Разные бесконечности

      Крепкий и здоровый сон всегда был чужд для Леви. Во времена военной службы он часто мучился от бессонницы, а после того, как наступило мирное время, не давала заснуть ноющая боль в ноге. Но сегодняшней ночью рядом с ним спало самое лучшее обезболивающее, служащее еще и снотворным. И даже солнечный свет, проникающий сквозь щель в плотных серых занавесках, заставил лишь натянуть одеяло чуть выше глаз. Ее ягодицы, упершиеся в бедра, слегка подвигались, а тело продолжило наслаждаться сном. Леви улыбается закрытыми глазами и вдыхает аромат ее волос.       Микасе не снятся кошмары, пронизанные убийствами и кровью. Ей вообще ничего не снится. Она проваливается в бездонную мягкую пропасть и парит над бесконечностью. Ей кажется, что сладкая нега сна длится бесстыдно долго, пока на талии не ощущаются теплые ладони, мягко поглаживающие нежную чувствительную кожу. Микаса улыбается и лениво открывает глаза.       - У тебя слишком узкая кровать для двоих, - ее голос после сна скрипит в тишине комнаты.       - Ты удивишься, но я не собирался делить ее с кем-то еще.       - Странно, но в твоем кабинете кровать была шире, хотя и ее ты не собирался ни с кем делить.       - Несносное отродье, - он крепко прижимает к себе сонную девушку, и она охотно отвечает на объятие.       - Тебе никуда не нужно?       - Нужно, но я никуда не хочу идти. Точнее, ехать.       - Приготовить завтрак?       - Давай полежим так еще.       Тишина комнаты, свежий воздух из приоткрытой форточки, солнечный свет, пробивающийся сквозь занавески, ровное дыхание и биение двух сердец в унисон. До их слуха доносится звонкий девичий голос, прерывающий приятное утреннее времяпрепровождение.       - Капитан Леви! Вы еще спите?       - Не вздумай заходить в спальню, любопытное отродье! Оставайся в гостиной, я сейчас выйду! – Микаса слегка зажмуривается с непривычки, слыша его холодный командный голос.       - А мне ты запрещаешь называть себя капитаном.       - Она еще более настырная, чем ты. Нужно забрать у нее ключ, раз уж теперь я живу не один. Прости, надо выйти и сказать, что сегодня лавка тоже в их распоряжении.       Короткий поцелуй в макушку побуждает прикрыть глаза и вдохнуть аромат его кожи, незамутненный средствами гигиены. Микаса заворачивается в одеяло и с интересом наблюдает за Леви, проводящим привычные для него утренние процедуры. В глазах на секунду появляется желание помочь, но она ставит перед ним крепкую стену, вспомнив обещание не быть с ним из жалости. Он явно уже привык к своему положению инвалида, и все действия осуществляются на автомате. Его тело упругое и подтянутое, кожа матовая и гладкая. У зеркала он зачесывает волосы на пробор и застегивает рубашку, оставив две верхние пуговицы. Подмигивает брюнетке, лежащей в его постели, и выкатывается из спальни так, чтобы в поле зрения Габи не попала его гостья.       Микаса слышит приглушенные голоса за дверью и может только догадываться о том, что мужчина обсуждает с девчонкой. Ей бы очень хотелось увидеть ее и пообщаться, но ошарашивать Габи неожиданным появлением из спальни в одной рубашке девушка не решается. Спустя время дверь снова открывается.       - Что ты там говорила про завтрак?       - А что ты говорил про «еще полежать»?       - Я уже оделся, и не собираюсь снова проделывать все манипуляции для того, чтобы лечь рядом с тобой.       - Ладно, сейчас встану.       