Глава 9
18 декабря 2025 г., 16:58
В глазах у Би Су всё поплыло, веки стали тяжелеть. Девушка опустила взгляд и, наконец позволив своим глазам закрыться, упала.
Колта отвернулся к столу и надел свою маску орла, когда в покои уже вбежал один из слуг, также в маске.
— Господин, прикажете унести тело? — спросил он.
Глава пристально посмотрел на него и переспросил:
— Тело? — но поймав лишь вопросительный взгляд, сказал. — Ты, правда, думаешь, что она пришла сюда, чтобы сказать мне пару ласковых словечек и умереть?.. Проверь пульс.
Слуга тут же наклонился, приложил два пальца к шее Он Би Су и в недоумении констатировал:
— Она жива.
***
Байян-Хутуг сидела на корточках, подогнув своё бирюзовое платье, и пыталась аккуратно собирать осколки в огромную корзину, не касаясь их краёв. Но гора фарфора будто не становилась меньше. Девушка взяла ещё один такой, но острый край всё же задел её палец, и она слегка вздрогнула. Танашри прошла, не скрывая свою улыбку, и приказала: — Почему так медленно? Живее! Байян-Хутуг нахмурилась, сжав кулачки, но, подняв голову, согласилась: — Да, госпожа. Та, стараясь ещё ярче показать свою усмешку, удалилась. Байян-Хутуг раздражённо продолжила собирать осколки, которые время от времени всё равно оставляли порезы на её ладонях. В какой-то момент она, сев на колени, начала собирать их горстями. Осколки глубоко вонзались в руки девушки. Кровь капала на бирюзовое платье, уже испачкавшееся землёй, и оставляла коричневые пятна. Площадка была одинаково хорошо видна, как с женской, так и с мужской части дворца, со стороны которой показался император. Тогон остановился у одного из ограждений, и его взгляд пал на девушку. Байян-Хутуг, сидя спиной, не видела императора, а тонкие окровавленный пальцы продолжали собирать осколки. Взгляд Тогона словно приковался к девушке, парень даже немного подался вперёд. Император ещё раз посмотрел на её руки, а после поднял перед собой свои.***
Сон Нян вошла в библиотеку, где, взяв чернильницу и лист бумаги, принялась писать. Неожиданно из-за одного из стеллажей появился Тал Тал. Услышав звук движения, девушка обернулась. — Простите, я не знала, что вы тут, — она тут же всё отложила. Парень подошёл к столу и, увидев первую строчку письма вверх ногами, с лёгкостью прочитал его. Чуть приподняв левую бровь, он спросил: — Пишешь жене господина Ван Ю. Зачем? — Она оказала нам большую услугу в нашем деле, а взамен не потребовала и цзяоцзы, — спокойно ответила Нян. — Но наш план провалился, — твёрдо сказал стратег. — А значит, нет надобности связываться с ней. — Госпожа Тунгалаг в любом случае заслуживает нашей благодарности. Она ведь в этом не виновата. — Какой смысл тратить на это время и силы? Отправлять письмо в дворец Кэгён довольно опасно. Сон Нян отвела взгляд, а после посмотрела прямо в глаза Тал Тала: — Прошу, не воспримите неправильно мои слова… Помните, вы спросили меня, не предам ли я однажды вас из-за каких-нибудь обстоятельств? Вы не сможете понять этого: тут не важны обстоятельства — я не могу поступить так с человеком. От столь пристального взгляда зрачки мужчины расширились, он озадаченно смотрел на Нян и молчал. Та, взяв в руки письменные принадлежности, встала из-за стола со словами: «Простите, что побеспокоила вас». — Я уже собирался уходить, — сказал Тал Тал и, опередив её, вышел. Открыв дверь, он обнаружил прямо за ней одного из воинов. Тот сразу же отошёл в сторону, замявшись. — Раз ты уже здесь, пойдём, надо решить все вопросы с охраной, — совершенно спокойно велел Тал Тал. Молча пройдя за советником ещё какое-то время, стражник решился задать вопрос: — Господин, позвольте спросить, почему вы позволили этой служанке так разговаривать с вами? — Она стала первой, на чьи слова я не знал, что ответить, — сказал Тал Тал так тихо, что тот слышал только первое слово. — Что?.. — переспросил стражник. — Научись держать язык за зубами, это не твоё дело, — строго ответил стратег, ускорив шаг и пытаясь сдержать свою и так не заметную улыбку.***
