Чужое горе

Руки Буравцева задрожали, когда в темном коридоре, освещённом одной-единственной лампочкой, появилась высокая фигура. Прямо возле уха раздался озлобленный шёпот: -Ты обещал, - Блондин, стоящий напротив Максима, потянулся руками к собственной шее. Затем он до хруста костей схватил ее и все тело парня парализовало, -Обещал не дать ее в обиду. Обещал уберечь ее от них. От нас. Буравцев сделал пару шагов назад, в фигуре он сразу узнал Кирилла, его силуэт он распознает из тысячи. Они росли вместе. Всю жизнь под одной крышей ветхой многоэтажки в пропитанном криминалом и затхлостью районе-Зубчаге. Воспоминания нахлынули быстро, так же быстро заняли все сознание и отняли координацию. Это дало Кириллу время и он вплотную подошел к брюнету, все еще пребывая в конвульсиях. В этом бледном и похожем на обычный череп, обтянутый кожей, лице виднелись лишь усталость и невыносимая боль, которую Максим наверняка не пожелает никогда испытать на своей шкуре. -Не сдержал обещание. Ткачук приоткрыл рот и ввел Буравцева в ужас. Его клыки были чересчур длинными и кажется, покрыты кровавым налётом. Сейчас друг был больше похож на остервеннелое животное, жаждущие кровопролития. "Зверь" распахнул пасть пошире и сделал один рывок в сторону Максима. Этого хватило, чтобы в глазах появился серый шум, а в ушах зазвенело настолько, что свело скулы. Вожатый проснулся в холодном поту. Очередной кошмар с участием бывшего друга привел его в чувства незамедлительно и теперь уснуть пораньше точно не выйдет. Свистунова под предлогом больной головы отпустила отлежаться в комнату, пока коллега вожатый поможет с детьми. Но сейчас в сумеречной полутьме помещения стало слишком жутко, чтобы оставаться один на один со своими мыслями. Заперев двери вожатской спальни, парень сбежал по лестнице на первый этаж, а вскоре выскочил из корпуса на дорожку, освещённом фонарями. Вдалеке слышалось хоровое пение и визги пионеров, одно из главных мероприятий - Концерт открытия смены, проходил кажется без поблажек. Но сейчас Буравцев спешил не на костровую площадь, а к соседнему корпусу, у дверей которого он увидел белокурую девушку.

***

-Макс..-им Сергеевич? Вы чего не на костровой? - Аня поднялась на одну ступеньку выше, чтобы казаться примерно одного роста с собеседником. -Тот же вопрос к тебе, - Буравцев судорожно пытался отдышаться после бега. -Я вам еще утром сказала, что у меня планы на вечер. И сразу говорю, начнете читать натации-я сбегу от диалога, который вы сейчас наверняка требуете. Дверь с витражными стеклами распахнулась и на ее пороге появился никто иной, как главная беда Буревестника. Александр Беклемишев, собственной персоной красовался с букетом каких-то убогих полевых цветов и белоснежной, хоть и помятой, рубашке. -Мне пора, Максим Сергеевич. Дела не ждут. Надеюсь вы не расскажете об этом Свистуновой, или еще хуже, Кириллу? -Анна глянула сначала на появившегося спутника вечера, а затем на Буравцева. В глазах засиял огонь торжества. Её выражение лица показывало, сколько же удовольствия приносит девушке каждое ее слово. Сколько должно быть мыслей крутиться в ее белокурой голове. Александр раздраженно покосился на вожатого. Еще пару лет назад тезки были обычными пионерами, и вполне хорошо общались с Беклемишевым, но заделавшись в вожатые, они быстро стали подлизаловами Свистоновой, наказывая и сдавая ей каждый косяк Бекли, даже если с них взят обет молчания. Поэтому сейчас костяшки на руках Александра были сжаты до бела. Аня, легко пропрыгав по ступенькам, улыбнулась на прощание вожатому, и взяв под руку Беклемишева, отправилась в неизвестном направлении. -Аня!-Максим ринулся вслед за парочкой, -Стой! Бекля резко повернулся и показал Буравцеву средний палец. Ткачук захихикала, и пионеры ускоролись, дабы вожатый точно их не догнал.