Пока Микаса плавно вышагивает мимо Леви, продвигаясь к кухне, его кадык рвано дергается от глотка скопившейся во рту слюны. Она прекрасна, но пугать ее своим напором ему не хочется. Чего доброго, решит, что не хочет спать с инвалидом, или вовсе переспит с ним из жалости. Внутренности тем не менее сгорают в огне желания, пока глаза пожирают ее, стараясь делать это, как можно незаметнее. Его рубашка прикрывает половину ее бедер, Леви думает о том, что Микаса просто решила, что этого будет достаточно, чтобы не вызывать сексуального подтекста, но как же сильно она ошиблась. Растрепанные после сна волосы, ладони с длинными изящными пальцами, ноги, выглядывающие из-под рубашки. А когда она встала напротив окна, и солнечный свет создал иллюзию прозрачности ткани, Леви физически ощутил тесноту в районе паха, увидев ее мягкий силуэт. Он наслаждается зрелищем, и сейчас бы не помешало вздрочнуть на нее, но показаться извращенцем в ее глазах нет абсолютно никакого желания, поэтому Леви кладет голову на ладонь и наблюдает со стороны.       «Аккерман, возьми себя в руки. Это просто девушка, которая готовит тебе завтрак. Не обязательно смотреть на нее так, будто ты тринадцатилетний девственник».       Микаса заглядывает в холодильник в поисках продуктов для приготовления завтрака и ощущает, как ее раздевают глазами. От этого все чувства обостряются, а зубы машинально прикусывают нижнюю губу. Показаться ему извращенкой и наброситься прямо сейчас, повалив на пол его вместе с коляской, хочется меньше всего, поэтому она прогоняет из головы вульгарные мыслишки и старается сосредоточится на готовке. Получается из рук вон плохо. Внизу живота скапливается напряжение, и ей хочется расслабиться и прикоснуться пальцами к эпицентру удовольствия, чтобы выплеснуть энергию. Глаза заволакивает пелена похоти, девушка почти стонет, пока моет овощи, и перебирает ногами в попытке сдержать прилившую в промежность влагу. Ей жарко, горячность мыслей и дрожь, пронизывающая тело, заставляет расстегнуть пару пуговиц на рубашке.       «Аккерман, возьми себя в руки. Все хорошо, ты готовишь завтрак мужчине. С которым спала всю ночь в одной постели».       Она выключает плиту, на которой стоит сковорода с готовым омлетом, и возвращается к нарезке салата. Руки неуклюже дергаются, и на пол падают несколько маленьких помидор. Микаса инстинктивно нагибается, оголяя ягодицы.       - Леви, я больше не могу.       - Микаса, я не железный.       Фразы, произнесенные в унисон, повисают в воздухе, накалившемся от напряжения. Их глаза встречаются, потоки идентичных мыслей прочитаны взглядом напротив. Леви откатывается в гостиную спиной вперед, Микаса следует за ним. Все так, как было раньше.       Девушка садится на колени перед коляской и припадает губами к его рту, требовательно и настойчиво. С шеи обоих будто сняли петлю, которая до этого мешала дышать полной грудью. Им обоим был нужен особый кислород, который заключался в присутствии рядом не кого-то постороннего, а именно того, кого желает тело и душа. Для Леви этим «кем-то» всегда была Микаса, с того момента, как он осознал серьезность своих чувств к ней еще тогда, в дирижабле, когда она попросила его поцеловать себя. Сопротивляться было бесполезно, потому что он сам этого страстно желал. Для Микасы Леви всегда был особенным, начиная с избиения Эрена в зале суда и заканчивая последним объятием перед тем, как отрубить Эрену голову. Этот злобный коротышка отпечатался на сердце шрамом, который начинал кровоточить, когда его не было рядом.       Поцелуй углубляется и становится более несдержанным. Руки будто впервые исследуют тело, невесомо прикасаясь к бархатистой коже. Дыхания смешиваются, а кислорода в комнате резко становится меньше. Ее тонкие пальцы медленно расстегивают пуговицы на его рубашке, оставляя ожоги на местах, где прикасаются к коже. Тихий стон прошивает тишину комнаты, а ладони ложатся на оголенные плечи, стаскивая рубашку с мускулистых крепких рук. Леви прижимает ее к себе еще ближе, касаясь губами ее шеи, оставляя мягкие укусы на выступающих ключицах, и снова возвращается к ее рту.       - Микаса, стой, - она отрывается от его лица и сразу же ощущает боль в коленях от долгого неудобного положения. В глазах красными буквами горит немой вопрос, - Я не хотел бы сидеть в инвалидной коляске…       - Леви…       - Ты не дослушала. Я не хотел бы сидеть в инвалидной коляске и заниматься с тобой сексом. Ты не против переместиться в спальню?       - Какой же ты педант, Леви. Раньше тебя не смущала даже коморка со швабрами, или стол в кабинете.       - И все же первый секс с тобой у нас был в постели. Сейчас в какой-то степени тоже первый раз, поэтому…       - Хватит заговаривать мне зубы, Аккерман. Катись в спальню уже.       Время, потраченное на то, чтобы лечь в постель и снять часть одежды, никак не умаляет возбуждения, царящего в телах обоих людей. Микаса нависает сверху над лежащим Леви, снова погружаясь в страстный поцелуй. Исследует языком такие родные незабытые изгибы его рта, и коротко стонет, когда он отвечает ей взаимностью, сжав ее волосы в кулак и запрокинув ее голову так, чтобы было удобнее целовать ее шею. Микаса подчиняется, она любит быть ведомой Леви, пусть сейчас он и снизу.       - Микаса, - влажный укус, - Я долго… - поцелуй, - Не смогу… - засос, - Сдерживаться, - взгляд, пробирающий до костей, - У меня был слишком большой перерыв.       - У меня тоже. Но я думаю, что смогу что-нибудь придумать.       Ее глаза горят, когда она целует его шею, а затем плавно спускается к груди и животу. Пальцы цепляются за резинку неснятых боксеров, и медленно стягивают их в желании продлить визуальное наслаждение. Его член слегка дергается при освобождении из плена плотной ткани, а ее восхищенный взгляд говорит сам за себя. Ладонь обхватывает толщину органа, а большой палец поглаживает головку, растирая выступившую влагу по бархатистой красной коже. Язык проходится по всей длине от основания, и член пропадает в глубине ее горячего рта. Леви глухо стонет и опрокидывает голову на подушку с хрипящим «Твою мать!», чем вызывает улыбку у Микасы. Ее движения будто отточены мастерством, язык мягко обвивает член и не перестает облизывать его даже тогда, когда головка достает почти до глотки. Стоит голове подняться вверх, как у основания члена появляется ладонь, влажная от слюны, и продолжает движения. Держаться бессмысленно и бесполезно, и Леви кончает с хриплым криком, изливаясь в ее рот. Микаса проглатывает сперму и улыбается, утираясь пальцами. Ладони продолжают дрочить все еще твердый член.       - Я начинаю подозревать, что у тебя был кто-то еще. Ты где этому научилась?       - Я читала очень много книг разного содержания.       - Посоветуешь? – она довольно хмыкает, продолжая движения кистями, - Что там еще писали? В этих твоих книгах.       - Я лучше покажу.       Леви приподнимается на локтях в ожидании поцелуя, но Микаса и не думает приближаться к его лицу. Она быстро освобождается от рубашки, которая только мешает ей. Ее упругая грудь ложится на его бедра, соски стоят в стремлении к удовольствию, и Леви напрягает пресс, чтобы остаться в приподнятом положении. Кладет ладони на мягкие округлости груди, теребит соски большими пальцами, пуская от мест прикосновения волны заряда электричества. Микаса звонко стонет и прикрывает глаза, но все еще не приподнимается ближе к нему. Положив ладони на груди сбоку, она сжимает их, заключая член в тиски. Леви снова стонет от представившегося зрелища, откидываясь на локти. Ловит безумное наслаждение, когда слюна девушки стекает с нижней губы на головку его члена, а грудь делает плавные движения вверх-вниз. Слишком много удовольствия для него, визуального, морального и физического.       Дрочка грудью – он и мечтать об этом не мог. Нет, мог, конечно, но только мечтать. И тут приезжает девчонка, которая воплощает в реальность все его фантазии. А он еще и выгнать ее пытался. Вот же и правда идиот. Если бы мог физически вернуться в прошлое на день назад, сам бы себе надавал подзатыльников, а то и вовсе покалечил бы еще раз.       