаса, однако проходили секунду, минуты, а Амена все не было. Приоткрыв один глаз, Эвтида с изумлением обнаружила, что Эпистат сидел на полу, возле двери, будто оберегая её, и неотрывно глядел на неё.       — Хозяйке скажу, что было все у нас, — поймав взгляд Эвтиды, заявил Эпистат, — Ты подтвердишь, дабы она новых желающих не нашла.       Молча продолжая лежать, Эвтида действительно не могла понять, что вообще происходило?       До ужаса измотанная и физически, и морально Эва и сама не заметила, как провалилась в сон…

***

      Следующим утром       Проснувшись с первыми лучами солнца, Эвтида, вначале не поняла где она находится, однако, когда воспоминания неожиданно вспылили в голове, девушка, тут же вскочила с кровати и обнаружила, что находится в комнате одна…       — Прими мои поздравления, — едко проговорила, хозяйка борделя, стоило Эвтиде появиться возле её покоев, — Ты теперь женщина, — продолжила говорить она, жестом повелев Эве войти и закрыть за сообй дверь.       — Благодарю, — сухо процедила Эва, голова которой ходила ходуном.       Не желая более оставаться в этом проклятом месте, Эвтида глубоко вздохнув, и подавив в себе желание попросить стакан воды, лишь заявила, что пришла за обещанными деньгами.       — Тебе ведь известно, что вчера, твоим первым мужчиной был сам Верховный Эпистат? — в лоб спросила женщина, своим вопросом вызвав у Эвы напряжение.       — Не до разговоров мне было, — безразлично ответила она, и вновь попросила денег.       — Дурная, — улыбнулась женщина, — Я ведь с хорошей новостью, а ты всё о деньгах.       Устало выдохнув, девушка, которая просто хотела покинуть непорядочное место, спросила о чем говорит хозяйка борделя.       Услышав вопрос Эвы, хозяйка дома любви, мечтательно закатив глаза, заявила, что деньги Эвтиде более не понадобятся, ибо сам Эпистат утром заплатив ещё большую сумму чем за ночь, заявил, что хочет сделать Эву свой наложницей.       — Что? — едва не вскрикнула Эвтида, почувствовав как щеки загорелись.       — Говорю более бедствовать не будешь, — заявила женщина, не понимая почему Эва не была в восторге.       — Я не вещь, — с трудом совладав с собой, заявила Эвтида, — Да и не работаю здесь, потому мне все равно, что вы наобещали Эпистату, становиться его наложницей не буду!       Улыбка моментально сползла с красивого лица женщины, сменившись гневом. Поднявшись со стула, она грозно посмотрела на Эвтиду, всем своим видом демонстрируя, что прав у неё нет. И что хочет она того или нет, однако теперь является наложницей.       Злость и обида накатили на Эвтиду, она понимала, что её обманули и продали, потому наплевав на деньги, которые по сути она и не отработала, Эвтида не думая бросилась бежать, не зная, что за дверью её поджидали…

***

      Поздним вечером.       Когда входная дверь дома утех, в очередной раз открылась, хозяйка, которая приветствовала далеко не всех, раскрыв руки, с лучезарной улыбкой встретила Верховного Эпистата, что почтил их своим очередным визитом.       — Господин, — склонившись, проговорила она, — Мы рады Вам, проходите.       — Девушка готова? — перешёл Эпистат к сути, не желая тратить время на пустые разговоры.       — Да, — кивнула женщина, и тут же жестом велела мужчинам, что служили защитниками в этом доме, привезти Эвтиду, что всё это время запертая сидела в покоях, — Вы были правы, Эпистат, — вновь заговорила она, желая хоть как — то скоротать время, пока Эву тащили сюда, — Девушка действительно попыталась сбежать, благо я предупредила всех заранее и её поймали, — договорив, женщина, тут же увидела суровый взгляд Эпистата и поспешно добавила, — Никаких увечий на ней нет, мы были бережны, господин.       Продолжая упорно молчать, Эпистат лишь неотрывно смотрел куда минутой ранее ушли мужчины, дабы привести Эву.       Бранные слова, крики, звуки борьбы первое, что услышал Амен, прежде чем увидеть саму Эвтиду.       Скрученная с двух сторон, красавица упорно сопротивлялась и грозилась лично убить мужчин, если они её не отпустят.       Хрупкая на вид девушка, оказалась на удивление сильной и ловкой, воспользовавшись заминкой мужчин, Эвтида вмиг высвободила одну руку, и тут же проткнула пальцами глаза другого мужчины. Вскрикнув он разжал руку, чем и воспользовалась Эва. Задержав дыхание, девушка тут же помчалась в сторону открытого окна, глупо надеясь, что сможет убежать, да, только увы, забыла видимо, что имела дело с самым лучшим охотником Египта. Не успела несчастная дойти до подоконника, как тут же была схвачена Аменом и переброшена им через плечо…       Насиловать и заставлять Эву выполнять обязанности наложницы, Эпистат конечно же не собирался. Мужчина, что спустя год, наконец сознался себе, что даже известие о том, что Эва черномаг никак не повлияло на его чувства, Эпистат, которому было не все равно на будущее Эвтиды, забрал её к себе лишь с целью дать крышу над головой, отгородить от всего плохого и научить хоть чему — нибудь, дабы потом, получив свободу, Эва могла найти нормальную работу…