Байян сидел за большим круглым столом, сложив руки, когда к нему в комнату вошёл Тал Тал. — Дядя, вы хотели меня видеть? — Да, — вздохнув, он продолжил, — Эль-Тэмур этого так просто не оставит… Нам нужен новый план. — Ван Ю сейчас ведь пытается проникнуть в дом Орла. Думаю, стоит подождать и отталкиваться от этого, — предложил Тал Тал. — Да, но этого может быть недостаточно. Нужно заручиться поддержкой губернаторов. Пришло время использовать последнее письмо императора Хошилы. — А что прикажете делать с губернатором Хидзы? — Пока не стоит избавляться от него. — Но держать его так близко слишком опасно. Если ему станет известно о письме… — но не успел тот договорить, как Байян перебил его: — Ты меня знаешь, в таких вещах я готов поставить на кон свою жизнь, не говоря о каком-то письме. Тал Тал опустил голову, обхватив одной рукой запястье другой за спиной, и почувствовал, как дядя похлопал его по плечу.***
Он Би Су медленно открыла глаза и, приподнявшись с твёрдого пола, тут же почувствовала боль во всём теле, а вместе с тем и пристальный взгляд Оргила. — Что ж, хорошее представление. Выпить снотворное, вместо яда… — протянул тот. — Уже хочу услышать твою версию, почему я должен оставить тебя в живых. — А зачем вам меня убивать? Я сделала всё, что сказала, — ответила девушка. — Почему же ты всё ещё не мертва? — задав вопрос, глава снова задержал на ней взгляд. — Я пролежала здесь несколько часов. Разве я могла уйти или как-то навредить вам в это время? Сон — это тоже смерть, временная, — проговорила Би Су быстро и холодно. Всё это время мужчина не открывал от неё взгляда, а после отошёл в сторону и вернулся ещё с одним бутыльком в руках. Оргил продолжил: — Ладно, ты зашла уже очень далеко, но я дам тебе второй шанс. Ответишь на мой вопрос — будешь работать с нами, ну а если нет — выпьешь настоящий яд, — девушка ничего не ответила, но поднялась и встала перед ним. — Зачем тебе всё это? Чего ты хочешь? Сердце Он Би Су забилось чаще, её пальцы сжимали ткань костюма и постепенно становились всё холоднее. Она с трудом сглотнула перед тем, как дать ответ, и, наконец, осмелившись посмотреть в глаза Оргилу, сказала: — Денег. Тот ухмыльнулся, но убрал яд.***
Прохаживаясь по аллее в сопровождении евнухов и придворных дам, Тогон неожиданно обернулся и, увидев, как все как один опустили головы в поклоне, спросил у одного из них: — А где Колта? Ведь день его сегодня не могу найти! Тот вновь поклонился и робким голосом ответил: — Ваше величество, он отлучился на пару дней из дворца ввиду болезни своей матери. Но не волнуйтесь, я всегда готов помочь вам в его отсутствие. Не дослушав его до конца, император резко повернулся обратно и зашагал в сторону гарема. Из-за поворота показался силуэт Байян-Хутуг, раны на руках которой всё ещё немного кровили, а сама она ступала по коридору очень медленно и неуверенно. Парень сразу же направился в её сторону. — Что случилось? — взволнованно спросил он. — Ваше величество, не переживайте за меня… — дав ответ, наложница намеренно взялась рукой за голову и наклонилась, пытаясь незаметно поднять глаза на лицо императора. — Расскажи, что произошло, — настоял Тогон. На опущенном лице девушки мелькнула улыбка, но, поднявшись, она шёпотом произнесла: — Господин, простите, но я не могу рассказать вам всё здесь. Но, уверяю вас, я ни в чём не виновата… Постояв в замешательстве пару секунд, Тогон неуверенно взял её под руку и проговорил: — Пойдём, ты должна всё рассказать. Байян-Хутуг ещё раз покачнулась на месте и добавила: — Ваше величество, простите, что обременяю вас, но только вы можете защитить меня…***
