Глава 11
1 апреля 2026 г., 16:09
Глаза Танашри застилала пелена слёз, девушка медленно и робко сошла с летницы вниз. Эль-Тэмур, плетля на шее которого ослабилась, стоял спиной, его загораживал Байян. Когда тот, получив кивок от императора, убрал верёвку и сделал шаг в сторону, императрица наконец увидела отца. Её медленные шаги на секунду прекратились, прежде чем она побежала вперёд и повисла на шее бывшего канцлера.
— Отец… — проговорила Танашри, и пелена прорвалась, давая слезам ручьём стекать по её лицу. — Отец! Нет, это невозможно, нет!
Императрица взглядом бегала по грязной одежде отца, по его морщинистому лицу, по редким серым волосам. Но он не поднимал на неё глаз.
— Отец, прости… Прости меня… — ещё тише, чем в первый раз, сказала она и, едва дотрагиваясь, провела пальцами по предплечью мужчины.
Её шёпот вновь сменился на отчаянный крик:
— Нет! Вы не можете этого сделать! Ваше величество! Он канцлер Поднебесной! Он мой отец…
Ни одно из лиц всех присутствующих, которых девушка могла увидеть, не выражало никаких эмоций, все вгляды были направлены куда-то мимо неё. Танашри ещё раз посмотрела на императора, но его выражение лица ничем не отличалось от других, только губы, казалось, были напряжены и сжаты.
Байян поднял голову, переглянулся с Тогоном и, увидев ещё один кивок, сделал шаг вперёд. В его руках показалась верёвка.
— Время прощания вышло, — спокойно констатировал Байян.
Танашри не двигалась с места. Поток слёз вдруг прекратился, она круглыми глазами глядела на верёвку, будто в замешательстве.
— Ваше величество, позвольте, — попросил мужчина.
Императрица судорожно замотала головой в разные стороны.
— Нет, я не сдвинуть с места, — почти неслышно прошептала она.
— Быстрее, — послышался сверху решительный голос императора. — Уведите её.
К девушке с обеих сторон подбежали стражники и, схватив её за руки, потащили к выходу. Верёвка снова обвила шею Эль-Тэмура, который бездвижно стоял на месте.
— Отец, нет! — закричала императрица и без сознания упала на колени.
Вокруг неё собрались придворные дамы и евнухи. Аккуратно подняв девушку к себе на спину, один из них вышел из тронного зала.
Когда все сопровождающие её удалились и помещение погрузилось в тишину, бывший канцлер обратился к Тогону:
— Они разрушат эту империю. Моя дочь — единственное, что у тебя остало…
И верёвка сжалась на его шее, перекрыв воздух. Тело канцлера с каждой неудачной попыткой вздохнуть обмякало и опускалось всё ниже, пока Байян не отпустил верёвку и оно с грохотом не упало на пол, оставив на лице императора испуг.
***
Мурад открыл дверь своей маленькой комнаты изнутри и, удивлённо сдвинув брови, посмотрел на невысокого мужчину лет сорока пяти в таком же бордовом костюме. — Чего тебе? Евнух замялся, смущённо расплываясь в улыбке: — Слушай, мне тут надо отъехать на пару дней из дворца. К родителям, к брату младшему… В общем, можешь два дня за меня подежурить ночью? А я в долгу не останусь — следующие два дня и тебя могу прикрыть. А? — Разве можно так уезжать из дворца? — ровно спросил Мурад. Тот снова усмехнулся, пытаясь найти аргументы: — Ну, так-то нельзя, но есть же выходы. Никто и не узнает! Тем более родных тоже нужно навещать. А мы с тобой ведь не просто прислуживаем где-нибудь в прачечной, а в женской части дворца. — Ладно. За меня можешь не дежурить: мне всё равно навещать некого, — без эмоций согласился турок. Евнух опустил взгляд и похлопал его по плечу: — Прости, я не хотел… — и тут же вновь приобрёл весёлое выражение. — Но спасибо, что согласился! Спасибо! — Ключи можешь оставить на столе, — сказал Мурад и двинулся дальше. Евнух вошёл в комнату и, не закрывая за собой дверь, сделал несколько шагов до маленького стола, где оставил ключи. Удовлетворённо улыбаясь сам себе, он потянулся к ручке распахнутой двери, как вдруг увидел на тумбочке небольшое лезвие. Мужчина нагнулся и поднял брови, приглядываясь. Он выглянул в дверной проход, там никого не было. Евнух взял лезвие и поднёс его ближе. На острой части была видна налипшая сбритая щетина. Мужчина нахмурился и тихо положил лезвие обратно, подровняв его пальцем на то место, где оно лежало, и спешно вышел из комнаты.***
Ван Ю, держа лошадь за поводья, вышел из конюшни, а его свита уже стояла снаружи. Евнух Пан учтиво поклонился, обмениваясь с господином парой слов, которые издалека не было слышно, а оставшиеся с ним люди заняли свои позиции верхом. Ворота, по мере того как они подъезжали ближе, открывались. Ван Ю первым проехал через них, и его фигура стала отдаляться, пока не слилась с такими же фигурами его свиты. Мурад, всё это время наблюдавший за ними, фыркнул себе под нос и развернулся. Заходя в женский павильон, он мысленно возвращался в прошлое: «Эти жалкие корёанцы… Я ещё отомщу тебе, Ван Ю».***
Он Би Су и Ван Ю, а сзади и его свита, шли по улицам рынка в направлении городской площади, вокруг которой собралась гудящая толпа. — Что там происходит? — спросила Би Су. Мужчина, ничего не ответив, опустил голову. — Кто там? Тело Эль-Тэмура вывесили на обозрение? — в недоумении спросила девушка, вглядываясь в центр площади. — Нет, казнь Эль-Тэмура смягчили. А тут висят те, кто был связан с домом Орла, — констатировал Ван Ю. Би Су прищурила глаза, как только могла, и, резко раскрыв их, со страхом посмотрела на своего спутника. Она, тесня людей, высказывавшей ей «Поаккуратнее!» и «Ты куда смотришь?», двинулась сквозь толпу, оставив его позади. Остановившись в середине, она увидела несколько подвешенных тел. «Изменники» было вырезано на деревянной табличке, висевшей над их головами. С левого края висел Колта, за ним — один из евнухов, его «правая рука», после — ещё несколько мужчин. Через вид человека справа сложно было разглядеть его черты: лицо было покрыто запёкшейся кровью, а нос неестественно изогнут. Острые концы нижних ребёр выступали наружу. Человеком справа был Су Ли. — Он стал свидетелем преступлений дома Орла, — сказал Ван Ю, подошедший к девушке со спины. Би Су повернула голову, и её взгляд пронзил мужчину. Она молча вопросительно смотрела на него, и её широко распахнутые глаза наполнялись слезами.***
