Разные бесконечности

      Микаса злится. Семена ярости посеяны в ее легких, и их плоды полностью выталкивают воздух, который громким криком выливается на улыбающегося Леви. Он будто кайфует от того, что брюнетка трясется от негативных эмоций.       - Леви! Ты упрямый баран!       - Упрямый баран в инвалидной коляске.       - Вот именно! Неужели так сложно согласиться?       - Мы никуда не поедем, Микаса.       - Да почему?       - Потому что Киёми и весь клан Адзумабито меня и так ненавидят. Я не собираюсь ничего у них просить.       - Ты и не будешь ничего просить. Тебе даже разговаривать с ними не обязательно. Просить буду я.       - За меня. И ради меня.       - И ради себя тоже. Неужели тебе не хочется снова ходить?       - Мы никуда не поедем.       - Баран!       Микаса вскакивает со стула и несется в гостиную. Леви знает, что через считанные минуты она вернется в кухню, чтобы убрать за собой со стола.       Уже почти год они живут вместе, и в последние несколько месяцев его женщина загорелась мыслью поставить его на обе ноги. Такие разговоры происходят между ними каждую неделю. Микаса настаивает на поездке на Хидзуру для того, чтобы обратиться к тамошним врачам для восстановления ноги Леви. А тот упорно отказывается, потому что знает, каким бельмом на глазу Киёми он маячит, и унижаться перед ней не хочется ни самому, ни подставлять под удар Микасу.       - Ты все еще баран, - брюнетка возвращается, убирает посуду и подходит к раковине с громким выдохом.       Леви наблюдает за ней, пока она моет посуду, нервно теребя губку. Улыбается, когда из ее скользких пальцев выскакивает тарелка и почти разбивается о край керамической раковины. Она делает неуклюжие движения бедрами, будто пытаясь поймать упавший предмет, и тихо матерится. Леви слышит и улыбается. Ему приносит удовлетворение ее близость и возможность в любой момент дотронуться до нее. Теребит в руке коробочку, которую достал из кармана брюк, и решается.       - Эй, отродье, - Микаса поворачивается и благодарит небеса за сохраненные в руках рефлексы, когда ловит что-то, что кинул ей Леви. Раскрывает ладошки и видит маленькую красную коробочку, под крышкой которой обнаруживает тонкий ободок из белого металла, - Выйдешь за меня? ***       1 год спустя.       Реабилитация после проведенных с ногой Леви манипуляций занимает почти 6 месяцев, которые он проводит в ненавистном Хидзуру. Раздражение и негатив скрашивает только его законная супруга, не отходящая от него дольше, чем на полчаса. На ее безымянном пальце поблескивает тонкий ободок, а Леви часто говорит ей о том, что его фамилия сочетается с ее именем гораздо больше, чем та, что была до узаконивания их отношений.       Боль в ноге все еще ощущается, но он уже может ходить, пусть движения и приносят некоторый дискомфорт. Врачи сказали, что это не изменится, и прописали некоторые лекарства для снятия болевых ощущений. А Микаса в свою очередь выучилась технике массажа, который поможет Леви со временем преодолевать большие расстояния и не чувствовать боли.       - Наконец-то мы плывем домой. Надоели эти прищуренные рожи.       - Эй, вообще-то у меня тоже узкий разрез глаз.       - Ты не смотришь на меня, как на экспонат в музее. А еще у тебя есть привилегии.       Леви опирается ладонями на край борта корабля, стоя на двух ногах. Коляска стоит неподалеку, на всякий случай. Он притягивает Микасу к себе одной рукой и обнимает за плечи, целуя в подбородок.       - Давай остановимся на Парадизе? Я давно не ходила к Эрену.       - Нам придется жить там месяц, пока не придет корабль до Марли.       - У меня там дом, если что. И Фалько с Габи прекрасно справятся в лавке без тебя. Ты заслужил отпуск.       - Я уже полгода в отпуске.       - Заткнись и поцелуй меня, Аккерман.       - Сама Аккерман.       Леви улыбается и приподнимается для того, чтобы прикоснуться к ее сладким губам.       Внутри расплывается теплое чувство от совпадения их пазлов, которые сошлись в одной картинке, полной любви и взаимопонимания. Их бесконечности пересеклись в пространстве Вселенной для того, чтобы больше никогда не разбиваться, не быть перемолотыми в пыль. Шрамы, оставшиеся после исцеления, все еще видны, но уже не приносят столько боли, сколько было тогда, когда раны только были нанесены.       Медленно, но рядом друг с другом, они преодолели те препятствия, которые были даны им свыше, и теперь могут наслаждаться своей почти беззаботной жизнью. Надежда на счастье и мирную жизнь снова жива в душах двоих людей, желающих быть рядом друг с другом.       Иногда даже в тех вещах, которые кажутся несовместимыми, находятся одинаковые черты. А иногда они просто дополняют друг друга, и счастливо идут в ногу, любуясь взглядом, направленным вглубь, что читает каждое несказанное слово и заставляет улыбаться, радоваться и быть счастливым человеком.