Танашри в одной руке держала Маху, слегка покачивая его, другой же подносила чашку с чаем к губам. Увидев в дверях придворную даму, она звонко поставила чашку на стол и опередила девушку: — Ну что? Как там эта тупица? — Она уже закончила, и… — Йон Ха мялась на месте. — Так почему же она ещё не явилась? — надменно произнесла императрица. — Неужто совсем не знает, как быть? Конечно, император на неё теперь и не посмотрит… — Госпожа… — придворная дама всё ещё не могла собраться. — Ну? Что ты стоишь? Говори уже! — вспылила Танашри. — Дело в том, что… Байян-Хутуг не пришла потому, что она сейчас в императорских покоях… — сказав это, дама Йон отшатнулась назад, прикрыв глаза: чашка недопитого чая, брошенная императрицей в тот же миг, пролетела мимо неё. — Что?! Объясни! — Его величество позвал её к себе. Танашри сжала губы, её дыхание было настолько сильным, что Йон Ха, стоящая за несколько шагов от неё, видела, как её ноздри разширялись и сужались обратно. Маха пару раз прокряхтел, после чего послышался детский плач. Императрицу это немного успокоило: она двумя руками прижала к себе принца и тихо сказала: — Ничего, сынок, я не позволю, чтобы кто-то тебя обидел…***
Доведя Байян-Хутуг до кровати в своих покоях, Тогон отпустил её руку и уселся рядом. — Ваше величество, прикажете позвать лекаря? — тихо спросил евнух, подавшись в сторону императора. — Да, да, позови, — неуверенно произнёс тот. Не прошло и минуты, как дворцовый лекарь вбежал в покои. В его руках был большой бордовый свёрток, развернув который, мужчина достал бинт и несколько баночек с различными мазями. Обработав раны, старец перевязал обе руки Байян-Хутуг. Тогон внимательно наблюдал за всем происходящим. За всё время девушка не издала ни звука. Закончив работу, лекарь поклонился и сказал: — Несколько дней стоит не давать нагрузку на руки. Но раны не серьёзные, здоровью госпожи это не угрожает. — Большое спасибо вам, — с улыбкой произнесла наложница. Ещё раз поклонившись, мужчина сделал несколько шагов спиной к выходу, а потом развернулся. — Так что произошло? — с нетепрением обратился император к девушке. Байян-Хутуг глазами указала на дворцовой лекаря и дождалась, пока тот покинет комнату, после чего начала: — Ваше величество, я даже не знаю, как вам всё объяснить… Но уверена, вы сделаете правильные выводы… — Говори как есть! — воскликнул Тогон. — Другие наложницы случайно разбили зеркало её величества, а обвинили в этом меня. А то, что вы видели, — это наказание, которое мне приготовила императрица, — рассказывая это, она видела, как глаза Тогона забегали по комнате. — Я понимаю, что у меня нет доказательств, но я рассказала вам это, потому что знаю, что ваше величество заботится о каждом своём подчинённом. Император ещё больше наклонился к Байян-Хутуг и шёпотом спросил: — Кто это был? Кто обвинил тебя в этом? — Это… — девушка запнулась и, поразмыслив секунду, ответила: — Простите, господин, но я не могу сказать вам этого, — и вновь заметив на себе вопросительный взгляд, объяснила. — Они не виновны. Всё наложницы здесь — лишь жертвы козней Эль-Тэмура и его семьи. Они боятся за свои жизни, их не в чем винить. На этот раз уже сама девушка задержала дыхание, внимательно следя за выражением лица императора. Наконец, уголки его губ приподнялись, а брови сдвинулись, и Тогон сказал: — Ладно. Будь аккуратна в следующий раз.***
— Её нет уже довольно долго, — сказал Ван Ю, сидя на террасе рядом с Чон Паком и Му Соном. — Может, она уже стала правой рукой главы дома Орла и занята какими-то делами там, — подбодрил своего господина первый. — Но и в том случае, если план провалился, мы тоже об этом не узнаем… — задумался король ещё больше. Му Сон поставил на стол небольшой кувшин, из которого тут же донёсся хмельной запах. — Убери, сейчас не время, — приказал Ван Ю, нахмурившись. — Господин, Су Ли уже отправился туда на разведку. Здесь мы ничем не можем помочь, остаётся только ждать, — сказал Му Сон. Ван Ю только потянулся к ручке кувшина, как вдруг совсем рядом что-то воткнулось в деревянное ограждение. Обернувшись, мужчина увидел стрелу, но окинув взглядом местность, никого не заметил. — Господин, скорее, — позвал его Му Сон, обеими руками указывая в направлении ближайшей двери. Но Ван Ю не спешил уходить. Подойдя ближе к ограждению, он с силой вытащил стрелу. — Господин? — недоуменно позвал его снова Чон Пак. — Это не покушение, — спокойно констатировал Ван Ю. Му Сон и Чон Пак заметили клочок бумаги в руках господина. — Это от Би Су. Подойдя к нему, все трое увидели два рисунка: бамбук и заяц.***