Тынгис сидел за столом, быстро тряся ногой и всматриваясь в закрытую дверь, с другой стороны которой периодически слышались шаги. Заметив своё нервное движение, мужчина раздражённо вздохнул и вытянул ноги вперёд, скрестив их. Он взял со стола большую кружку, из которой несло запахом крепкого алкоголя, но, увидев лишь пару капель на дне, так небрежно вернул её на место, что она несколько раз звонко прошлась по кругу, прежде чем встать. В комнату вошёл слуга. — Господин, вести из дворца. — Говори. — Байяну удалось совершить переворот, все наши войска капитулировали. Скоро состоится торжество и назначение новых должностей. Прослушав тараторившего от пристального взгляда слугу, Тынгис торопливо, но несмело просил: — А отец?.. — Соболезную, господин… — опустив голову, ответил тот. — Когда? — не дослушав его до конца, спросил Тынгис. — Сегодня утром. Ноздри Тынгиса раздувались, а глаза то ли от слёз, то ли от гнева блеснули. Он снова потянулся к кружке, но тут же, остановившись, со всей силы сжал руку в кулак. — Принеси мне ещё, — приказал мужчина. Слуга боязливо спросил: — Соджу или вина? — Соджу? Это корёанское место? — Да, господин, владелец этой таверни родом с Канхвадо. — Всюду эти корёанцы! — и он стукнул своим кулаком по столу. — Принеси мне байцзю. — Господин, простите, оно уже закончилось, а идти на рынок для того, чтобы достать его… — Да доставай где хочешь! Я сын великого канцлера! — закричал Тынгис, игнорируя жест слуги, который прикладывал указательный палец к губам. — Как ты смеешь не исполнять моих приказов? — Слушаюсь, господин, — попятился тот назад и покинул комнату. Оставшись наедине с собой, Тынгис застясся в истерическом смехе, переходящем в рыдания. Он со всей силы сжимал свою руку в кулаке снова и снова.***
Шёпот пришёл на смену тишине в покоях императрице. — Её величество пришла в себя, — сказала одна из служанок. Танашри приподнялась, оперев свою голову на руку. «Это всё был сон? Вдруг всего лишь сон?» — пролетело у неё в голове. — Соболезнуем, госпожа… — убили надежду слова дамы Со. Глаза девушки покраснели, и она залилась слезами, тонким голосом говоря: — Почему? Почему? Он даже не посмотрел на меня, не сказал ничего, не обнял! Почему это всё произошло? — Ваше величество, будьте уверены, ваш отец гордился вами, — заверяла её придворная дама, подойдя ближе. — Но почему он?.. — повторила императрица. — Знаете, что он сказал перед смертью? Что вы, ваше величество, — последнее, что осталось у императора… Со продолжила говорить что-то, но в мыслях осталось лишь: «Последнее? Отец, братья… Я последняя…» Мысли прервал голос: — Госпожа, попейте воды, вам станет легче. Танашри взяла стакан из рук придворной дамы и с опаской посмотрела в него. — Пей, — приказала она, протягивая стакан обратно. — Ваше величество, что вы… — Пей, я сказала! Дама Со под пристальным наблюдением уверенно сделала глоток; подождав какое-то время, императрица выпила воду. На пороге появилась молодая служанка, держа на руках Маху. — Кто это? — судорожно спросила Танашри. — Это кормилица, ваше величество, — ответила Со. Императрица подалась вперёд и забрала принца. Она дрожащими руками прижала к себе сына.***
Йон Ха ходила из стороны в сторону у перила в конце женской части, перебирая костяшки пальцев и иногда вздагивая от холода. Сзади вдруг послышался шорох — девушка живо обернулась и увидела перед собой Ёна. — Это ты, наконец-то! — взволнованно вскрикнула придворная дама, но тут же понизила громкость голоса. Пён Су широко улыбнулся и махнул рукой: — Ну что, пошли скорее. Они минули кухню и вышли к оружейный складам, между которыми уже виделись южные ворота. — Только как мы пройдём через ворота? — опомнилась Йон Ха. — Доверься мне, я ведь как-то попал сюда, — усмехнулся парень. Увидев стражника у ворот, придворная дама схватилась за руку возлюбленного и шепнула ему на ухо: — Что мы будем делать? Но тот не ответил и подошёл прямо к мужчине у ворот. — Господин, откройте ворота, — ровно сказал Ён Пён Су. Стражник хмуро посмотрел на них: — Что? Ты кто такой? Не положено! — Я? А вы разве не помните? — вновь засмеялся Ён, а в следующее мгновенье пырнул мужчину ножом. Йон Ха зажмурилась от страха. Тот, истекая кровью, сполз по стене вниз. Ён рванул её руку и понёсся вперёд. Девушка бежала так быстро, как только могла, но ноги путались, и она не успевала за ним. Холодный воздух залетал в лёгкие. На крик раненого сбежалась стража. Полетела первая стрела. Йон Ха, подобрав юбку, прибавила ходу и сжала руку парня ещё сильнее, когда прямо между ними пролетела ещё один снаряд. Обстрел усилился. Ён Пён Су оглянулся назад и тут же дёрнул девушку в сторону. Стрела пролетела возле её плеча. Сделав последний рывок, двое вбежали в гущу леса. Последней мишенью лучников стала старая сосна, сухой ствол которой повалился вперёд. Но они минули и её.***
Тунгалаг, одетая в простое фиолетовое пальто, прохаживалась между рыночных лавок вместе со своей придворной дамой. — Ваше высочество, вы вся дрожите. Я ведь говорила, вам нужно одеться теплее, — прервала молчание Кан Джи Ён. — Джи Ён, не называй меня так, кто-нибудь услышит, — проигнорировав суть, сказала Тунгалаг и добавила: — Да и какое я высочество... — Но, госпожа, надо воротиться, вы оделись слишком легко, — возразила дама Кан. Но госпожа вновь не обращала внимания на суть: — Никто и не мог подумать, что эта зима будет такой суровой… Обе замолчали и пошли дальше. Тунгалаг приподняла воротник своего пальто так, чтобы он закрывал горло, и вновь вздрогнула. Дама Джи Ён сделала шаг вперёд, начав артикуляцию нового слова, но остановилась: её госпожа свернула с дороги. Местом, к которому та шла, была небольшая деревянная ступенька, ведущая на крыльцо двухэтажного дом. На ней сидела женщина лет тридцати и держала на руках трёх-четырёхлетнего мальчишку. В глаза сразу бросилась худоба мальчика: бледная, синюшная кожа обтягивала одни только кости, щёки впали. Тонкая ткань его рваного ханбока дрожала на ветру. Он лежал, прижавшись к женщине и почти не двигаясь. Дверь дома отворилась, и оттуда выглянул пожилой мужчина. Размахивая руками, он начал кричать: — Что вы расселись здесь?! Посетителей мне отгоняете! Убирайтесь! — и быстро сменил тон голоса, обратившись к Тунгалаг. — Не обращайте внимания. Проходите, проходите сюда. — Нет, спасибо, — тихо сказала принцесса и подошла к женщине с ребёнком, которая перебиралась на голую землю, отгребая снег в стороны. Мужчина, прищурившись, ещё раз задержал взгляд на Тунгалаг и захлопнул дверь. Женщина тоже замерла, смотря на неё своими глазами с синяками под ними на таком же худом лице. — Что у вас случилось? — робко спросила принцесса. — Мой сын не ел уже несколько дней, и одежды больше нет. Нам некуда пойти, он умирает от холода. Я вижу, вы хороший человек, помогите сыну, умоляю, — навзрыд заплакала женщина. Мальчик закашлялся, не открывая глаз, и его маленькое тело снова замерло, только