Старая шкатулка

***

- Я рад, что твоя расчётливость всё также с тобой. - Британец отпил немного чая. - Думаю, нам пора. Завтра мы заберём вас и уже все вместе вернёмся на нейтральную территорию. - Хорошо, но мы с братом хотели зайти в церковь перед тем как вернуться. - На лице Руслана появилась лёгкая улыбка, от которой СССР стало не по себе. Оставшийся разговор мужчина просто не слышал, он лишь наблюдал за дядей. В его голове носилось так много мыслей, что он не заметил, как его начали звать. Лишь когда британец осторожно потряс его плечо, Советы обратил внимание. В его голубых глазах читалось непонимание и злость. Соколов не мог понять, как его дядя так спокойно ведёт себя, даже зная, что Оля мертва. Как он может быть таким... Таким бездушным? - Костя. - Романов позвал племянника, от чего тот дёрнулся. По лицу Союза можно было легко понять, что тот не намерен говорить с ним, но империя будто бы не замечал этого. Наклонившись так, чтобы ухо Соколова было в нескольких сантиметрах от его собственных губ, юноша наконец зашептал, прикрывая свой рот ладонью. - Я очень надеюсь, что ты будешь благоразумен и не создашь мне проблемы. - На миг, парень замолчал, будто что-то обдумывая, но вскоре отстранился. - До завтра. - Виндзор попрощался и взялся за руку любимого, начиная уводить его. СССР ничего не сказал, но и не задерживался, не желая оставаться рядом с дядей больше нужного. Возможно, такое поведение повеселило императора, но мужчина подумает об этом позже, если вспомнит. Сейчас он хотел побыстрее смыться из этого дома, лишь бы не чувствовать на себе пугающую ауру Руслана. - Зачем ты его напугал? - Закрыв дверь, король вернул взгляд на империю. - Потому что страх - единственная вещь, которая сможет сдерживать его порывы. - Выйдя из прихожей и завернув в спальню, юноша начал переодеваться. - Я прекрасно знаю, что этот сорванец обязательно захочет поучаствовать в поисках и наказание того, кто лишил жизни его сестру, но из-за этого он может подвергнуть себя опасности. - Действующие воплощения, в отличие от перерождённых, намного выносливее и их труднее убить. - Подойдя ближе Пруссия взялся за пуговицы Романова и медленно начал их расстёгивать, тем самым давая себе время на размышления. - Это конечно неоспоримый факт, но он не будет работать, если государство находиться на грани смерти. - Что? - Королевство встал как вкопанный, не веря в сказанное. - Экономика, внутреннее состояние страны, всё это в не самом лучшем состоянии. Но ситуацию добивает и то, что сама оболочка Кости слабеет на глазах, а его душа светится всё ярче, желая освободиться. - Юноша уложил свою голову на макушку возлюбленного, не обращая внимания на его удивление. - Кстати, ты отправил письмо Юре? Из-за всего этого мы так и не сходили к нему повторно. - Да, отправил. Также, я расписал всё, что касается о его переезде в нейтральные земли и адрес, на который они могут отправить письмо с дополнительными вопросами. На них ответит либо Отто, либо мой секретарь. - Тихо вздохнув, Фридрих расслабился и прижался к оголённой груди. - Спасибо. - Чмокнув немца в макушку, Романов продолжил избавляться от одежды. - Ты не пойдёшь сейчас спать? - Нет, мне не очень хочется. Почитаю немного. - Рука аккуратно легла на щеку империи, а взгляд в глазах стал чуть нежнее. - Если хочешь, я буду сидеть в постели, но мне придётся включить лампу. - Да, я буду не против такого. - Прижавшись к родной ладони, парень на мгновение прикрыл глаза. Постояв так немного, юноша отстранился. Избавившись от брюк и оставшись лишь в нижнем белье, он залез под одеяло и спрятался под ним, лицом глазки и кончик носа были видны. Улыбнувшись, немец и сам побыстрее разделся и, взяв книгу, подошёл к кровати с другой стороны. Нажав выключатель, руки мужчины сразу же осветились, позволяя тому немного видеть в темноте. С тумбочки, на которой и стояла лампа, Фридрих взял очки и книгу. Не долго думая, он открыл нужную страницу и взялся за чтение.

***

В комнате, где были Коля и Карл висело напряжение. Романова сжирали чувство вины, а также страх, что поселился в его жилах. Быть может, он бы его не волновал, если бы не слова брата, но, возможно, он бы прибил Руслана, если бы тот промолчал, так что, стоит постараться успокоить себя. Выходило это не очень, но присутствие француза давало хотя бы каплю желанного умиротворения и спокойствия. Лишь эти длинные, хрупкие, словно хрусталь, руки успокаивали и сохранили здравый смысл. Именно Карл помогал Николаю держаться на плаву, не позволяя окунуться в глубокое отчаяние и новую истерику. Бурбон же просто был рядом, стараясь не дать ни себе, ни любимому упасть в бездну отчаяния. Всё же, не каждый день тебе говорят, что твоё родное дитя безжалостно зарезали, так ещё и вдобавок к этому убили и твою сестру. Всё это и вправду душило республику. Но, к его же счастью, за время жизни и правления, он успел привыкнуть к вечным смертям. И даже нынешняя трагедия не позволяла ему дать себе выплакать всё накопившиеся. Его сердце просто заледенело, стало совсем чёрствым. Быть может, не все замечают это, но душа давным-давно научилась отпускать и не придавать значения смерти. Даже если это его родной человек, он сможет пережить это... Но даже если и разум обманывается такой глупой ложью, то сердце запоминает всю ту боль и медленно умирает, не забывая забирать с собой и другие органы. - Пойдём спать. Завтра будет тяжёлый день. - Тихий голос Романова аккуратно укутал возлюбленного. - Да, конечно. - Потерев и без того красные глаза, мужчина начал снимать с себя одежду цвета ночи. Посмотрев на неё, Франция скривился. Он никогда не любил чёрный, но жизнь снова и снова заставляла его надевать на себя этот траур. И сейчас, пока он снимал с себя чёрную рубашку, его плечам стало легче, будто бы вековая ноша наконец упала, позволяя дышать. Закончив с одеждой и не забыв надеть ночные штаны и рубаху, что свободно свисали с худого тела, Бурбон залез в кровать. Бирюзовые глаза никак не хотели закрываться, лишь смотрели на белоснежную спину, дожидаясь, когда его дорогой опустится на мягкий матрас. Коля, заметив на себе выжидающий взгляд, поторопился и в скором времени остался лишь в нижнем белье. Они с братом всегда спали так, хотя, возможно, носили бы и ночные одежды, не будь их "отец" так строг. Братья иногда задумывались, а что же в этом плохого? Но Михаил им сразу объяснил им, оставив на память несколько синеватых следов от ремня. Забравшись под покрывало, юноша раскрыл руки и обхватил ими любимого, сильнее прижимаясь к нему. На это, француз сдержанно улыбнулся и оставил нежный поцелуй на лбу ненаглядного Николя. Его сердце стало спокойнее, а глаза наконец-то закрылись, чувствуя рядом с собой империю. Завтра их ждал очередной день, что будет напоминать о трагедии, но они справятся, не первый раз они теряют близких. И, когда всё утихомирится, француз бросит все силы, чтобы найти перерождение их дорогой дочурки. Конечно, это будет намного труднее, чем в прошлый раз, но он постарается, а Романов будет поддерживать, не забывая и самому участвовать в поисках.