Ван Ю снял чёрную маску с лица, когда подошёл достаточно близко к двери. Было темно, вокруг — ни души. Почти полная луна ещё висела на небосводе, едва ли освещая улицу, но этого хватило, чтобы разглядеть названия лавки «Бамбуковые книги». Открыв дверь, мужчина увидел помещение, полное книжных полок, почувствовался запах пыли. Он Би Су стояла между двумя из таких полок. — Как всё прошло? Как ты? — с ходу задал вопрос Ван Ю. — Нет времени объяснять, но они приняли меня, — протараторила девушка и, постояв несколько секунд на месте, медленно сказала: — Я видела его лицо. — Кто он? — взгляд Ван Ю был направлен прямо на неё. — Я не знаю… Я никогда не встречала такого человека раньше, — дала ответ Би Су, отведя глаза в сторону. — Ладно. Что ты узнала? Задумавшись ещё на мгновение, она рассказала: — Глава показался мне очень странным. Ему больше пятидесяти, и он евнух: у него совсем нет растительности на лице, а на голове короткие, но густые волосы. А ещё он низкий. Все евнухи, ставшие ими в детстве, достигают очень высокого роста. — Может, его просто забрали в плен во взрослом возрасте? — непонимающе спросил мужчина. — Могло бы быть и так… Но он монгол, — Он Би Су сделала паузу. — Я слышала, что он ходит во дворец. Монгола могут лишить его мужского достоинства только за тяжкое преступление. Взяли бы его тогда во дворец? Ван Ю одобрительно закивал и сам задумался: — Значит, это точно кто-то из дворца? — Думаю, да, — уверенно ответила девушка.***
Хон Дан стояла рядом с другой служанкой на кухне. Они уже заканчивались нарезать мясо и овощи для приготовления блюда к обеду. — Ын Ён, достань корицу, — попросила её девушка, отложив в сторону нож. Та подошла к шкафу и, открыв створки, вытащила оттуда пару мешочков. Слегка нахмурившись, она ещё раз перевела взгляд с одного на другой и обратно, но поднеся к носу первый, уверенно оставила его в руках: сладкий, резкий от большой концентрации, запах ударил ей в нос. Ын Ён протянула руку с мешочком, Хон Дан тут же взяла его и, увидев небольшой порез на запястье девушки, спросила: — Откуда это? — А, это: меня с утра тоже заставили убирать сервиз, до того, как туда пришла госпожа Байян-Хутуг, — объяснила Ын Ён. — Вот почему я не могла найти тебя утром на женской половине… — задумалась служанка, отдавая корицу, чтобы другая поставила её обратно. — И почему наложницу вообще заставили этим заниматься? — Не знаю… Но нам же лучше, — с усмешкой ответила Ын Ён. — Если бы я перебрала все осколки, порезалась бы намного больше, а так я успела собрать только пару блюдец и чашку из куверт императора, об неё вот и порезалась. Этот набор был самый большой и красивый, даже жалко, что разбился. — Ын Ён! Значит, кувент ей жалко, а наложницу императора нет? — и обе девушки негромко рассмеялись, пока Хон Дан вдруг не опомнилась, — Подожди, мы же забыли самое главное — сыр. — Ты пока всё перемешай, а я сбегаю на общую кухню за ним, — не успев договорить, служанка вышла из комнаты. Хон Дан продолжила приготовление блюда: она всё тщательно перемешала, нарезала закуски и поставила блюдо в печь. Девушка уже несколько раз доставала его, проверяя палочками на готовность, но её подруга всё никак не возвращалась. Наконец она не выдержала и сама направилась к двери. Но только вот, открыв её, Хон Дан откочила в сторону. На полу лежала Ын Ён. Она была очень бледная и без сознания. Девушка присела и попыталась привести другую в чувства, хлопая её по щекам, но тщетно. На секунду Хон Дан остановилась, её глаза покраснели. Она робко приложила два пальца к шее подруги — пульса не было. Девушка всхлипнула и пустила слезу.***