иногла поднимаясь при вздохах. Уголки глаз и губ Тунгалаг опустились, она уверила: — Подождите меня тут, я скоро приду! Я помогу вам. И быстро зашагала в направлении ближайшего прилавка с тканями и одеждой. В углу лежало несколько детских наборов, составляющих маленькие ханбоки. — Можно, пожалуйста, вот этот синий ханбок, — Тунгалан указала на него пальцем. — Конечно, всего восемьдесят мунов, это лучший ханбок на рынке! — ответил торговец. — А возьмёте ещё что-нибудь, отдам дешевле. Девушка призадумалась: — И ещё вот эту тёплую накидку. Продавец аккуратно складывал одежду, пока принцесса переступала с ноги на ногу. — За всё сто пятьдесят мунов, — сообщил он. Дама Кан подала госпоже кошелёк, и та отсчитала нужную сумму. — Обязательно приходите ещё! — прокричал ей вслед торговец. Девушка завернула ещё в одно место, где её встретила старушка с шикорой улыбкой. — Добрый день! Что для вас? — Два блинчика с мясом, пожалуйста. Вновь отсчитав деньги, Кан отдала их старушке, а взамен получила свёрток с ещё горячими бличиками. Собрав всё вместе, Тунгалаг вышла навстречу женщине с ребёнком. Когда она подошла ближе, её руки, держащие покупки, опустились. Взгляд матери перед ней был устремлён на всё так же бездвижно лежащего сына, только теперь на его потрескавшихся губах была кровь, а запрокинутая назад голова свисала из рук женщины. Тунгалаг остановилась подле них, но не говорила ни слова. Женщина подняла голову, её глаза были абсолютно сухи. — Простите, что обременили вас, но… Он больше не дышит, — произнесла она. По щекам принцессы быстро потекли слёзы, сменяя одна другую. Она положила свёрток с покупками на снег возле них и развернулась, вытирая мокрые глаза, но через несколько шагов услышала: — Заберите. Оглянувшись, Тунгалаг увидела протянутую руку женщины. — Спасибо за вашу доброту. Ему уже всё равно не нужно, — отрывисто проговорила та. — Оставьте, — сказала на прощание девушка и скрылась из поля зрения той. Тунгалаг брела, бессильно опустив руки вдоль тела. Кан Джи Ён, всё это время непрерывно шедшая за ней, немного отстала, встречая другую придворную даму и чем-то обмениваясь с ней шёпотом. Догнав принцессу, она обратилась: — Госпожа, для вас вести из Дайду. Та остановилась и вопросительно посмотрела на прибывшую придворную даму. — Из дворца Дайду докладывают: Эль-Тэмур был обвинён в покушении на жизнь императора и измене. Несколько дней назад он был казнён. Тунгалаг ничего не ответила.***
Закрыв за собой, Сон Нян сделала несколько шагов из своей комнаты и встретила Ван Ю. — Здравствуйте, господин, — поприветствовала она его, кланяясь. — Здравствуй, — произнёс мужчина и остановился, загораживая девушке путь. Она подняла голову и увидела воодушевлённое лицо Ван Ю, его лёгкую улыбку и румянец на щеках. Девушка осталась серьёзной, но уголки её губ чуть заметно приподнялись. — Поздравляю, — заметив вопросительный взгляд, он уточнил. — Кровавой эпохе пришёл конец, мы сделали это. — Это вас нужно поздравить, ваше величество, — ответила Нян. — Что ты, я ведь ещё не король. Только после торжества, да и то нужно будет ждать, пока переназначат всех в Юань, — мужчина сменил тему. — Ты уже решила, в чём пойдёшь? Сон Нян усмехнулась и отвела вгляд: — Разве это так важно? Это торжество знаменует победу над многолетним гнётом народа как здесь, так и в Корё. — Может, цветы в нашем саду распустятся… — Ван Ю продолжал смотреть в её глаза. Девушка повернула голову, вглядываясь в окно, за которым лежал снег и покачивались от ветра деревья. — Но за окном ещё зима, — протянула она. — Да, после казни Эль-Тэмура многие должности пустуют, — вернулся мужчина. — Тем более Тынгис в бегах, а Танашри всё ещё императрица, и у неё есть наследник. — И что планируется предпринимать? — девушка вдруг застыла, озадаченно всматриваясь в даль через окно. — Думаю, после того, как Тынгиса найдут, их всех казнят. Нужно уничтожить клан Эль-Тэмура с корнями, — спокойно рассказал Ван Ю. — Дети не должны расплачиваться за преступления своих родителей, — в её глазах блеснули слёзы. Ван Ю наклонился, и на его лице отразилось смягчение: — Что-то случилось? Снизу послышались приближающиеся шаги. Нян опустила свой взгляд на лестницу, но там ещё никого не было; она сделала пару шагов назад и открыла дверь, выпуская Ван Ю в свою комнату. Девушка повторила: — Никто не должен пострадать за преступления, совершённые канцлером. — У них и своих преступлений хватает. — Да, но… Тынгис и Танашри — не единственные. А принц Маха? Он даже ещё не отнят от груди. И ваша жена, — она сделала паузу и заметила, как Ван Ю отвёл взгляд. — Тунгалаг, она ведь не виновата ни в чём, что делал её дядя, и не виновата в том, что родилась, связанная с ним родственными узами. — Тогда всё это затянется ещё на долгое время. Это может привести к ослаблению власти правителя здесь и, соответственно, в Корё. Народу нужна помощь уже сейчас, — попытался сказать что-то мужчина. Дослушав, Сон Нян задала вопрос: — Вы знаете, кем был мой отец? — и, не ожидая ответа, продолжила. — Я дочь генерала Ки Ча Хо. Того самого генерала, который ценой своей жизни спасал вас, когда монгольского принца привезли на Чеджу, а его объявили предателем и убили. Если бы детей предавали смерти за поступки своих отцов, я бы сейчас не стояла перед вами. Договорив, Сон Нян заплакала. Мужчина аккуратно дотронулся рукой до предплечья девушки, та опустила голову, вытирая с лица слёзы кончиками пальцев пальцев. Ван Ю обхватил протянул к себе Нян другой рукой; девушка уткнулась лбом в его плечо, не показывая слёзы, но он слышал её частые всхлипы. Не прижимаясь сильнее и не отходя назад, они стояли так дальше.***
— Мы не можем допустить того, чтобы Тынгис и Танашри остались безнаказанными и продолжили свои дела, — строго сказал Тал Тал. — Как только мы найдём Тынгиса, нужно объявить об уничтожении всего клана. Ван Ю возразил: — Но за это пострадают невинные люди. — Я понимаю, что Тунгалаг — ваша жена, но всем ведь известно, по какой причине вы женились на ней, — холодно изложил стратег. — Вам ли не знать, что ради власти всегда нужно жертвовать чем-то? — Мы не можем допустить того, чтобы правление началось с кровопролития, — настоял Ван Ю, и их решительные взгляды встретились. Стук в дверь прервал разговор, вошёл Чок Хо и что-то шепнул на ухо своему господину. — Я отлучусь, — сказал тот и, провожаемый взглядом Тал Тала исподлобья, покинул помещение. Пройдя в комнату вместе со своим евнухом и с Чок Хо, он задал последнему вопрос: — Что они вообще ищут? — Тынгис думает, что его отец оставил ему сокровища, — объяснил тот. — С чего он это взял? Насколько я знаю, после канцлера не осталось ничего, что даже намекало бы на это, — размышлял король. — Нужно проверить всё ещё раз: может, всё-таки что-нибудь заметим, — сказал Пан. — Многие рабы считают, что Тынгис просто сошёл с ума, — доложил Чок Хо. — Но если он ищет сокровища… — размышлял евнух Пан. — Значит, мы должны найти их раньше, — закончил за него Ван Ю.***
