Наследник Дракона (Dragon's Heir)

***

Через 6 дней       Ее мать вела себя странно, и Висенье это не нравилось. Она начинала беспокоиться. Рейнира почти не смотрела ей в глаза и иногда уходила прямо посреди заседания. Ранее тем же утром они были на заседании Малого совета, где обсуждали ход реализации новых проектов для простого народа, когда ее мать внезапно вскочила с места и выбежала из комнаты. Деймон сразу же последовал за ней, но не выглядел слишком обеспокоенным. Висенья также заметила, что мать постоянно выглядит очень уставшей и засыпает в самых неожиданных местах. Она находила её спящей в залах Малого совета, в садах, а однажды — сидящей на скамейке в одном из залов. Мать заболела? И если да, почему никто ей об этом не говорит? Она видела, как целитель несколько раз заходил в покои матери, но мужчина не выглядел обеспокоенным. После того, что произошло тем утром, она не могла больше молчать, ей нужно было узнать, не случилось ли с матерью чего-то плохого. Потому что, если кто-то причинял ей боль, то она заставила бы его умереть самой ужасной смертью, какую только можно вообразить. Она вошла в покои родителей, не постучав, и напугала мать, которая сидела за своим столом и читала несколько документов.       — Висенья, — мать нахмурилась. — Что-то не так?       — Ты больна? — Она никогда не была из тех, кто ходит вокруг да около.       — Нет. — Мать казалась искренне озадаченной, что немного успокоило принцессу. — Почему ты так думаешь?       — Потому что ты ведешь себя странно. — Она села напротив Рейниры. — Ты, кажется, не можешь смотреть мне в глаза, и сначала я думала, что это потому, что ты расстроена из-за того, что я сделала с Ларисом. Но потом я начала замечать и другие вещи: как ты уходишь посреди совещаний, как ты выглядишь уставшей, и я несколько раз видела, как целитель входит и выходит из твоих покоев.       — Прости, я не поняла, что ты все это заметила. — Мать смотрела на нее с виноватым выражением лица. — Я просто искала способ сказать тебе.       — Сказать мне что?       — Я беременна. — Глаза матери были полны страха.       — Правда? — Увидев, как мать кивнула, Висенья улыбнулась. — Это отличная новость, — и вдруг принцесса нахмурилась. — Почему ты хотела это от меня скрыть?       — Дело не в том, что я хотела это скрыть. — Мать выглядела неуверенно, что было для нее нехарактерно. — Я пыталась найти способ сказать тебе об этом, не ранив твоих чувств.       — Почему я должна обидеться? — Она не была уверена, что происходит, может, она все не так поняла. — Я всегда хотела брата или сестру.       — Я боялась, что ты не захочешь, чтобы я была беременна, или что твоя обида на отца усилится, потому что он будет рядом с этим ребенком с самого начала.       — А, так вот в чем дело. — На самом деле она почувствовала облегчение, узнав, что мать не больна. — Я никогда не буду обижаться на своего брата или сестру, и я рада, что Деймон будет рядом с самого начала и до тех пор, пока они не станут взрослым мужчиной или женщиной. Мунья, я люблю тебя и буду любить своего маленького брата или сестру. Почему меня должно огорчать или злить то, что кто-то еще любит и заботится о тебе и о них? Чем больше людей их любят, тем больше людей будет их защищать. — Мать встала и обошла стол. Она взяла дочь за руки, помогла ей встать и крепко обняла. Для такой миниатюрной женщины мать была действительно сильной.       — Я так рада слышать от тебя такие слова. — Голос матери звучал так, будто она вот-вот заплачет. — Я так боялась, что ты расстроишься.       — Я… никогда бы не расстроилась из-за такого. — Рейнира сжала ее сильнее, и Висенья вздрогнула. — Но если ты не отпустишь меня, твоим единственным ребенком останется тот, что у тебя в животе. Ты меня задушишь.       — О. — Мать отпустила ее и рассмеялась сквозь слезы. — Прости, я просто так рада, что ты не расстроилась.       — Вот почему ты приняла закон Рейнис, прежде чем объявить, что беременна?       — Ты моя наследница, Висенья, ты моя старшая дочь, и однажды ты станешь великой королевой. — На этот раз взгляд матери был немного раздраженным. — Даже если тебе нравится мучить людей.       — У меня же нет выбора, — покачала головой девушка. — Иногда предатели отказываются давать нам информацию, и нам приходится их мучить.       — Да, но тебе это нравится чуть больше, чем нужно.       — Ну, раз уж приходится что-то делать, то почему бы не получать от этого удовольствие? — Мать рассмеялась, и Висенья сжала ее руку. — Я рада за тебя, мунья, и с удовольствием передам свои знания малышке.       — Ты не будешь учить своего брата или сестру пыткам, — сказала мать, нахмурившись.       — Почему нет? — надула губы она. — Мать лишь закатила глаза, заставив ее улыбнуться. Висенья не могла дождаться, когда мать родит. Ей нужна была практика на тот случай, когда у нее и Эймонда появятся собственные дети.