Байян-Хутуг легко улыбнулась и встала из-за стола. — Ты уже уходишь? — растерянно спросил Тогон. — Ваше величество, у вас есть важные дела, к тому же не хочется поднимать слухи во дворце, — скромно ответила девушка. — Я приду снова завтра вечером, а до тех пор у вас есть время выучить новые иероглифы. Император хотел было возразить, но после последней фразы так ничего и не сказал. — Ваше величество, тогда я пойду, — с улыбкой сказала наложница. Но не смогла сделать ни шагу. В глазах всё резко расплылось, Байян-Хутуг схватилась рукой за голову — всё встало на свои места. Она сделала пару шагов, и снова перед глазами всё стало мутно. Девушка опустила голову вниз. «Неужели я и вправду так много крови потеряла?» — промелькнуло в мыслях Байян-Хутуг. — С тобой всё хорошо? Может, лекаря? — послышалось от императора, но всё было как в тумане. Тогон увидел, как тело девушки резко рухнуло вниз, но не успел её подхватить. — Колта, лекаря, быстро! Императорский евнух повёл рукой в сторону одной из придворных дам, и та сразу же выбежала из покоев.***
Йон Ха подошла к двери в кухонный склад и, подумав пару секунд, вошла внутрь. Справа от неё стоял большой шкаф, который обхватывал проти всю стену, на его каждой полке было много баночек и мешочков разного размера. А по всей остальной части помещения друг на друге стояли большие мешки и ящики со всевозможными крупами, овощами и фруктами. Девушка подошла к шкафу и, распахнув створки, стала копаться в содержимом самой нижней, пыльной полки. Наконец, отодвинув последнюю баночку, она нашла небольшой свёрток, который на ощупь всё ещё был тёплым. Спрятав его в рукав, Йон осторожно поставила всё, как было, и так же осторожно покинула комнату. Пройдя несколько шагов по тёмному коридору, придворная дама вздрогнула от неожиданно раздавшегося голоса. Издалека сквозь неплотно закрытую дверь послышалось: — Что ты, не плачь… Осознав это, Йон Ха выдохнула и ускорила темп.***
Хон Дан сидела на кровати, опустив голову вниз. Старший евнух, присев рядом с ней, утешал девушку: — Ну вот, не надо плакать… В коридоре раздались шаги, что на время переключило внимание обоих, но почти в тот же момент они увидели в щели между косяком двери и стеной придворную даму. — Ын Ён тоже всегда хотела стать придворной дамой, — вновь пустила слезу Хон Дан. — Успокойся, просто нужно время, чтобы смириться, — сказал Док Ман. — Я не понимаю, почему это с ней произошло? Когда она вышла с кухни, всё было хорошо. — Мы не можем сказать этого. Может, у неё была какая-то болезнь, о которой никто не знал, а может, голод взял своё… Я служу здесь уже много лет, и такое часто случается в гареме, ты сама знаешь. Служанка протёрла рукой глаза. — Да, знаю, — протянула она. — Просто я уже давно не сталкивалась со смертью кого-то близкого. Со времени, когда на нас с Сон Нян напали тогда, всё стало так спокойно. Евнух сам нахмурился и через какое-то время сказал: — К этому никогда нельзя привыкнуть.***
Дама Йон подходила к лестнице, ведущей вниз. Стражник, охрарявший темницу, стоял прямо возле неё. Девушка подошла к нему и неуверенно спросила: — Могу я пройти внутрь? — она сразу же попыталась оправдаться. — Это приказ императрицы, я её придворная дама. Но мужчина не только ничего не ответил, но даже не посмотрел на неё, направляя свой взгляд куда-то вдаль. Йон Ха немного помялась, пытаясь направить свой взгляд вверх, к его глазам. А после достала из другого рукава небольшой мешочек, сквозь который можно было увидеть очертания монет. Она вынула из него несколько монет и, отсчитав сумму, подала стражнику. Тот взял деньги, но сохранил своё каменное выражение лица. — Так можно пройти внутрь, да?.. Мужчина строго кивнул, и Йон Ха в спешке забежала внутрь.***