Тал Тал показался на пороге покоев Байян-Хутуг, которая оторвалась от книги со списком иероглифов. — Как успехи императора в письме? — поинтересовался мужчина. — Неплохо, и всё благодаря твоей Сон Нян, — с усмешкой ответила сестра. — Она будет на празднике? — Да, и заедет во дворец за несколько дней до него, — серьёзно проговорил Тал Тал. — Отлично, — она сделала паузу и кивнула головой в бок. — Кстати, когда эта мерзавка наконец присоединится к своему отцу? — Видимо, тогда, когда о её преступлениях кто-то узнает, — брат переменил позу и обхватил одной рукой другую за спиной. — То есть? Тынгиса не могут найти? — уточнила Байян-Хутуг. — Нет, дядя решил не уничтожать весь клан, — стратег вздохнул. — Ван Ю предложил переждать и найти, в чём их лично можно обвинить, и он согласился. — Может, он ещё может передумать? Почему согласился так быстро? — Они решили, что, если начать правление с их казни, народ не поддержит нас. На границах и так беспорядки. — Что ж, значит, придётся делать всё самой, — произнесла Байян-Хутуг так, чтобы брат её не услышал.***
Ван Ю сидел в своей комнате, рассматривая карту гористой местности и периодически то отдаляя её, то приближая к себе. Он нарисовал две стрелки на карте и обвёл в кружок одну из горных вершин. Раздался негромкий стук. — Кто? — потирая глаза, спросил мужчина. По ту сторону стояла Би Су, она опустила руку и сжала её сильнее. Недалеко от неё по коридору прошла Сон Нян, Он Би Су повернула голову и, задержав взгляд на той на мгновение, вошла внутрь. Дверь приоткрылась, и в небольшой щели между ней и косяком появилась Би Су. Ван Ю показал жестом к себе и снова опустил голову в карту: — Есть какие-то новости? — Нет, но мне нужно поговорить с вами, — проговорила девушка ломающимся голосом. Мужчина поднял голову и встал со своего места. Би Су смотрела ему в глаза, ни на секунду не отводила взгляда, было видно, как её грудная клетка приподнимается при каждом вздохе, кулаки за спиной ещё с большей силой сжимались, оставляя на коже следы от ногтей. Девушка упала на колени и произнесла: — Я хочу служить вам, господин.***
В покои Ван Ю вошёл Чок Хо, когда там уже собралась вся свита. Би Су сидела дальше всего от господина и молчала, слушая голоса остальных, перебивавшие друг друга. — Господин, они обыскали почти всю восточную часть, — доложил евнух и под вопросительным взглядом добавил: — Ничего. Ван Ю указал пальцем на одну из гор на карте: — Почему они решили искать именно в восточной части? — спросил Чон Пак. Чок Хо задумался: — Может, Тынгис всё-таки нашёл какое-то последнее послание от отца. Или канцлер мог сказать ему лично. Мы нашли уже несколько тайников, но они пусты. — Думаю, они просто стали искать с начала, — высказался Пан. — Восточная часть ближе всего к городу — скорее всего они просто начали оттуда и продвигаются в противоположную сторону. — Дом Орла пал, но его рабы просто перешли к Тынгису. Может, стоит рассказать о том, где искать сына канцлера? — предложил Му Сон. — Нет, ещё не время, — ответил король. — Байян хоть и согласился со мной, но, зная его, он может изменить решение, если на горизонте покажется Тынгис, и объявить об уничтожении всего клана только из личной мести. — Тогда нужно начать искать самим. Отправимся к западной части! — воодушевился Чон Пак. — Нет, рано, для начала нужно лучше исследовать местность и дождаться вестей из дворца, — сказал Ван Ю и поднялся с дивана. — Я схожу за картами, может, найдём что ещё. Выйдя из комнаты, он прошёл длинный коридор, повернув справо, спустился к библиотеке. Минув несколько стеллажей, Ван Ю подошёл к крайнему. Рядом с толстыми корешками книг стояли тонкие папки, подписанные парой-тройкой слов. Мужчина пролистал одну из них, затем другую. Из-за высокого стеллажа показался Тал Тал. — Что вы ищите? Могу подсказать, — произнёс он, заставляя Ван Ю поднять взгляд. — Книжку почитать, не стоит, — ответил тот и продолжил рассматривать обложки. Но Тал Тал не уходил и не сводил своего пристального взгляда. — Наверное, вам стоит искать не на полке с описаниями географических объектов, — после паузы отметил он. — Я уже всё нашёл, — ответил Ван Ю, взяв одним движением с полки книгу вместе с тонкой папкой с картами, стоявшей за ней, и удалился. Тал Тал подозвал к себе стражника. Тот, приближаясь, склонил голову и спросил: — Что прикажете, господин? — Следить за господином Ван Ю, — серьёзно сказал стратег.***
Байян-Хутуг, собиравшая в стопку и подравнивавшая с разных сторон книги и листы бумаги, передала их императорскому евнуху. Тот, мужчина лет тридцати пяти, высокого роста и с вытянутым лицом, молча принял стопку и ушёл с ней. — Вы отлично позанимались, ваше величество, — сказала наложница. — Сколько у меня правильных ответов? — постукивая пальцами по столу, воодушевлённо спросил Тогон. — Сорок восемь, — ответила девушка и, увидев вздох императора, с улыбкой подбодрила его. — В следующий раз напишете пятьдесят — и закончим книгу. Вы сможете самостоятельно читать прошения и отвечать на них. Байян-Хутуг поклонилась и, развернувшись, двинулась к выходу. Тогон, потянувшись руками вверх, вновь открыл лежащую перед ним книгу и принялся водить обратным концом кисти по иероглифам. Оказавшись по другую сторону стены, наложница обратилась к служанке: — Она уже здесь? — Да, госпожа, — кивнула та. Пройдя в свои покои, Байян-Хутуг улыбкой встретила ожидающую её Сон Нян. — Я не задержу тебя надолго, — сказала она. — Послушай, я хотела поблагодарить тебя. — За что? — не реагируя на её улыбку, спросила Нян. — За твои советы. Император делает большие успехи в обучении, — объяснила Байян-Хутуг.***
(Некоторое время назад)
Байян-Хутуг, стоящая напротив Сон Нян, сделала шаг вперёд. — Его величество ведь относится к тебе не так, как ко всем остальным? — спросила наложница. — К чему такие вопросы? — смутилась Нян. — Не бойся, мне незачем причинять тебе зло, да и ты понимаешь, для чего дядя отправил меня сюда. Я императорская наложница и хочу добиться расположения, а ты можешь мне в этом помочь, — подытожила Байян-Хутуг. — Допустим, — ответила Сон Нян, отводя вгляд. — Чем я помогу тебе? — Расскажи: как вы познакомились? Когда ты поняла, что он неровно к тебе дышит? — перечисляла Байян-Хутуг. — Это слишком... Личное, — перебила её Сон Нян. — Ладно, расскажи хоть что-то, что может мне помочь. Ты была его наложницей? — снова начала Байян-Хутуг.***