***

      Теперь все было по-другому, не потому, что он был королем — ему было все равно, — а потому, что он наконец-то был с женщиной, которую любил. Брак с Рейнирой был непохожим ни на что прежнее, он даже не мог выразить это словами. А теперь она носила их второго ребенка, и он не мог быть счастливее. Он будет рядом, чтобы видеть, как растет живот его жены, и присутствовать при рождении ребенка. Он сможет воспитывать своего ребенка и учить его или её разным вещам. Он научит их, как управлять драконами и как владеть мечом. Каждый раз, когда он думал обо всем, что сможет делать со своим младшим ребенком, его сердце наполнялось чувством вины. Все, что происходило с беременностью Рейниры, только еще больше заставляло его осознавать, как много он упустил. Его дочь была лишена стольких вещей, и все это было его виной. Он не мог винить ее за то, что она не хотела называть его отцом или проводить с ним много времени. На ее месте он вел бы себя еще хуже.       — Полагаю, тебя можно поздравить. — Может, сегодня будет тот день, когда он сможет врезать брату по лицу. — Я был немного удивлен, когда Рейнира объявила, что беременна.       — Ну, мне нравится спать с женой, так что не вижу причин, почему ты должен удивляться. — Ему понравилось, как Визерис вздрогнул, когда он заговорил о том, что спит с Рейнирой. Он не мог не почувствовать себя немного виноватым — точно так же он чувствовал себя, когда Висенья говорила о том, как спит с Эймондом. — Я могу что-нибудь для тебя сделать?       — Корлис не обрадовался услышав это. — Деймон приподнял бровь, но ничего не сказал. — Он всегда думал, что у тебя и Лейны будут дети, которые станут следующими лордами Дрифтмарка.       — Трудно завести ребенка с тем, кого прокляли боги. — Он знал, что брат пришел не для того, чтобы поздравить его. — Чего ты на самом деле хочешь, Визерис?       — Я хочу иметь возможность разговаривать с дочерью, не чувствуя, что я ей в тягость.       — Но ты и есть для нее обуза. — Он не собирался утешать брата после всего, что тот натворил. — Ты один из тех, кто причинил ей больше всего боли в жизни.       — Я не единственный, кто причинил ей боль. — Визерис злобно посмотрел на него, что только позабавило Деймона. — Ты тоже бросил ее, и она простила тебя.       — Я бросил ее, потому что ты мне соврал. — Он выпрямился. — Но я также извинялся перед ней снова и снова. Я позаботился о том, чтобы она и моя дочь знали, как я сожалею обо всем, что я сделал. Я пытался загладить свои ошибки. А что сделал ты, Визерис? Ты хотя бы извинился?       — Я сделал то, что считал лучшим для королевства.       — Нет, ты сделал то, что было лучшим для Отто и твоей суки-жены. — Лицо Визериса напряглось, когда Деймон оскорбил Алисенту, но брат знал, что лучше промолчать. — Тебе было наплевать на то, что ты ранишь свою дочь и внучку, и ради чего? Боги ясно дали понять, что Рейнира и Висенья станут будущими королевами Семи королевств.       — Но не все с этим согласны.       — Визерис, большинство, за исключением четырех домов, принимает их. — Как его брат мог оставаться таким слепым? — А те, кто не принимает, делают это потому, что вступили в союз с Отто и твоей женой.       — Ты никогда не любил Отто.       — Конечно, не любил. — Он еще суровее посмотрел на брата. — Отто всегда жаждал власти, все, чего он хотел, — это править королевством и избавиться от драконов. Все, в чем он меня обвинял, было из-за того, что он сам этого хотел. А ты, как такой хороший король-марионетка, слушал его и каждый раз делал то, о чем он просил. Ты оттолкнул свою семью, так что не приходи ко мне и не проси убедить Рейниру поговорить с тобой.       — Она сделала бы это, если бы ты попросил. — Визерис, казалось, не хотел понимать, что говорил Деймон.       — Нет, не сделала бы. — Оба мужчины резко повернули головы в сторону и увидели стоящую там Висенью. Она гневно смотрела на Визериса. — У моей матери есть собственное мнение, и она поступает так, как велит ей совесть, даже если Деймон с этим не согласен. Разве я не дала понять, что тебе следует заниматься своими делами?       — У меня есть право поговорить с дочерью. — Деймон ничего не сделал, просто скрестил руки на груди и позволил дочери разнести брата в пух и прах.       — У тебя нет никаких прав! — резко ответила Висенья, сверкая фиолетовыми глазами. — Тебе повезло, что ты здесь и тебе все еще позволено называть себя принцем. Если бы это зависело от меня, я бы изгнала тебя. Так что ты должен быть благодарен за то, что у тебя есть, и перестать тратить наше время.       — Ты не можешь так со мной разговаривать! — резко ответил Визерис Висенье, и терпение Деймона иссякло.       — Ты будешь осторожнее в том, как разговариваешь с моей дочерью. — Он подошел к брату и встал перед ним, сверкнув на него гневным взглядом. — Она будет разговаривать с тобой так, как ей заблагорассудится, а ты — тот, кто постоянно просит о том, на что не имеешь права. А теперь уходи. — Визерис на мгновение пристально посмотрел на него, а затем развернулся на каблуках и ушел так быстро, как только мог в своем ухудшающемся состоянии. Деймон не обернулся, чтобы посмотреть на Висенью, пока Визерис не скрылся из виду. — Прости. — Он бросил на нее извиняющийся взгляд. — Я знаю, что ты вполне способна защитить себя сама, но я не собирался стоять здесь и позволять ему так с тобой разговаривать. У него нет на это права, особенно после всего, через что мы тебя заставили пройти.       — Я не против. — На этот раз ее улыбка была немного теплее. — Спасибо.       Он был настолько потрясен, что просто стоял там как дурак, пока она уходила. Он не ожидал, что она поблагодарит его; может быть, у него еще была надежда. Может быть, однажды Висенья сможет его простить.