Увидев Йон Ху в дверях, Ён Пён Су пододвинулся как можно ближе к решётке. Джо Чам вновь закрыл глаза, имитируя храп. Девушка присела на колени прямо у клетки возлюбленного. — Как ты сюда попала? — спросил Ён, удивлённо раскрыв глаза. — Деньги решают всё, — усмехнулась Йон Ха. — Ладно, это не важно. Она достала из рукава свёрток и, раскрыв его, просунула сквозь прутья два пирожка к парню. — Как давно я не ел нормальной еды! — воскликнул бывший командир и, проведя зрачками в сторону клетки Джо Чама, понизил голос до шёпота. — Тут дают только рисовый комочек два раза в день. — Там внутри мясо, — подметила девушка. Джо Чам попытался незаметно приоткрыть один глаз. — Я никогда в тебе не сомневался, — довольно улыбнулся Пён Су, и сразу же увидел, как девушка тоже расплылась в улыбке. — Генерал Тынгис что-то говорил обо мне? — вспомнил парень. — Он… Они с её величеством… Я не знаю, — честно призналась придворная дама. — Ладно, мне пора идти. И не успев попрощаться, покинула пыльную комнату. Джо Чам тут же открыл глаза и с ходу спросил: — У тебя пирожки с мясом? Дай мне тоже! — У меня только один, — сказал парень, доедая первый и пряча второй. — Ну, отломай половину хотя бы. Я ж тут скоро помру с голоду! — потребовал тот. — Это моё, вот найдёшь себе придворную даму, и она принесёт тебе еды… — с набитым ртом проговорил Ён Пён Су.***
Придворная дама проходила через гарем, все вокруг оживленно переговаривались, одна из служанок то и дело бегала из сторону в сторону, другая, наоборот, неподвижно стояла в углу, прикусив губу, и наблюдала за ситуацией. Йон Ха подошла к придворной даме, остановившейся у входа в женскую часть, и негромко задала вопрос: — Что случилось? — Император приказал лекарю срочно быть в его покоях. Говорят, с наложницей Байян-Хутуг что-то случилось, может быть, она даже была отравлена. Вот уж вновь будет радость её величеству, — на эмоциях рассказала женщина и тут же остановилась. — Ну, у её величества не будет больше соперниц… То есть, недругов… Не важно, — та спохватилась и удалилась из поля зрения Йон. Йон Ха в свою очередь быстрым шагом пошла в направлении покоев своей госпожи. Подойдя к ним, девушка тихо вошла внутрь, но осталась у дверей. Танашри лежала на кровати в своих покоях, подперев рукой голову. — Ну, скоро уже будет завтрак? — потеряла терпение девушка. — Ваше величество, скоро всё подоспеет, подождите ещё немного, — успокаивала её дама Со. — Эти корёанки даже готовить нормально не умеют! — возмутилась императрица. — Простите, госпожа, — поникла придворная дама. Танашри окинула растерянную корёанку взглядом и усмехнулась. Наконец, она заметила Йон, при виде кого тут же забыла о еде. — Где ты ходишь?! — возмутилась императрица и опустила взгляд на грязную юбку придворной дамы. — Это что ещё такое? — Простите, ваше величество, — сказала Йон Ха и, пропустив этап объяснения, подсобрала юбку и перешла дальше. — Я принесла вам весть из дворца. Ходят слухи, Байян-Хутуг отравили. — Скорее бы она уже окочурилась… — со злобной усмешкой процедила Танашри. Двери вновь открылись, и одна из служанок занесла в покои поднос с различными блюдами. Императрица с недоверием посмотрела на него и не стала есть. Придворные дамы лишь пожали плечами. Неожиданно они увидели, как глаза госпожи резко расширились, она поднялась со своего места, предварительно спросив: — Мой отец сейчас во дворце?***