(Настоящее время)
— То, что ты сказала мне тогда… Он хочет быть «настоящим» императором, и я даю ему такую возможность, но не пытаюсь завоевать его расположение любой ценой, как это делают другие. С тех пор, правда, многое изменилось, так что спасибо тебе, — Байян-Хутуг договорила, и в воздухе зависло молчание. — Это ваши заслуги, ваше сиятельство, — через время ответила Нян и снова зависла в ожидании, взглядываясь в выражение лица той. — Я могу идти? Байян-Хутуг ещё сильнее улыбнулась, показывая зубы, и кивнула.***
Тынгис так же быстро подошёл к рабам в одной из пещер в горах, как и появился в ней. Было темно: внутрь проникал только один яркий луч солнца, а всё остальное оставалось в тени, в которой не было видно, чем именно занимались рабы, но отчётливо слышался скрещет, звенящий в ушах, и несло запахом пота. Рабы, заметив Тынгиса, оставили работу и отшатнулись в сторону. — Тут тоже ничего?! — рявкнул тот. — Работа стоит, мы почти не продвинулись! — Простите, господин… — тихо сказал наблюдающий, но Тынгис не слушал. Выхватив у него палку, тот накинулся на раба, стоящего ближе всех с тележкой. — Чем ты занимаешься? Почему не работаешь?! — закричал Тынгис. — Я… Простите… — попытался сказать что-то раб, но получил удар по спине, перекрывший ему дыхание. Потом ещё один. Тынгис разъярённо смотрел на него, из его ноздрей почти выходил пар. Раб закрылся руками, но следующий удар пришёлся по голове. Мужчина не смог удержаться на ногах и полетел вниз. Его висок ударился о край железной телеги, побежала мелкая красная струйка. Тынгис продолжал бить лежащего без сознания раба кулаком по лицу до тех пор, пока голову того не окружила целая лужа крови. Встав, он взял палку и, погрозив ею рабам, вжимавшимся в стену, с силой бросил, так что та отскочила от земли и покатилась, а сам ушёл.***
Тал Тал и Нян сидели в зале за большим столом, который был пуст, кроме того, что перед каждым из них лежала раскрытая книга. Девушка подпёрла рукой голову и перелистнула страницу, Тал Тал сидел неподвижно. В покои тихо вошёл стражник: — Господин, вести от Арасена. Он остановился, поглядывая на Сон Нян. — Говори, — приказал стратег. Стражник ещё раз окинул девушку, поднявшую на него взгляд, с ног до головы и продолжил: — Он проследил за Ван Ю. Они ищут сокровища. Нян озадаченно переглянулась с Тал Талом, тот сосредоточил свой взгляд на стражнике.***
В покои Байян-Хутуг вошёл евнух Пак. — Слушаю, госпожа, — он поклонился. — Принц Маха больше похож на отца или на мать? — девушка загадочно улыбнулась. Евнух замялся: — А почему вы спрашиваете, ваша светлость? — Когда родился принц, ты уже служил во дворце? — вопросом на вопрос ответила Байян-Хутуг. — Да… То есть нет. В то время, когда я прибыл на службу, императрица как раз уезжала в монастырь, — изъяснил мужчина. — Она рожала в монастыре? — придвинувшись ещё больше спросила девушка. — Да, госпожа, — пока тот договаривал, к наложнице подошла Хон Дан с чашкой чая. Сделав глоток, Байян-Хутуг посмотрела на служанку. — А ты? — и увидев её, смущённую, уточнила. — Ты была здесь, когда Танашри была в положении? — Да, ваша светлость, я начала служить ещё до этого, — робко ответила Хон Дан. — Но зачем вы спрашиваете нас, ваша светлость? — переспросил Пак, смягчая голос. — Я слышала разговор вдовствующей императрицы с её евнухом об этом на заднем дворе, — она снова обратилась к служанке. — На каком сроке она была, когда уезжала? — Где-то седьмой месяц, — ещё более неуверенно сказала та. — Что-то тут нечисто, надо разузнать всё об этом деле. Не бывает дыма без огня, — произнесла Байян-Хутуг и поток воздуха, выходящий из её рта, потушил одну из свеч в комнате, стоящую прямо возле неё. Маленькая серая полоса дыма улетела вверх, быстро развеявшись в воздухе.***
Ён Пён Су издалека наблюдал за несколькими стражниками, стоящим около нагруженных возов. Они переговаривались, опустив голову на содержимое этих возов и не замечали стоящего за углом мужчину, а содержимое было разнообразным: почти половина была забита книгами, а рядом вазы, золотые подсвечники, статуэтки. Один из стражников отдал полный воз своему напарнику, а сам взялся за пустой и подкатил его ко входу в дом бывшего канцлера. Другой махнул этим двоим рукой, и они переместились к нему, делая расстояние между ними и их бывшим командиром ещё больше. Ён, пригнувшись, приблизился к пустой телеге и, обегая лошадь не слишком близко, запрыгнул на воз, дощечки которого слегка скрипнули. Забравшись в самый угол, парень накрылся одной из трёх подложек. Он пролежал какое-то время, слыша весёлые, но нечёткие переговоры стражников где-то в стороне. Наконец, шаги приблизились и воз тронулся с места. Уже через минуту стражник остановил лошадь и вошёл внутрь. Ещё одна — и вернулся, неся перед собой высокую вазу и обходя все углы. Он поднял подложку и поставил вазу под неё. Пён Су тем временем, поскользнув в комнату, спрятался. Выдвижные ящики стола скрывали за собой Ёна, и он мог наблюдать за стражником, когда тот поворачивался спиной и выносил что-то из правого дальнего, уже почти пустого угла комнаты. Дождавшись, пока стражник выйдет и закроет за собой дверь, мужчина начал поочерёдно открывать ящики стола и разгребать то, что в них лежит. Из коридора донёсся холодный и ровный голос. — Поставь это обратно, — приказал Тал Тал. — И прикажи, чтобы всё остальное вернули на свои места. — Но господин?.. Мы собирали это два дня, — было сказано голосом стражника. — Ещё два дня будете разбирать: теперь этот дом будут обыскивать, так что поторопитесь. Чтобы всё было на своих местах, — снова отчеканил стратег. Вдруг послышался ещё один голос. — Господин, вот вы где, а я вас везде ищу, — проговорил он. — Кто вам разрешил сюда входить? — спросил Тал Тал. — У меня для вас хорошие новости! И они отдалились от двери, так что нельзя было разобрать их слов. Ён Пён Су схватил из последнего ящика записную книгу, сунул её за пазуху и подбежал к окну. Дверь в покои снова открылась, но мужчина был уже за их пределами. Снег под ногами скрипнул, и мужчина стремглав побежал оттуда в сторону леса, придерживая рукой записную книжку.***
