Старая шкатулка

***

- Коля, давай полегче. У меня грудь болит после вскрытия. - Руслан похлопал брата по спине и немного скривился от ноющей боли. - Как ты блин ещё жив? - Чуть отстранившись, младший схватился за грудки старшего и приблизил к своему лицу. - Тебя уже вскрыли и подтвердили то, что тело умирает. Твоя кровь уже начала застывать... В комнате вновь повисла тишина. Все присутствующие до сих пор смотрели на Романова как на призрака, не понимая, как он ещё жив. Все ждали ответов, но их парень не мог рассказать. По крайней мере, сейчас не мог. Возможно, чуть позже, он узнает у того мальчика и уже сам со всем разберётся. - Я... Не могу ответить на этот вопрос. Для меня это было как очередной сон. - Парень пожал плечами, но в душе стало совестно, что приходится врать младшему брату. - Ясно... Но как ты сейчас себя чувствуешь? Что-то болит, кроме шва? Может, голова кружится. - Коля аккуратно положил ладони на щёки империи и начал вглядываться в его глаза. - Всё хорошо. - Губы растянулись в ласковой улыбке, а рука потянулась к молочным волосам и потрепала их. Наблюдая за этой идиллией, страны потихоньку стали отходить от шока и у них начинали появляться вопросы. Одним из первых, кто пришёл в себя, был Михаил. Он быстро подбежал к юноше и заключил его в объятия, слегка потряхивая. В его глазах читалась радость, а губы расцеловали непутёвого сына, выражая всю отцовскую любовь. Чуть позже, подошла и Елена. Глаза девушки были мокрыми, а на щеках виднелись дорожки слёз. Она настолько боялась, что всё это было лишь сном, из-за чего Руслан угодил в её цепкие и крепкие объятия. Вызволить его не могли добрые десять минут... Но парень не жаловался, он наоборот был до ужаса тронут таким поведением матери. Татьяна никогда не была так рада встречи с сыном, даже в больнице она не позволяла показать материнскую любовь... Когда все немного успокоились, фиолетовые глаза начали бегать по комнате, в поисках любимых синих и красных глаз. Где же были его дорогие немцы? - Ах, Фридрих сказал, что не сможет присутствовать на твоих похоронах. Не знаю точно, но я почти уверен, что он сейчас с Отто. - Коля пожал плечами и начал подходить к телефону. - Я сейчас узнаю. Юноша быстро ввёл нужный номер и почти сразу ему ответили. Это была служанка императора. Она поведала, что отец с сыном уехали к морю, что было воссоздано по образу Балтийского моря. Поблагодарив девушку, парни ринулись вниз, прихватив с собой Карла. Мужчина до сих пор был в шоке с невероятного возвращения Руслана, из-за чего удивлённо смотрел на него. Уже за рулём, он пришёл в себя и сразу же вырулил на дорогу. Вдавив педаль газа в пол, машина рванула в сторону моря, до которого час езды. На удивление, оказались они намного раньше и оставалось лишь пройти пешком минут десять. Руслану настолько натерпелось встретиться с возлюбленным и сыном, что тот побежал, сокращая время вдвое. Почти выбежав из леса, фиолетовые глаза заметили такую картину: Отто со всей силы держал своего отца, который настойчиво шёл в воду. По ним было видно, что что-то идёт не так, поэтому Романов поспешил остановить их. - Фридрих! - Звонкий и такой радостный голос юноши пролетел словно ласточка, за секунды добираясь до немцев. Оба замерли, а после удивлённо обернулись. Империя так и застыл, в то время как прусс вырвался из его хватки и побежал к любимому. Мужчина врезался в тело императора, почти роняя того, но вовремя подхватывая. На глазах сразу же появились кристаллики слёз, а губы задрожали. Король что-то неразборчиво шептал и хоть парень и не мог понять, что за слова были произнесены, он ласково посмотрел на возлюбленного, аккуратно целуя его в лоб и поглаживая по спине. - Всё хорошо, я здесь, со мной всё нормально. Губы империи мягко произносили эти слова, не смея отстраниться от дорого. - Не смей так больше делать, не смей! - Королевство с трудом проговорил эти слова. Его душу окутывало буйство эмоций, начинающих от радости и заканчивающиеся праведным гневом. Он был до смерти рад, по-настоящему счастлив, что всё пошло не так, как было в прошлой жизни. И видеть его улыбку, фиолетовые глаза, что блестели от лучей золотистого солнца. А алые губы, на которых больше не было трупной синевы... Их так и хотелось расцеловать, услышать из них всё больше и больше всяких нежностей и ласковых упрёков. - Не посмею. Я не оставлю тебя, mein Schatz. - Мягкий поцелуй вновь накрыл лоб мужчины, от чего тот расплакался пуще прежнего. - Прости, я не знал, что со мной всё это время было такое... Но сейчас, я многое понял и, обещаю, я не посмею оставить тебя как тогда. Больше никогда. Услышав слова Руслана, немец поднял на него удивлённые глаза. По его лицу было видно, что он хочет спросить и многое, но он просто не мог. Не хотел снова зарыдать. - Ах, твой флаг... Наконец-то я его увидел. Он очень красивый. - Губы Романова вновь тронула улыбка. - Ты его видишь? - Вижу и с уверенностью могу сказать, что нет ничего прекраснее в этом мире твоего флага, твоих синих глаз и конечно же улыбки. Да и сам ты - сокровище, что когда-то смогло попасться в мои руки. Самое дорогое, что у меня когда-то было и будет. Как заворожённый, Фридрих вслушивался в ласковые, наполненные любовью слова. Каждое мягко падало на сердце, залечивая старую рану, которая совсем не давно снова вскрылась. Сердце блаженно вздохнуло, возвращая своему хозяину привычный ритм. Не выдержав, мужчина крепко схватился за щёки юноши и притянул его лицо к своему. Дрожащие губы аккуратно накрыли собой другие, от чего Руслан довольно заулыбался. Поцелуй был настолько невинен, что казался и вовсе не возможным, фантомным. Будто бы всё это нарисовало воображение Фридриха, но это никак не могло быть реальностью. - Это правда ты? - Чуть отстранившись, мужчина тихо проговорил эти слова своим охрипшим, от слёз, голосом. - Я, теперь точно я.