— Как они могли провалить такое дело?! Как додумались доверить сервиз обычным слугам во дворце? А те просто взяли, — Эль-Тэмур поднял со стола чашку и со всего размаху кинул в стену, — и разбили его! Его сыновья успели только отшатнуться в разные стороны и понаблюдать, как осколки той разлетелись в разные стороны от стены. — Отец, не переживайте так сильно, — попытался успокоить его Тынгис. — Мы можем заказать в доме Орла набор гораздо больше, скоро об этом никто и не вспомнит. — Вот балбес! — крикнул ему канцлер. — Ты не знаешь и половины дела, а ещё вздумаешь учить меня… Эль-Тэмур потянулся за второй чашкой, но, увидев, как сжался его старший сын, лишь махнул рукой. — Это не просто сервиз. Куверт императора был отравлен, — разъяснил регент, проговаривая каждый слово. Талахай поражённо посмотрел на отца, Тынгис даже приоткрыл рот от удивления. — Но ведь об этом никто не узнает… — вновь попытался что-то вставить старший из братьев. На это Талахай задумался на пару мгновений, но всё же решился: — Но сестра, она приказала наложнице Байяна собирать осколки руками в качестве наказания. Я сам видел это утром… Не успел тот договорить, как канцлер в ярости бросился к двери. Тут же двери распахнулись, и с такой же скоростью в покои влетела Танашри. — Что ты себе позволяешь?! — крикнул Эль-Тэмур. — Отец! Почему вы делаете это? Вы хотели убить его? — отчаянно проговорила девушка. — Ты прекрасно всё знаешь! Здесь не место твоему детскому лепету. Вспомни, на кону наша жизнь и жизнь твоего сына! — Но, но вы всё равно не можете так поступить. Я его жена! Отец, как вы можете убить его?! В ответ на свои слова Танашри услышала хлопок, который пришёлся прямо по её щеке. Она не удержалась на месте и, развернувшись, упала на колени. Девушка приложила руку к щеке, та ужасно горела. — Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне?! — рявкнул регент. — Отец?.. — обратился к нему Тынгис. — И ты молчи! Сидите на моей шее, а потом ещё указываете, что делать, — он снова переключился на дочь: — Ты вообще думала, когда давала такое «наказание»? Ты думаешь, всё крутится только вокруг тебя и того, сколько баб побывало у этого умалишённого императора! По лицу Танашри потекли слёзы, девушка поднялась и, даже не посмотрев на отца, ушла.***
Тынгис и Талахай со свитой позади выезжали из центральной части города. Количество рыночных зданий и лавок уменьшалось, вокруг появлялось всё больше старых домов, с разрушенными крышами, в которые то и дело задувал холодный ветер, и выбитыми окнами, из которых он вылетал обратно. — И зачем отец послал нас сюда лично? — раздражился старший брат. — Тем более, когда похолодало ещё больше. — Слишком опасно отправлять гонца. Тем более Ён в темнице, а дом Орла не примет незнакомца, — сдержанно отозвался Талахай и поправил верхнюю застёжку на своей лёгкой, зато вышитой многочисленными узорами накидке. — Хотя холодов осенью давно уже не было… Взглянув на дорогу, где сейчас никого не было, Тынгис дёрнул за поводья и поехал быстрее. Из-за поворота вдруг вылетело несколько человек, так что братья еле успели остановиться. — Осторожней! — рявкнул кто-то из свиты генерала. Но никто из своры так и не сдвинулся с места. Главный из них, самый крепкий на вид, вытащил из-за спины меч и с характерным звуком раскрыл его, что тут же сделали и остальные. Сидя на лошадях, братья попытались отбиться, свита в свою очередь, быстро спрыгнув вниз, защищала их. Бой шёл, но никто не поддавался: ни одной жертвы, ни одного ранения. Тынгис стоял напротив главного, тот ловко упреждал его удары. Братьев постепенно загоняли в тупик. — Кто вы такие? — крикнул старший, и в тот же момент из его рук выбили меч. Главный только замахнулся, как вдруг у его горла появился чей-то меч. Оставив обезоруженного генерала позади, мужчина резко повернулся в сторону. Но неизвестный не стал выжидать, а сразу же ударил его сбоку у ребра. Мужчина удивлённо посмотрел на нападающего. Разбойники начали разбегаться один за другим, кто-то оттащил главного. Свита попыталась догнать их, но те скрылись так же быстро, как и появились. Братья в замешательстве осмотрелись вокруг. Их «помощник» всё ещё стоял там. Тынгис внимательно посмотрел на него, чуть нахмурившись. Это был мужчина на вид лет тридцати пяти. Невысокий ростом. Его широкий разрез глаз выдавал немонгольское происхождение. Встав на колени, он опустил голову и сказал: — Господин, я готов служить вам.***