Йон Ха, закутавшись в тёплый плед, разлеглась на кровати и удовлетворённо наблюдала за кружащимися за окном снежинками, когда в покои сбежал Пён Су. Выражение лица девушки резко изменилось. — Собирай вещи! Мы уходим, — заявил Ён. — Что случилось? Почему? — она выпучила глаза. — Нас раскрыли, — сквозь зубы проговорил мужчина. — Помнишь хозяина таверни? Такого низкого, который ещё очень медленно и тихо говорил? Йон Ха робко кивнула. — Я слышал его во дворце. Он служит Тал Талу! — воскликнул Ён Пён Су. — Что значит слышал? И куда мы вообще пойдём? — недоуменно спросила девушка. — Надо спрятаться где-то на время, пока Тынгис не получит свою записную книжку и не даст мне за неё денег. Я знаю одно место в лесу — заброшенный дом, пересидим там денёк, а как получу деньги, уедем жить куда-нибудь к южной границе, — протараторил мужчина. — А теперь пошли. Он взял Йон Ху за руку и быстро вывел из комнаты, закрыв за собой дверь, та не успела взять с собой ничего, кроме светло-зелёной, расшитой розовыми нитями накидки. Они поспешили к главному входу, как вдруг остановились. — …да, второй этаж, третья комната. И с ним ещё девушка в светлой зелёной накидке в цветочек, — послышалось из-за входной двери. — Спасибо, господин, — это был Тал Тал. Ён Пён Су быстро спрятался за лестницей и потянул к себе девушку. — Снимай, — он взялся рукой за накидку. — Холодно, — запротестовала Йон Ха. Пён Су многозначительно посмотрел в сторону и помог девушке снять верхнюю одежду, бросив накидку в пыльный угол под лестницей. Они сделали несколько шагов в противоположную сторону и открыли самую дальнюю дверь, ведущую из тёплого помещения к суровой зимней реальности. Йон Ха вздрогнула, но вышла вслед за возлюбленным, а наверху уже послышался стук.***
Йон Ха и Ён Пён Су, часто оглядываясь по сторонам, добежали до опушки леса. Холод пробирал девушку. Невдалеке, между высокими деревьями, недалеко от обрыва, показался заброшенный дом. Река снизу, несмотря на мороз, текла бурным потоком, тонким слоем льда покрылись только края. Подойдя ближе, они увидели, что на крыше дома не хватало нескольких досок, и снег беспрепятственно попадал внутрь. Стены через дыры продувал холодный ветер, от окон остались только обрывки по краям. Мебели внутри не было, а пол местами был покрыт слоем снега. Девушка осмотрелась, её лицо сморщилось. — И я буду сидеть тут? — Это временно. Гораздо хуже будет, если они нас найдут. Подожди совсем чуть-чуть, и я приду сюда с большими деньгами. Огромный дом, дети, свободная жизнь, помнишь!.. Ах, да, — он опомнился и, сняв в себя пальто, отдал его Йон. Та залезла в большую вещь, которая висела на ней, но стало немного теплее. Уголки губ девушки приподнялись: — Ладно, давай быстро. Пён Су в ответ на это расплылся в широкой улыбке и сделал шаг вперёд, наклоняясь. Йон Ха почувствовала, как его губы на мгновение остановились на её щеке, щетина колко прошлась по коже. Ён отпрянул и посмотрел на вспыхнувшие щёки немного смущённой девушки. Та усмехнулась и махнула ему рукой. Дверь протяжно скрипнула, и мужчина скрылся за ней. Йон Ха стояла там, одной рукой водя по месту поцелуя, а другой сильнее натягивая на себя пальто. Следующий порыв ветра согнал девушку с места. Она осторожно ходила по дому, осматривать его. После тяжело вздохнула и облокотилась на стенку. Простояв так несколько минут, нашла место, больше всего отдалённое от тех, на которые падал снег, и, несмотря на пыль и песок, пачкавшие платья, присела туда. На полу было зябко и холодно, ветер завывал с каждым разом всё сильнее. Йон Ха снова начала дрожать, в голове было лишь: «Скоро он уже? Большой дом, дети, юг — надо только подождать… Ну скоро он уже?»***
Байян сделал шаг в покои, где повсюду валялись вырванные листы и раскрытые книги и криво стояла мебель. — Вы всё обыскали? — спросил он слуг. — Да, господин, тут ничего нет, — развёл руками один из них. — А покои сыновей? Библиотеку? — сурово посмотрел на него генерал. — Мы начали с комнаты старшего, но её ещё не до конца осмотрели… — мужчина поджал губы. — Значит, работайте быстрее, — приказал Байян. Он подошёл к столу, на котором лежали две книги, закрыл одну из них и, посмотрев на корешок, задав вопрос: — А что с книгами? — Это обычные книги, господин. «Лунь Юй», «Чуньцю»… — слуга собирался продолжить. — Я вижу, — строго сказал генерал и покосился на него. — Кто-то занимался ими? Тот нерешительно покачал головой, Байян тяжело и протяжно вздохнул. — Понабрали бестолочей, всему вас нужно учить… — выругался он себе под нос. — А вдруг там что-то зашифровано? Найди человека, который будет с этим работать. — Да, господин, — слуга быстро ушёл. — И пока не найдёте, ничего отсюда не выносить! — крикнул Байян вслед. Он жестом подозвал к себе евнуха: — Где Тал Тал? — Ему доложили о местоположении бывшего командира Ёна, и он отправился туда, — доложил тот. — Чувствую, этот «воскрешённый» нам доставить ещё много трудностей… — процедил генерал.***
— Это не то! Всё не то, — вскрикнул Тынгис. Ён Пён Му, стоящий перед ним, отстранился. — Почему ты принёс только это? — Я еле-еле проскочил туда и как только начал искать, там тут же появился Тал Тал, — оправдывался Ён. — И ты ещё хочешь что-то за это получить?! — разъярился ещё больше Тынгис. — Но… Я ведь не виноват, и сделал всё, что мог, — отстаивал Пён Су. — И это — всё, что ты можешь?! — снова повысил голос Тынгис. Он бросил книгу так, что она раскрылась в воздухе, оттуда вылетела бумага с начертаниями планировки дворца. Книжка быстро шлёпнулась на пол, издав характерный звук, а лист плавно опускался, перелётая с одной стороны в другу с каждым порывом ветра, и на мгновение остановился над зажжённой свечой. Перед тем как он оказалась на полу, огонь перешёл на край бумаги, и тот вспыхнул. Тынгис подбежал туда и, ногой потушив пламя, поднял бумагу. Его глаза не отрывались от неё, мужчина пригляделся и провёл пальцами по обведённому месту. — Библиотека! — воскликнул он. Ён Пён Су подошёл ближе, пытаясь заглянуть в бумагу. — Ты пойдёшь туда, — обратился к нему Тынгис. — Но я уезжаю завтра утром, — Ён уточнил. — В другую провинцию, насовсем. — Это не займёт много времени. Всего пару дней, а после ты сможешь уехать, но уже не с пустыми руками, — уговаривал его Тынгис. — Но пробраться туда не так легко… — начал Пён Су. — Сколько я тебе обещал? Пять тысяч? Я дам тебе в три раза больше, — Тынгис наблюдал, как тот чешет себе затылок. — Я дам тебе треть от всего сокровища! Ён Пён Су опустил руку и наконец решился: — Хорошо, я сделаю это.***
