Восточные сказки

Над умиротворенным морем радостно галдели чайки, летая по ярко-голубому ясному небу, на котором приветливо светило жаркое солнце и белоснежные пушистые облака, что напоминали собой летучие ладьи, плывущие спокойно и безмятежно. Мягкие лазурные волны еле заметно колыхались, лаская киль корабля, и своими пенными языками облизывали нагретую гальку на берегу, принося с собой перламутровые ракушки, мерцающие в свете солнечных лучей. Большой деревянный парусник бороздил бирюзовое водяное полотно, плавно подплывая к пристани. Белые паруса развевались бризом и, словно на крыльях, несли судно к дворцу, возвышающемуся на огромном холме, поросшем темно-зелеными лесами, что казались изящным шелковым покрывалом, сотканным из благородных изумрудных нитей. Острые каменные башни разрезали небосвод своими острыми пиками с фигуристыми наконечниками. Башни эти казались несколько мрачными, будто в них содержали бедных пленников, под покровом ночи страдающих в пыточных. Но устрашающая картинка смягчалась шарообразными куполами дворца, что словно были покрыты сетями искусной паутины; серые мраморные стены ловили лучи знойного светила и мелькали яркими бликами; резные окна таили в себе чьи-то мимолетные интриги, а открытые веранды давали разглядеть малую часть султанской роскоши. Вид был поистине завораживающим, и это здорово помогало Тэхену отвлечься от разъедающих, словно гадкий червь, мыслей. Омега без устали кричал всю дорогу и требовал, чтобы его отпустили, но делать этого никто, естественно, не собирался, а потому на время парню пришлось смириться со своей участью и любоваться Стамбульскими видами. Корабль, на котором прибыли он и еще несколько омег, пришвартовали и начали разгружать. Заморские подарки, переданные султану от государя русского, несли в кованых сундуках, богато отделанных драгоценными камнями. Вместе с тканями, пушниной и ароматными фруктами к дворцу вели людей, что в одночасье стали рабами. Ким Тэхен, вполне восстановившийся во время длительного пути, не желал принимать такую судьбу и яростно отпихивал от себя янычар, что с силой пытались выдворить его с корабля. — Пропадите пропадом, черти восточные! Руки уберите! Я сказал, не трогайте меня! — верещал омега, встав в боевую стойку. — Ну давай, тронь меня, вояка поганая! Я быстро твой колпак разорву! И тебя вместе с ним! — А личико у него ничего такое, — вдруг сказал альфа, которого изрядно веселила бойкость парня. — Может, отправим его к султану как наложника? Ты глянь, и фигурка у него точеная. — Сейчас эта точеная фигурка разобьет тебе харю! — Тэхен воспользовался тем, что янычар отвлекся, и со всей силы ударил мужчину в нос, из которого тут же хлынула кровь. — Сука! — Сам кабель! — хмыкнул Ким, но его тут же схватили под руки двое военных и потащили вслед за подарками. — Отпустите меня! Псы султанские! — Воткните ему уже кляп, он меня за всю дорогу достал, — взмолился янычар, крепко держащий омегу за руку. — Да ладно тебе, голосок-то звучный. Пусть поорет, может, в гареме спокойнее будет, — усмехнулся второй альфа. — Сами рты заткните. Слушать тошно, — фыркнул Тэхен и вновь дернулся в надежде убежать. — Не рыпайся, тебя к Великому султану Чонгуку ведут! — Да хоть к тетереву яйцу! Отпусти меня, собака! — Окатите его, — приказал янычар матросам, что тут же схватили ведро, в котором была грязная вода для мытья палубы, и выплеснули его на омегу. — Вы совсем из ума выжили?! Твари! — Ким взвизгнул от возмущения и с силой наступил на ногу мужчине, отдавшему приказ. — Даже не пытайся, — хмыкнул он. Крики не прекращались даже тогда, когда Тэхена завели во дворец. Юноша хоть и любил рассматривать творения зодчих, но именно сейчас ему было совсем не до созерцания красоты. Ким пытался вырваться из цепких лап военных, но те лишь смеялись над тщетными попытками парня убежать от судьбы. На крики вышел статный омега. Его лицо и фигура сияли благородством, темные глаза озадаченно смотрели на прибывших янычар, а темные брови изгибались в непонимании. — Что здесь происходит? — строго спросил мужчина, подходя ближе к военным. — Что это за оборванец? — Подарок султану из России, — торжественно заявил альфа, дергая Тэхена за руку, чтобы тот поднял голову. — Лапы убери, — фыркнул Ким, вскидывая подбородок. Омега оценивающе осмотрел парнишку и одобрительно хмыкнул. — Как со скотом с ним обращаетесь, остолопы, — мужчина отвесил янычарам подзатыльники. — Отпустите мальчишку сейчас же. — Хорошо, хазнедар Сокджин, — словно пристыженные дети, ответили альфы и осторожно подтолкнули Тэхена вперед. — Скажи свое имя, — мягко попросил Сокджин, приподнимая подбородок парня и осматривая его лицо, скрытое мокрыми прядями волос. — Ким Тэхен, — вымолвил тот, хмурясь. — Зачем я здесь? Отпустите меня. — Глупый, тебя в подарок нашему повелителю прислали. Это лучшее, что могло случиться с твоей судьбой, — усмехнулся омега. — Красивый. Даже очень. Только в порядок тебя надо привести. А ну-ка, пойдем со мной. — Никуда я с Вами не пойду! Отпустите меня домой! — прошипел Ким, стиснув кулаки. — Я не хочу! — Послушай