***

      Мемфис. Дом Эпистата. Спустя сутки       Когда спустя долгих двадцать четыре часа, Эвтида вместе с охотниками, во главе которых был Эпистат, добралась до другого города, она была счастлива, ибо находиться все время под пристальным вниманием ненавистного Амена ей было лишь в тягость.       Прибыли они поздней ночью, оттого Эвтида, которая весь день не спала, толком не успела рассмотреть величественный дом Верховного Эпистата, не заметила прекрасного сада, с множеством деревьев, которые имели прекрасные плоды фруктов, точно также, как и не увидела большой фонтан из белого мрамора. Со слугами ей также не довелось толком пообщаться, поскольку едва охотники доставили Эву в покои, девушка сразу же отключилась, и проспала до следующей глубокой ночи.       От прекрасных сновидений, где она была вольной и бежала с Исманом на перегонки, её оторвали слуги, что по велению Амена, разбудив девушку, принялись приводить её в порядок.       Спросонья, Эвтида не сразу поняла, что происходит, однако, когда сознание прояснилось, девушку бросило в дрожь.       — Ты очень красивая, — неожиданно проговорила юная девушка, лет шестнадцати, что вместе с более взрослой женщиной, скорее всего её матерью, ибо они были схожи, готовили Эву к ночи с Эпистатом, — Не зря господин столько лет жил без наложниц, видимо искал ту самую.       Я единственная и первая наложница? — ещё больше ужаснулась несчастная.       — Мое имя Запина, — продолжила говорить девчушка, несмотря на недовольный взгляд матери.       — Эвтида, — вдруг в ответ прошептала девушка, прекрасно чувствуя свою безысходность.       Ничего, — не сдавалось сердце, — Может эту битву победит Эпистат, и лишит меня невинности, но войну ему не позволю выиграть. Обязательно сбегу! Не удержит меня здесь!

***

      Безмолвной куклой, девушка шла держась за тоненькую ручку Запины, которая всю дорогу лишь утешала Эву, и рассказала о том, как красив дом, где она отныне будет жить.       — Завтра все тебе покажу, — весело проговорила девчушка, наконец встретив кого — то, кто был близок ей по возрасту.       Ничего на это не ответив, Эвтида, сердце которой бешено колотилось, вошла в покои самого Эпистата, и тут же встретилась с ним взглядом.       — Проходи, — спокойно проговорил Амен, у которого свободное время было лишь ночью, оттого и позвал Эву.       Прожигая ненавистным взглядом Эпистата, что был ей некогда мил, Эвтида, в душе которой творился хаос, не сдвинулась с места. Нет! Добровольно она не ляжет под него. Если хочет — пусть насилует.       — Эвтида, — вновь проговорил мужчина, и хотел было указать на стол, за который Эва должна была сесть, однако девушка его перебила, наконец сказав то, о чем молчала целый год.       — Проклинаю, — без тени страха, начала говорить она, открыто смотря на Эпистата, — День, когда свиделись с тобой.       То, с какой болью и ненавистью говорила это Эвтида, задело душу Амена, хоть он и виду не подал.       — Это всё? — также неотрывно глядя на Эвтиду, спросил Амен, на, что девушка, сделав шаг, продолжила:       — Испортил всё. Перевернул жизнь вверх дном. Перевёз в Фивы, где и брата моего названного убили.       — И кто его убил? Свои же, — огрызнулся в ответ Эпистат.       — Предлагаешь и мне начать пытать и убивать всех безвинных черномагов?       Лишь озвучив свои мысли, Эвтида поняла как далеко зашла. Никогда прежде она не позволяла себе так неуважительно говорить с Аменом, с кем угодно, но только не с ним. Эва почитала его и искренне любила, веря, что сможет начать новую жизнь с ним. Не вышло…       То, как сильно были сжаты кулаки Эпистата лишь подтвердили догадки Эвы. Она действительно перешла черту. Что же, может так лучше? Сейчас он просто убьёт её и тем самым лишит многих проблем.       Правда, несмотря на пугающий вид, Амен лишь вновь указал Эве на письменный стол и велел сесть.       — Пальцем не трону тебя, — без тени лжи, проговорил Эпистат, — Лишь хочу научить нормальному письму, дабы смогла найти достойную работу.       Несмотря на довольно хороший жест со стороны Амена, Эвтида, продолжала видеть в нем лишь врага. Не верила в то, что он искренне хотел ей помочь. Была у Эпистата какая — то выгода. Да и зачем ему прогонять её, а потом спустя год найти и делать вид, что хочет помочь?       Неужто прознал про Сета? — ужаснулась она, и тут же «поняла», почему Амен держал её около себя.       — Ненавижу, — последнее, что бросила девушка, прежде чем сесть за стол.       — С первого раза запомнил, — тяжело вздохнув, произнёс Амен, — Могла не повторять.       С этими словами, мужчина дал Эвтиде чистый папирус с чернилами, после чего велел начать писать до тех пор, пока хотя бы один иероглиф не будет сносным.       Старательно делая вид, что не чувствует присутствие Амена за спиной, Эвтида принялась выводить иероглифы, пока в голове почему — то всплывали фрагменты, где она устав писать, нарисовала Амена, а затем и себя рядом, ну, а после обнаружила, что Эпистат зачеркнув бранные слова, дописал «любимый господин».       От нахлынувших эмоций, девушка и сама не заметила как капли слез упали на папирус, размазав чернило…