Микаса не прекращает движения грудью, облизывая головку члена, когда он приближается к губам, усиливая наслаждение. Стоны становятся все громче и несдержаннее, что ее, несомненно, радует. Доставлять ему удовольствие, приближая оргазм и одновременно смотря ему в глаза, именно то, чего ей хотелось, когда она перелистывала желтые страницы любовных романов, представляя себя и Леви на месте главных героев. Мужчина сдается и снова кончает, обильно забрызгав семенем ее грудь. Тяжелое дыхание вырывается из его легких, и он не может произнести ни слова.       - Это… было… слишком хорошо, для того… чтобы быть правдой. Скажи, что мне сделать, чтобы тебе было так же хорошо?       - Думаю, секс полностью реабилитирует тебя в моих глазах.       - Я согласен. Как ты хочешь?       - Так, чтобы мне было приятно, а тебе удобно.       - Иди ко мне, - Микаса приближается к его лицу для того, чтобы получить глубокий страстный поцелуй, - Ложись на бок. Ноги согни в коленях. Зад отставь, ближе ко мне. Да, вот так. Расслабься, я сам все сделаю.       Его ладонь накрывает ее грудь и мягко массирует ее, заключая сосок между пальцев. Ягодицами Микаса ощущает вставший твердый член, а по плечам к шее пробираются губы, оставляя влажные дорожки от поцелуев. Она прикрывает глаза и откидывает голову, чтобы Леви было удобнее, а ей приятнее. Ладонь с груди двигается к талии, а затем останавливается на ягодицах, по-хозяйски сминая их. Голосовые связки издают звонкий стон, и Микаса чувствует улыбку Леви на своем плече. Она не видит его действий, но это ей и не нужно, достаточно просто чувствовать. Как его член гладит ее половые губы, как дрожат его руки, как он рвано дышит, согревая своим дыханием ее чувствительную кожу.       - Леви, трахни меня уже. Или мы будем плавать в моей смазке.       - Как это грубо. Но мне нравится.       Член медленно толкается в ее тугую дырочку, даря ей сладкую боль от долгого воздержания и блаженство. Микаса протяжно стонет, утопая в ощущениях. Недолго ворочается, подыскивая более приятный угол, и цепляется пальцами за край кровати, боясь улететь на крыльях, которые ей дарит Леви. Его пальцы невесомо поглаживают кожу спины, оставляя фантомы мурашек. Зубы впиваются в плечо так, что останется след от укуса, но ей нравится быть отмеченной его меткой. Удовольствие на грани боли – горючая смесь, грозящая разорвать ее на куски. Движения плавно ускоряются, а стоны становятся громче.       - Ты все такая же узкая, Микаса. Тебе нравится?       - Да! А-ах! Да, Леви!       - Скажи, что мне сделать, чтобы ты кончила?       - Подвигай пальцами на клиторе и укуси меня за шею. А-а-ах!       Он подчиняется. Делает так, как она хочет. Пальцы быстро двигаются в промежности, хлюпая влагой. Очередной след от укуса украшает кожу на шее красно-синим цветом. Шлепки бедер о ее ягодицы становятся громче и чаще. Леви рычит от осознания того, с кем он сейчас занимается сексом. Он близок к финалу, и чувствует, как пульсируют стенки влагалища Микасы. Она начинает судорожно заглатывать ртом воздух и почти кричит в экстазе.       - Ле-е-ви-и! А-ах!       - Моя девочка, - хрипит он и резко выходит из нее, чтобы кончить на бедра с несдержанным стоном.       Уставшие, но довольные, они переводят дыхание. Дрожь в ногах Микасы постепенно утихает, приятная усталость поглощает ее сущность, заставляя прикрыть глаза и тихо засмеяться.       - Ты чего смеешься?       - Я бы никогда не подумала, что события из книг переместятся в мою жизнь.       - Очень хорошие книги. Читай таких побольше. Может, мне чего посоветуешь? Например, «Секс в инвалидном кресле», или «Как доставить удовольствие девушке, если у тебя одна нога».       - Ну вообще-то удовольствие девушке можно доставить не только ногами. Ты и без книг хорошо справляешься, - она оставляет на его губах нежный поцелуй, - Завтрак безбожно просран, а я так старалась.       - Старалась сделать так, чтобы меня свел с ума мой каменный стояк?       - И это тоже.       - Отродье, - Леви приподнимается на локте, заглядывая в серые глаза Микасы, которые блестят от полученного удовольствия, - Я люблю тебя.       - Я тоже люблю тебя, Леви.