Только выйдя из своих покоев, Ван Ю окликнул проходящую рядом служанку: — Сон Нян. Та повернулась и поклонилась, не глядя в глаза: — Да, господин. — Ты же знаешь всех евнухов, которые служат во дворце? — Юань за последнее время нечасто брала пленных в дань, — Нян задумалась, — так что думаю, что вспомню всех, кто служит там. — Пойдём, ты должна помочь нам в одном деле.***
— …это всё, что рассказала мне Он Би Су, — закончил Ван Ю. — Она не может нарисовать его? — в надежде спросила Сон Нян. Мужчина покачал головой: — Не умеет. Девушка отвела глаза в левый верхний угол, пытаясь вспомнить, после начала рассуждать вслух: — Последней данью отправляли довольно молодых евнухов, которые сейчас служат в гаремной части. Там же есть и двое стариков, но им уже точно за семьдесят… — Нян вновь призадумалась, наблюдая, как Чон Пак придвигается всё ближе с другого края столешницы. — Старшего евнуха вы видели сами, а его помощник… — Имей терпение! Сейчас всё узнаем, — громким шёпотом сказала Чон Паку евнух Пан, и тот отодвинулся назад. — Он подходит под описание? — не обращая внимание на свою свиту, уточнил король. — Да, возраст, рост — всё совпадает, — повисла пауза, и девушка наконец продолжила. — Но он не монгол. — Ты уверена? — Нас вместе с ним привезли во дворец ещё тогда. Я знаю, что он корёанец. — То есть больше там никого нет? — переспросил Ван Ю. Сон Нян покачала головой, и все раздосадованно откинулись на спинки стульев.***
Дом Орла пришёл в движение: каждое из мест по обе стороны от Оргила было занято, кроме одного — самого ближайшего. А на месте главы на этот раз сидел человек в другой, красной маске. — И вы даже не узнали, на кого нападаете? — поднял голос заместитель главы дома. — После того, как мы провалили важное задание канцлера, вы решили ещё и убить его сыновей?! Но ни один из присутствующих ничего не говорил, а из-под масок не было видно выражения лица, так что мужчина тоже больше ничего не говорил. Выжидая паузу несколько минут, он то и дело брал какую-то бумагу в руки, а потом откладывал её в сторону. Наконец, мужчина решил прервать всеобщее молчание: — Если хоть кто-то об этом проговорится… — он резко замолчал, увидев силуэты двух человек. Послышался стук в дверь.***
Талахай стоял рядом со своим братом, только что постучавшим в дверь. С конца коридора доносились шаги, показалась тень. Мужчина обернулся, но в поле зрения никого не было. — Что такое? — задал вопрос Тынгис, но дожидаться ответа не стал. — Пойдём. Они вошли внутрь, закрыв за собой. А из-за поворота вышел мужчина, спасший сыновей регента, и прошёл в комнату напротив.***
Войдя, мужчина увидел главаря своры. — Господин Мурад? — уточнил тот, на что на что турок кивнул. Глава закончил бинтовать место раны, бросив довольно сурово: — Протыкать мне бок было не обязательно. Мурад поставил перед ним деревянную шкатулку и сразу же открыл её, сказав: — Простите, мне пришлось это сделать, чтобы нас не заподозрили. Шкатулка была плотно набита купюрами. Он положил на крышку шкатулки ещё одну стопку денег, получив ухмылку в ответ.***
Ён Пён Су и Джо Чам спали, в неудобном положении облокотившись на холодную стену с разных сторон. В помещении вдруг появилось несколько мужчин. — На выход! — послышалось от одного из них. Быстро раскрыв ещё сонные глаза, заключённые поднялись. — Что здесь происходит?! — испуганно завопил Ён. — Сегодня день вашей казни, — сказал бывший подчинённый командира. Джо Чам со страхом посмотрел на него и заявил: — Мы никуда не пойдём! — Нам нужно встретиться с генералом Тынгисом! — закричал Пён Су ещё громче. Он продолжал стоять на месте, не делая ни шагу, но стражники крепко держали его.
