Наследник Дракона (Dragon's Heir)

***

5 месяцев спустя       — Есть новости от твоей матери? — Висенья подошла сзади и обняла его за талию. — Она уехала целую луну назад.       — В единственном сообщении, которое она прислала, было написано что она добралась до места назначения. С тех пор я ничего не получал.       С тех пор как Висенья решила сообщить всем о смерти Отто, его мать была опустошена. Висенья сделала так, будто его нашли в одном из домов удовольствий на Шелковой улице. Эймонд не знал, безликому это удалось, но найденный ими мужчина был точной копией его деда. Рейнира притворилась разгневанной, когда они получили известие, делая вид, что не знала, что Отто никогда не покидал город. Алисента попросила королеву разрешить ей отвезти тело Отто в Старомест для погребения. Рейнира согласилась, что удивило Эймонда, но он ничего не сказал. Мать хотела, чтобы он поехал с ней, но он отказался: ему не нравилась семья матери, и он не собирался притворяться, что любил деда. К тому же он не поехал бы без Висеньи и не стал бы подвергать ее опасности в приводя ее в это змеиной гнездо. Поэтому мать была обижена на него.       Эймонду казалось забавным и очень показательным, что самые спокойные месяцы его жизни в этом дворце были именно те, когда матери не было рядом. У него и Висеньи теперь было больше обязанностей, так как беременность Рейниры была на поздних сроках и она не могла делать столько, сколько раньше. К тому же Деймон отказывался отходить от нее и гневно смотрел на любого мужчину, который досаждал его жене, а это на данный момент были практически все.       — Хочешь отправиться к ней? — спросила его жена и поцеловала его между лопатками.       — Нет. — Эймонд обернулся и обнял принцессу. Ему не нужно было спрашивать, о ком она говорит. — Она вернется, когда будет готова, или когда ее дядя заставит ее, чтобы они могли продолжить свои планы.       — Твоя мать купила еще лекарств, прежде чем уехать, — Эймонд нахмурился, а Висенья вздохнула. — Она запросила очень большое количество, а потом приказала человеку, который ей их продавал, покинуть город.       — Она приказала ему уехать?       — Ну, на самом деле, она собиралась убить его, просто не знала, что он один из тех, кто работает на нас. — Ему было неприятно, что спустя почти год его мать все еще не сдалась. — Не беспокойся, он в безопасности и больше не будет показываться в городе.       — Что она собирается с этим делать?       — Я не знаю. — пожала плечами она в ответ. — Думаю, что-то ее напугало, и она не хочет, чтобы ее видели с ним.       — Ты выяснила, кто еще ей помогает? — Эймонд провел указательным пальцем по щеке жены. — Я не знаю, как долго я еще смогу это выносить.       — Не всех, но главный человек, поддерживающий ее, — это Джейсон Ланнистер. — Эймонд закатил глаза, ничуть не удивленный. — По-видимому, Джейсон Ланнистер очень зол на мою мать за то, что она отвергла его много лет назад, и он зол на меня за то, что я выбрал тебя. — Как будто этот лев смог бы справиться с его женой. Висенья была драконом, и только другой дракон мог овладеть ею.       — Я бы с удовольствием послушал, как он скажет, что хочет тебя, прямо передо мной. — Он укусил ее за нижнюю губу, заставив ее застонать. — Тогда у меня был бы идеальный повод убить его или отрезать ему жизненно важную часть тела.       — Как бы мне это ни понравилось, я думаю, что моей матери понадобится больше доказательств, прежде чем казнить Хранителя Запада. — Висенья сделала шаг назад. — Пойдем со мной, я должна увидеться с матерью.       — О, пожалуйста, нет. — Она посмотрела на него с весельем. — Клянусь, она или Деймон меня убьют.       — Они тебя не убьют. — Ее жена закатила глаза. — Ты драматизируешь.       — Я не драматизирую! — Он был уверен, что выглядел так же обиженно, как и чувствовал себя. — Твоя мать чуть не заколола меня на днях, когда я слишком сильно хлопнул дверью, а твой отец хотел убить меня сегодня утром, когда твоя мать разрыдалась, потому что я наступил на жука. Клянусь, она сходит с ума.       — Она не сходит с ума. — Его жена была жестокой женщиной, не испытывающей к нему ни капли сочувствия. — Она беременна и более чувствительна к некоторым вещам.       — Надеюсь, ты не будешь такой, когда забеременеешь.        — Может быть. — Она повернулась к нему. — Просто помни, что если я буду такой, это будет полностью твоя вина. — Эймонд быстро поднял ее, не дав ей возможности протестовать, заставив ее взвизгнуть, когда он перекинул ее через плечо.       — Пожалуйста, не заставляй меня идти туда. — Он бросил ее на кровать и наблюдал, как она дважды подпрыгнула, прежде чем накрыть ее своим телом. — Давай останемся здесь.       — И что ты собираешься делать? — Ее голос был игривым, но он слышал скрытое в нем возбуждение.       — Я могу придумать несколько вещей, которые мне понравилось бы сделать с тобой. — Он провел губами по ее шее, целуя и покусывая, пока не добрался до того места, где платье прикрывало ее прекрасные груди. Он быстро расстегнул шнурки и застонал, когда его встретили твердые маленькие розовые соски. — Позволь мне начать с этого.       Он открыл рот и втянул в себя столько ее плоти, сколько смог. Ему всегда нравилось ее тело, она была как прекрасное, но живое произведение искусства. Ничто не доставляло большего удовольствия, чем погрузиться в ее тело и довести их обоих до предела. Его жена ни в коем случае не была пассивной любовницей, она давала столько же, сколько получала. Бывали дни, когда она подчинялась ему и позволяла ему обладать ею так, как он хотел. В другие дни она толкала его на стул или на кровать и скакала на нем, пока он не давал ей все, о чем она просила.       Он быстро снял с них одежду и одним толчком вошел в нее. Ее стоны и то, как она двигала телом, не позволяли ему действовать медленно. Он вбивался в нее, как одержимый, зная, что она остановит его, если он причинит ей боль. Он поднял одну из ее ног и перекинул ее через свое плечо, и моментально застонав, когда вошел в нее еще глубже. Висенья выгнула спину, и он понял, что она кончает. Ее глаза закатились, а влагалище сжалось вокруг него так крепко, что на мгновение у него перехватило дыхание. Он трахал ее во время оргазма, не желая останавливаться, но понимая, что должен. Он почувствовал знакомое покалывание у основания позвоночника и вошел в жену до самого основания, когда его семя словно взорвалось внутри неё. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти себя и привести себя в порядок и лечь рядом с ней.       — Хорошо, — сонно проговорила Висенья, положив голову ему на грудь. — Думаю, мы можем остаться здесь. — Эймонд улыбнулся и поцеловал ее в макушку. Даже если бы она решила пойти к матери прямо сейчас, он не думал, что его ноги смогли бы ходить.