Тронный зал был полон людей: здесь были как проверенные временем губернаторы, отцы императорских наложниц, так и новые лица, а кое-где места ещё пустовали. Император, расхаживая взад-вперёд около своего трона, довольно уверенно читал указ и лишь изредка замедлялся, выговаривая какое-то слово. А в перерывах между своими фразами он охватывал взглядом весь зал и сдерживал поднимающиеся уголки губ. — …назначается губернатором провинции Жин-жао. Старик выступил вперёд и, низко поклонившись, взял бумагу с указом. — Тэмуджин назначается главнокомандующим армии, — проговорил Тогон и увидел, как-то же самое делает высокий широкоплечий мужчина. — Байян назначается канцлером империи Юань, — наконец объявил он, и на столе не осталось больше бумаг. Генерал вышел вперёд, слуги перед ним держали поднос. Байян взял с него печать канцлера, встал на колени и торжественно произнёс: — Ваше величество, я отныне в должности канцлера буду преданно служить вам и этой империи, чего бы мне это не стоило!***
Ён Пён Су приоткрыл скрипящую дверь, придерживая её рукой, и вошёл в библиотеку. Пройдя мимо высоких книжный шкафов, он повернул налево, обогнув ещё один, и наконец подошёл к стене, противоположной входу в помещение. Ён присмотрелся: её закрывали те же шкафы, стоящие плотно друг к другу, виден был только стык с потолком. Мужчина убрал с одной из полок несколько книг, положив их на пол, и постучал кулаком по дальней стенке — звук был тихий и глухой. Он поставил книги обратно и проделал то же самое с соседней полкой — стук был значительно громче (Пён Су даже боязливо огляделся) и отдавался эхом. На лице Ёна проскользнула усмешка, и он потянул шкаф на себя, но тот не сдвинулся с места. Мужчина попробовал ещё раз, но результат был тем же. Ён Пён Су стал стопками доставать книги. Первая полка свободна — снова попытка, вторая — ничего не получается. Он достал рукописи с третьей. Они были разбросаны по всему полу. На коридоре периодически слышались шаги и голоса, от которых мужчина приостанавливался и оборачивался. Он с силой потянул шкаф на себя, тот наконец сдвинулся, но лишь на сантиметр. Стерев пот со лба, Пён Су напрягся ещё больше и потянул на себя шкаф — тот встал на ребро, покачнулся и вместе с остатками книг повалился на пол. Послышался сильный грохот, мужчина успел только отпрыгнуть с сторону, но его внимание тут же привлёк проход, всё это время находившийся за шкафом. Ён Пён Су прошёл в комнату и огляделся. Пусто. В комнате ничего нет. Приподнятые брови и уголки губ его медленно опустились, он растерянно встал посредине. Дверь библиотеки распахнулась и стукнулась об стену. — Что здесь происходит?! Схватить его! — раздалось оттуда. Пока стражник бежал к нему, Ён открыл окно и выпрыгнул. Дворцовая стена была высокой, за углом стояли охранники, но ещё не видели его. Мужчина заметил, как через ворота провозят телегу, и рванул туда. Двое охранников возле них загородили путь, скрестив мечи. Он, пригнувшись, пролетел под орудиями. Снова послышалось: — Вот он! Схватить его! Пён Су ринулся вперёд, к лесу, но вдруг обернулся и увидел целящегося в него воина сверху. Ён побежал вдоль стены, но за углом было двое. Он вынул клинок и, не подходя слишком близко, крикнул воинам: — Ну что, побьёмся? Один из них подошёл ближе, вынимая длинный меч из ножен. Но бросок — и клинок воткнулся в его грудь, заставляя упасть сначала на колени, потом на спину. Ён Пён Су, подбежав к нему первым, выхватил из ослабленной руки меч и оказался лицом к лицу со вторым воином. Сзади него показались ещё трое. Они уверенно шли вперёд, но смотрели не на Ёна. Они смотрели куда-то дальше, будто сквозь него. Пён Су, выставив перед собой меч, быстро мотнул головой назад. Меч не выпал, но, вместо былой крепкой хватки, повис на его руке. Позади него, окружив, стояли несколько десятков воинов. Он выпустил меч из рук прежде, чем услышал от охранника: — Меч на землю! Не двигайся! — Кто ты такой? — последовало затем. Ён Пён Су не отвечал, его взяли под руки и потащили в сторону застенка. Мужчина ещё раз осмотрелся. Бежать больше некуда. Преодолев стену, подул холодный ветер, Ён слегка вздрогнул. «Йон Ха… — про летело у него в голове. — Она ведь умрёт, если я не заберу её оттуда». До летницы вниз, в тюрьму, оставалось всего несколько шагов, и Ён Пён Су заявил: — Я покажу вам, где находится Тынгис, если вы сохраните мне жизнь.***
Окружённый воинами и плотно стоящими высокими деревьями, Ён Пён Су двигался по лесу в направлении заброшенного дома, который уже виднелся на горизонте. Скрипя ботинками по снегу, парень приблизился к зданию и уверенно сказал: — Я выведу его вам его, только дайте мне пару минут. — Две минуты. И не вздумай пытаться сбежать, — строго приказал стоящий впереди воин, полностью одетый в броню. Ступив внутрь, Пён Су плотно закрыл за собой дверь. Пробежавшись глазами по комнате, он заметил лежащую в углу Йон Ху. Её синевато-серая кожа бросилась в глаза, конечности были согнуты в суставах, поджавшись к туловищу. Ён Пён Су упал на колени, проехавшись ими по полу. — Йон Ха, очнись… Йон Ха!.. — обратился он к девушке тихим голосом, переходя на кричащий шёпот. Ён похлопал её по щекам, но, вместо ответа, перед его лицом пролетело несколько снежинок, подхваченных ветром. Мужчина взял её за руку и вздрогнул от холода. Он ещё раз посмотрел на её аккуратные маленькие губы, теперь покрытые ледяной коркой, на длинные, белые от снега ресницы, на вздёрнутый носик, откуда больше не исходило дыхание, и зарыдал в голос. Снаружи один из ожидающих воинов обеспокоенно спросил: — Командир, что-то он там долго. Может, уже стоит войти? А то ещё сбежит. — Да бежать тут некуда… — ответил тот и задумался, устремив свой взгляд вперёд, на крутой обрыв, из-за которого не было видно того, что внизу. — А впрочем, пора уже. Он нас задерживает. Командир резко отворил дверь, и увидел перед собой только лежащее на земле тело девушки и приставленную к стене лестницу, ведущую к дыре в крыше, где отсутствовали две доски. — Вот же… Как он нас вокруг пальца обвёл, — пробормотал себе под нос мужчина. — Господин! — позвал его кто-то. Воин в броне быстро вышел, оставив дверь открытой, и снова посмотрел вперёд, куда была направлена рука его подчинённого. Командир увидел, как Ён Пён Су подбежал к обрыву и, взглянул вниз, встал на самый край. Издалека было видно его красное, припухшее лицо. Воины наблюдали, как ноги Ёна медленно оторвались от земли, и он, пойдя по наклонной, стремительно полетел вниз. Его тело стало параллельно земле и тут же скрылось за обрывом. Командир подбежал к краю обрыва, но снизу уже была только бурная река, быстро уносящая всё прочь.***
