Наследник Дракона (Dragon's Heir)

***

Три недели спустя       Она не могла перевести дух с тех пор, как родилась ее дочь. Висенье было тяжело отвести от нее взгляд — казалось, что в тот момент, когда она это сделает, дочь исчезнет. Она никогда не испытывала страха, пока не поняла, что с ее малышкой что-то не так, когда не услышала ее плача. Акушерка и целители несколько раз осматривали Эйссе и говорили, что она совершенно здорова, но Висенье все равно было трудно в это поверить. С момента рождения дочь оставалась в покоях Висеньи и Эймонда. Эймонд тоже не хотел оставлять дочь одну, он не отходил ни на шаг от них, даже от Висеньи, когда они держали его дочь на руках. Лейнор и Рейнис вернулись в Вестерос, чтобы познакомиться с малышкой. Оба пробыли там неделю, прежде чем вернуться в Новую Валирию. Ее мать и бабушка были очень развеселены тем, как ее муж не отходил от дочери ни на шаг.       — Он здесь? — спросил голос.       — Что? — Висенья подняла голову и нахмурилась, глядя на мать, которая стояла у дверей и оглядывала ее покои. — Кто?       — Твой муж. — Мать бросила на нее раздраженный взгляд. — Он здесь?       — Нет. — Она была немного сбита с толку, почему мать просто не вошла.       — Хорошо. — Рейнира вошла с Эйгоном на руках. Ее брат взвизгнул, увидев ее, и сразу же протянул руки. Висенья взяла его и поцеловала в лоб. Мать не сбавляя шага подошла к стоящей поблизости кроватке и взяла на руки Эйссе. — Я так по тебе скучала.       — Ты же видела ее сегодня утром.       — Да, но там был ее отец, и он не переставал говорить мне, как ее держать и как не дать ей заплакать, будто я никогда раньше не держала младенца на руках. — Мать выглядела настолько раздраженной, что Висенья не смогла сдержать смеха. — Я люблю своего брата, но он доводит меня до того, что я хочу его убить или засадить на время в черные камеры. — Мать села напротив нее и задумчиво посмотрела на нее. — Насколько ты расстроишься, если я отправлю его в черные камеры на несколько дней?       — Очень расстроилась бы, — ответила принцесса, играя с Эйгоном.       — О, слава богам, что его здесь нет. — Висенья подняла бровь, когда вошел ее отец. Он поцеловал Эйгона в макушку, а затем опустился на колени рядом с матерью и поцеловал Эйссе в лоб. — Как поживает моя прекрасная принцесса?       — Она чувствует себя хорошо, — Висенья закатила глаза. — Я понимаю, почему у мамы проблемы с Эймондом, но почему у тебя?       — Он слишком опекает её, — ответил отец с раздражённым выражением лица. — Он не позволяет нам выносить её из покоев, если тебя или его нет рядом, и не разрешает никому держать её на руках слишком долго.       — Он ее отец и имеет на это право. — Все подняли глаза на Эймонда, который вошел незаметно и теперь гневно смотрел на ее мать и отца. — Я же не говорю вам, как заботиться о вашем сыне.       — Да, но это потому, что я никогда не вел себя как сумасшедший по этому поводу. — Висенья вздохнула, когда ее отец встал и уставился на Эмонда. — Эйс — моя внучка, я должен иметь возможность держать ее на руках, пока ты не крутишься вокруг, как будто я ее уроню.       — Ну, зная тебя, ты вполне можешь. — Ее отец выглядел настолько оскорбленным, что это было забавно, а Эйгон даже не обращал внимания на взрослых, его внимание было сосредоточено на Эйссе, как всегда, когда малышка была рядом. — Кто может сказать, что ты ее не уронишь?       — Потому что я и раньше держала младенцев. — Ее отец бросил гневный взгляд на мужа. — Я постоянно держал Рейниру на руках, когда она была младенцем, и уронил ее всего один раз.       — Что? — Мать сердито посмотрела на отца, и Висенья с трудом сдержала смех. Она не могла вспомнить более нелепого разговора. — Ты уронил меня?       — Это был несчастный случай, и с тобой все было в порядке, ты приземлилась на кровать. — Ответ Деймона ничуть не смягчил гневный взгляд ее матери.       — И ты все еще хочешь, чтобы я разрешил тебе держать мою дочь? — спросил Эймонд с недоверчивым выражением лица.       — Эйссе — моя внучка, — резко ответил ее отец.       — Да, но Эйс — моя дочь! — резко ответил ее муж.       — Эйс. — В комнате воцарилась тишина, и все посмотрели на Эйгона, который улыбался, глядя на малышку. Он указал пальцем на её дочь. — Эйс.       — О боги! — мать широко улыбнулась Эйгону. — Ты заговорил, маленький дракон.       Ее брат уже несколько лун издавал звуки, но никогда не произносил настоящих слов. Казалось, он выбрал для этого лучший момент, прежде чем ее глупый отец и ее глупый муж решили перейти к рукопашной. Ее брат наслаждался всем этим вниманием, хлопал в ладоши, а затем снова посмотрел на младенца и указал на него пальцем.       — Эйссе!       Все рассмеялись, кроме ее мужа, который, похоже, не был рад тому, что первым словом Эйгона стало имя их дочери. У Эйгона и Эйссы был один и тот же день именин, ее дочь родилась утром в день первого имени Эйгона. Ее отец заметил это, а Эймонд предпочел проигнорировать. Висенья знала, что это станет еще одним поводом для ее отца, чтобы раздражать ее мужа.