***

2 месяца спустя       Рейнира улыбнулась, держа на руках своего малыша — он был прекрасен. Он был похож на Висенью, когда та родилась, за исключением того, что его волосы были более серебристыми, чем у сестры. Он был немного крупнее, чем была дочь, но роды прошли быстрее. Деймон не мог отвести глаз от мальчика с самого момента его рождения. Он даже следовал за акушеркой, пока она мыла и пеленала его. А когда женщина положила младенца ему на руки, его глаза расширились. Сначала он не знал, что делать, пока, наконец, не сел рядом с ней, держа их сына на руках.       — Ты уверен, что не против? — снова спросила Рейнира, не желая отнимать этот момент у мужа. Она дала имя дочери, и было справедливо, чтобы Деймон мог дать имя этому ребенку. — Я не расстроюсь, если ты передумаешь.       — Я уверен. — Он поцеловал ее в лоб, а затем поцеловал малыша в головку и провел пальцем по его щеке. — Я ничуть не против.       В дверь постучали, и одна из служанок, убиравшая комнаты, открыла ее, впустив Висенью и Эймонда. Ее дочь быстро подошла, слегка улыбнулась ей, а затем с широко раскрытыми глазами посмотрела на младенца. Висенья погладила указательным пальцем маленькую ручку малыша, и ее лицо озарила широкая улыбка, когда маленький мальчик обхватил ее палец своей ручкой. Рейнира почувствовала, как она расслабляется; до сих пор она беспокоилась, что Висенья будет обижаться на своего брата, но в глазах дочери она видела только любовь.       — Можно мне его подержать? — Голос дочери был тихим, словно она боялась его напугать. Рейнира передала малыша дочери и не смогла сдержать улыбку, когда Висенья поцеловала брата в лоб. — Он такой красивый и такой крошечный.       — Ну, ты когда-то была такой же крошечной, — рассмеялась Рейнира. — А посмотри на себя сейчас.       — Он такой милый, — Висенья, казалось, была очарована каждой мелочью, которую делал ее маленький братик. Через несколько минут принцесса улыбнулась маме. — Как его зовут?       — Мы еще не знаем, — ответил Деймон, а Рейнира промолчала, пока дочь смотрела то на нее, то на Деймона. — Мы решили, что хотим, чтобы именно ты дала ему имя.       — Правда? — Висенья выглядела такой счастливой от этой перспективы, что и она, и Деймон рассмеялись, кивая головами. Дочь на мгновение посмотрела на младенца, а затем снова на них. — Эйгон, как завоеватель. Может быть, однажды он поможет мне завоевать еще больше земель.       — Я считаю, что это прекрасное имя. — Рейнира была довольна, так как это было одно из имен, которые она сама бы выбрала. — Но давай подождем, пока он станет немного старше, прежде чем ты начнешь пытаться заставить его помочь тебе завоевывать мир.       — Почему? Никогда не рано начинать завоевания. — Висенья улыбнулась ей с умилением, прежде чем повернуться к Эймонду и передать ему Эйгона. Ее брат, казалось, на мгновение озадачился, но затем его взгляд смягчился. Принцесса стояла рядом с мужем, и они оба смотрели на маленького мальчика. — Разве он не самый красивый малыш?       — Он действительно милый. — Эймонд провел пальцем по волосикам малыша и улыбнулся, когда мальчик вытянул губы и сделал движения, будто хочет сосать. Рейнира знала, что скоро это будет Висенья: ее дочь родит ребенка и сделает ее бабушкой. Эймонд, Висенья и Эйгон выглядели как семья; Эйгон мог бы быть их сыном.       — Когда-нибудь это будешь ты, — сказала Рейнира, не в силах сдержаться. — Ты готов к этому, Эймонд?       — Конечно, — Рейнира не упустила тоску в глазах брата. Он тоже хотел ребенка. — Как только Висенья будет готова. — Ей нравилось, что Эймонд не давил на ее дочь и не пытался убедить ее, что им нужен ребенок, пока она не готова. Висенья и Эймонд идеально подходили друг другу, и Рейнира была уверена, что у них будет много детей.

***

      Алисента закричала и сбросила все на пол. Чашки и тарелки полетели в стену, бумаги и ткани были разорваны. Она разгромила свои покои, когда ее захлестнула ярость. Эта шлюха родила мальчика, как будто того проклятого бастарда было недостаточно, теперь у нее был сын. Алисента следовало начать травить Рейниру раньше, она слишком долго ждала, и к тому времени, когда она начала подмешивать ей яд, та уже была беременна. Она не понимала, почему Рейнира не потеряла ребенка или, по крайней мере, не умерла при родах. Яд сработал на Висеньи — проклятая принцесса до сих пор не смогла зачать ребенка.       Алисента остановилась и глубоко вздохнула, еще не все потеряно. Может быть, младенец родился слабым, может быть, он умрет через несколько часов или дней. Еще были вещи, которые она могла сделать, чтобы мальчик не дожил до взрослого возраста. В конце концов, младенцы умирали в колыбели постоянно. Алисента знала нескольких кормилиц, которые занимались детьми. Младенца убить гораздо проще, чем взрослую женщину. Она поправила платье и улыбнулась. Еще не все потеряно, она позаботится о том, чтобы этот младенец не прожил слишком долго, и, может быть, он даже не доживет до своей первой луны.