Байян отпил из чашки и, со звоном поставив её на стол, устремил взгляд в окно. Было слышно, как на улице завывал ветер, обильно падал снег. В покои вошёл слуга, докладывая: — Господин канцлер, пришли вести из провинций. — Что там? — спросил Байян, отрываясь губами от чая второй раз. — Положение в провинциях Юнь-нань и Сычуань наладилось, но на границах с Корё всё ещё беспорядки. Корёанцы нападают на наших торговцев, переходящий через границу, активизировались своры грабителей, — изложил тот. Канцлер протяжно вздохнул, выдерживая паузу. — Думаю, когда Ван Ю уедет в Корё, дела будут налаживаться, — он переключился. — Сейчас начнётся праздник, так что займёмся им.***
Одетая в нежно-розовое пышное платье с широкими рукавами и придерживая его, Сон Нян грациозно плыла по коридору и уже подходила ко входу в тронный зал, когда на пути появился один из евнухов. Он выглядел растерянно и тяжело дышал. — Господин Ха Джун? — девушка узнала его. — Госпожа… — робко произнёс и увидел, как Нян чуть опустила голову, поджав губы. — Что ты, я не… — она смутилась. Евнух перебил: — Мне нужно кое-что сказать вам… Прошу, выслушайте. — Что такое? — её брови исказились сдвинувшись. — Только не тут, нужно отойти, а то… Прошу, выслушайте меня, госпожа, — Ха Джун пристально смотрел на Сон Нян и почти не моргал, его подбородок заметно трясся. Мужчина открыл близжайшую дверь, ведущую на террасу. Нян с опаской оглянулась по сторонам, но ступила за порог. — Что с тобой? — вновь спросила она. — Госпожа, прошу, поверьте тому, что я скажу вам, — затараторил евнух. — На этом празднике кого-то попытаются отравить. Нян мотнула головой, делая шаг к нему: — Кого? — Я не знаю… — глаза мужчины покраснели. — Госпожа, я не знаю, но, прошу, поверьте мне и сделайте что-нибудь. Он… он обещал убить меня и моих родных, если я расскажу кому-то. — Кто? — вновь задала вопрос девушка, уже чуть громче. — Я не могу сказать вам. Мои родители и мой брат, они умрут, если я расскажу, и я тоже… — он был на грани и почти плакал. — Но, пожалуйста, сделайте что-нибудь. Услышав отдалённых голос в коридоре за дверью, Ха Джун протёр дрожащей рукой глаза и скрылся за дверью. Сон Нян, оставшись одна, тяжело вздохнула и облокотилась рукой на перило. Выглянуло солнце, пуская лучи по диагонали, и они блеснули в глаза девушки. Она чуть прищурилась и отвела взгляд на тот клочок неба, что не был затянут облаками и сиял яркой синевой. «Что же мне делать?» — думала Нян, всматриваясь в неё и как бы обращаясь в неё.***
Собрав руками подол платья, Сон Нян присела на своё место за большим столом в тронном зале. Во главе его сидел император, справа от него — канцлер, место слева пустовало. Далее со стороны канцлера располагались, не считая Тал Тала, губернаторы от самого старшего, с длинной седой бородой до того, которому на вид было не больше сорока. С другой стороны были вдовствующая императрица и наложницы, начиная с Байян-Хутуг, ближе к концу — главнокомандующий и несколько генералов. Сон Нян сидела там же, поодаль от императора; справа от неё сидела одна из наложниц, на место слева опустился Ван Ю. Девушка, стиснув зубы, сидела и незаметно теребила руками подол платья. Байян что-то шепнул Тогону и, получив от того кивок, встал и начал свою речь: — Сегодня торжественный день, знаменующий конец того времени, когда вся империя угнеталась грязными делами своего же канцлера. Отныне… Хотя канцлер продолжал свою речь, девушка не слышала ничего, кроме стука в ушах, отдававшегося от бешено бьющегося сердца. Она внимательно смотрела на каждого из приглашённых, на их слуг, стоящих рядом, на суетящихся придворных дам. Яства уже стояли на столе, но чашки ещё были пусты. — …и пусть этот праздник всегда напоминает об этом! — закончил канцлер и под восхищённые крики вернулся на своё место. К столу подошла служанка и стала разливать чай, по очереди обходя каждого и пару раз отлучаясь за новой порцией. В её руках был чайник необычной формы, изображающий длинноволосого старца. Девушка каждый раз брала его одинаково, не меняя положения пальцев. «Чайник убийцы», — вспомнилось Нян.***
(Некоторое время назад)
Сидя в библиотеке, Сон Нян перевернула страницу книги, лежащей перед ней, и продолжила бежать глазами по тексту. Вошедшая в покои служанка сняла с подноса чайник, две чашечки к нему, поставила на стол и удалилась. Тал Тал, сидящий напротив, резко закрыл свою книгу. — Что ж, с этим ты сегодня справилась неплохо, — похвалил мужчина свою ученицу, но немного прищуривая глаза. — Теперь можно и попить чай. Нян легко улыбнулась. Тал Тал встал и сам принялся разливать чай: сначала он налил в одну кружку, потом переставил указательный палец с ручки на верх чайника, закрывая маленькую дырочку. — Приступим к чаепитию, — стратег сел обратно и приказал, но не спешил отпивать из своей чашки. Девушка пристально посмотрела ему в глаза и встала. — Позвольте мне, вы себе налили недостаточно чая, — заявила она и, взяв чайник так же, наполнила чашку до краёв. — Теперь можно приступить. Тал Тал вопросительно посмотрел на Нян: — Что ты знаешь о двухкамерном чайнике? — Его называют чайником убийцы. Выглядит как обычный, но имеет два отверстия, — девушка показала на носик, разделённый на две части. — Когда нижнее отверстие закрыто, жидкость выливается из только нижней камеры, но если закрыть пальцем верхнее, а нижнее освободить, можно налить жидкость из верхней камеры. Стратег не смог скрыть своей улыбки, но, пару секунд посмотрев на ученицу с довольством, снова открыл книгу. — Тогда вернёмся к военным стратегиям.***
(Настоящее время)
Сон Нян внимательно наблюдала за руками служанки. Та, дойдя до Ван Ю, переставила палец с ручки чайника и, снова закрыв нижнее отверстие, двинулась к другим гостям. Нян с ужасом смотрела в чашку Ван Ю, сердце забилось ещё быстрее и пыталось выпрыгнуть из груди. Когда чай был у каждого из гостей, все приступили к трапезе, Ван Ю тоже потянулся рукой, но вдруг увидел, как Сон Нян своими тонкими пальцами схватила его чашку, вместо своей, и залпом выпила всё содержимое. Мужчина, нахмурившись, взглянул в глаза девушки, которые она тут же отвела. Две наложницы, сидящие ближе всего, недоуменно наблюдали за ними. Наконец Нян подняла свои покрасневшие глаза на мужчину, который уже расплывался в её сознании, и в следующее мгновение полетела вниз. Ван Ю подхватил её худые плечи своими руками. — Что с тобой? — вскрикнул он, обращая внимание всего зала.