***

      — Баратеоны попросили о встрече с нами, — с улыбкой сказал Деймон. — Они хотят выразить свое почтение.       — Правда? — Рейнира тоже не смогла сдержать улыбку. — С каких это пор? Насколько я знаю, по их мнению, на троне должен сидеть Эймонд, а не я.       — Ну, они услышали о том, что случилось с Алисентой Хайтауэр, и, конечно, рождение нашего сына меняет ситуацию.       — В каком смысле? — Рейнира нахмурилась.       — Я уверен, что он захочет предложить обручить нашего сына с одной из своих будущих внучек.       — Нет, я не буду обручать своего сына ни с одной из внучек Борроса. Он думает, что я глупа и не знаю, какие у него планы. — Мужчина ненавидел то, что Рейнира была королевой, и еще больше ненавидел то, что Висенья была наследницей, хотя Рейнира родила сына. — Если я женю своего сына на ком-либо из его детей или внуков, он попытается узурпировать трон, когда придет время Висенье вступить на него. Я не сделаю ничего, что в будущем сделает мою дочь и сына врагами.       — А что, если он предложит помолвку между Эйсе и одним из своих будущих внуков? — спросил Деймон с задумчивым выражением лица.       — Только через мой труп, — Эймонд ударил рукой по столу и гневно посмотрел на мужа королевы. — Моя дочь не станет политическим инструментом. Она еще младенец, ей не исполнилось и месяца, и я не позволю никому с ней обручиться.       — Не волнуйся, брат, — Рейнира не любила, когда брат так расстраивался. — Никаких решений насчет Эйссе не будет принято без твоего или Висеньи согласия, и ты прав. Эйссе слишком мала, чтобы ее обручали с кем-либо.       Рейнира получила несколько писем с момента рождения сына и еще несколько после того, как весть о рождении внучки разнеслась по всему королевству. Некоторые лорды просто прислали письма, чтобы поздравить ее и Висенью, другие пытались выяснить, станет ли Эйсе королевой после своей матери. Рейнира знала, что ее решение изменить законы о линии престолонаследия не понравилось всем лордам. Хотя большинство из них не были настолько глупы, чтобы сказать это вслух, как Джейсон Ланнистер, они были недовольны тем, что на троне сидит женщина. Рейнира не была заинтересована в изменении законов Вестероса в том, что касалось способа, которым лорды королевства выбирали своих преемников. Но она не позволила бы им диктовать, как ей поступать со своей семьей. Закон останется таким, как она его провозгласила: трон унаследует старший по рождению ребенок, независимо от пола.

***

3 дня спустя (Старомест)       — Мы проиграли, милорд. — Мейстер не выглядел ни счастливым, ни печальным. — В течение следующих трех поколений у нас будут королевы вместо королей, и они будут из рода Таргариенов.       — Это возмутительно. — Хоберт гневно посмотрел на четверых мужчин, сидящих за столом. — Моя племянница была королевой и была убита этими дикарями, а теперь эта шлюха-королева ожидает, что мы просто примем ее дочь в качестве нашего следующего правителя? Она даже не должна сидеть на этом троне.       — Не думаю, что твой внучатый племянник поступил бы иначе, — заметил один из мейстеров скучающим тоном. — Возможно, в его жилах течет кровь Хайтауэров, но он выбрал свою валирийскую сторону. Он стоял в стороне и ничего не делал, пока убивали его мать, а теперь женщина, которая станет королевой, — его жена, и она только что родила ему дочь.       — Пока что дочь, но ребенок родился здоровым. — Это было единственное, что его порадовало в этой новости. — Нам просто нужно подождать, пока принцесса родит мальчика.       — Какая разница? — спросил один из септонов. — Они не подпустят ни тебя, ни кого-либо из твоей семьи к себе.       — Им не нужно разрешать. — Хоберт слишком долго работал над тем, чтобы избавиться от Таргариенов, он не мог остановиться сейчас. — Как только Висенья родит Эймонду сына, мы убьем их всех и воспитаем ребенка. Как его единственная живая семья, никто не будет против, и мы позаботимся о том, чтобы ребенок искоренил все обычаи Таргариенов и избавился от драконов.       — Вы убьете собственного племянника? — удивленно спросил один из септонов.       — Все так, как ты сказал, — улыбнулся Хоберт. — Эймонд предал свою семью, он решил вступить в союз с этими кровосмесительными дикарями. Он не заслуживает моего сочувствия.       — Как скажете, — ответил мейстер. — Мы приступим к этому в ближайшее время?       — Нет, мы не можем позволить себе быть неосторожными, — Хоберт не собирался повторять ошибку Алисенты. Он был терпелив, как никто другой. — Мы ждали годами, можем подождать еще немного.       Алисента когда-то говорила ему то же самое, что им нужно набраться терпения, а потом она сошла с ума и разрушила все, к чему они стремились. Хоберт не собирался повторять ошибки своей племянницы и брата.