меня внимательно. Здесь никого не спрашивают, хотят они чего-то или нет. Если ты попал во дворец, значит, так велено самим Всевышним. Никто не даст тебе уйти, потому что теперь ты — собственность повелителя. Тебя подарили, и скажи спасибо, что не оставили в рабах, которые ежедневно батрачат на виноградниках, — Сокджин взял парня под руку. — Следуй моим указаниям, Тэхен, и сможешь завоевать себе место под солнцем. — Я не просил, чтобы меня дарили, — омега несколько смягчился, видя, что к нему настроены не враждебно. — Знаешь, в жизни всегда случается именно то, чего мы не просим, — хазнедар повел Тэхена за собой, успокаивая. — Ты строптивый, этим мне и понравился. Все трепещут перед именем повелителя, а ты орешь и требуешь, чтобы тебя отпустили. Честно признаться, такого стены нашего дворца еще не слышали, — Сокджин рассмеялся, и Тэхен даже проникся к этому омеге дружелюбием. — Пойми, милый, никто тебя отсюда не выпустит, но ты можешь быть умнее всех. Заполучи милость султана, роди ему наследника, и будешь жить припеваючи. — Разве смысл жизни в том, чтобы родить кому-то ребенка? — озадачился парень. — Ну ты же не простолюдину какому-то рожать будешь, а повелителю! Это разные вещи. — И неужели всё так просто? Родить, и дело с концом? — Тэхен снова нахмурился. — Дорогой мой, когда в нашей жизни что-то было просто? Правильно, никогда, — изрек Сокджин. — Дворец кишит завистливыми змеями, которые ради своей выгоды пойдут на всё, даже на самые гнусные поступки, не боясь гнева Всевышнего. Они будут топтать тебя, зарывать в землю, травить изо дня в день, плеваться ядом, потому что ты — не такой, как они; ты умный и бойкий, а такие нравятся повелителю. Поверь, я это знаю. — Откуда? — Я хазнедар, управляю гаремом и его казной, поэтому просто обязан знать, что нужно нашему повелителю. И султана я знаю с самого детства. Ему скучно со всеми этими пустыми наложниками, с которыми и поговорить не о чем, — Сокджин остановился и смахнул мокрые локоны с лица Тэхена. — Не растеряй себя здесь. Это будет сложно, но я помогу. — С чего Вы решили, что со мной есть о чем говорить? — Ким засыпал омегу вопросами. — Глаза, Тэхен-и. У тебя взгляд умный, — заверил мужчина. — А Вы всем так помогаете? — Нет. Только тем, кто мне нравится, — усмехнулся хазнедар. — А многие Вам нравятся? — Пока что только ты. — Приятно, — хихикнул Тэхен. — Так, говорите, надо наследника родить, чтобы милость султана завоевать? — Не все так просто, милый мой. Ты ведь не прыгнешь с порога к повелителю в ложе, — Сокджин рассмеялся. — Сначала я и Хосок-ага обучим тебя танцам, нашим обычаям и порядкам, и только потом представим султану. — Это что же, еще и танцевать придется? — Ким вскинул бровь. — А ты как думал? Повелитель обожает танцы. А еще он очень любит беседовать на разные темы, — по секрету поделился мужчина. Внезапно в коридор выбежал веселый мужчина, что прямо-таки напоминал солнце. Его синий наряд красиво подчеркивал светлые волосы и добрые глаза, искрящиеся радостью. — Это Хосок-ага, — шепнул Сокджин, указывая на бету. Раздался громкий голос Хосока-аги. — Дорогу! Султан Чон Чонгук Хазретлери! Сокджин быстро дернул Тэхена к стене. — Опусти голову и не смей поднимать, пока повелитель не пройдет! — тихо сказал хазнедар. Через несколько секунд в коридоре появился султан, Тэхен понял это по неспешным тяжелым шагам. Любопытство съедало парня, и он изо всех сил старался соблюдать наказ Сокджина, не желая огорчать человека, который отнесся к нему с такой добротой. Ким уперся взглядом в свои сложенные на животе руки, рассматривая едва заметные веснушки на тыльных сторонах кистей. — Повелитель, — радостно поприветствовал Хосок. — Здравствуй, Хосок-ага. Рад тебя видеть, — Чонгук приветливо улыбнулся слуге и уже собирался продолжить свой путь, как увидел хазнедара и неизвестного парня. Султан заинтересованно подошел к Сокджину. — Добрый вечер, Сокджин-а. Скажи-ка, что это за прелесть стоит около тебя, словно напуганный котенок? — весело спросил повелитель, явно пребывающий в хорошем расположении духа. — Здравствуйте, повелитель. Это дар, посланный государем российским, — мужчина улыбнулся. — Очень интересный омега. — Я не боюсь Вас, — внезапно выдал Тэхен. — Что? — от неожиданности Чонгук на мгновение растерялся. — Вы сказали, что я напуганный котенок. Это не так, я не боюсь, — Тэхен вздернул подбородок, боковым зрением видя, как Сокджин одобрительно усмехнулся. — Какой смелый, — султан хмыкнул, разглядывая аккуратные черты лица парнишки. — Ты не котенок. Ты самый настоящий бенгальский тигренок. Такой же непокорный. — Что такое тигренок? — недоуменно нахмурился Тэхен. — Очаровательно, — повелитель рассмеялся. — Передайте через посла, что я доволен подарком. — Я Вам что, вещь какая-то, чтобы меня подарком называть? — складка между бровей омеги все никак не хотела разглаживаться. — Прошу прощения за свою оплошность, был не прав. Я совершенно не умею говорить людям о том, что они мне симпатичны, — Чонгук не переставал ослепительно улыбаться, и Тэхен на секунду позволил себе залюбоваться красотой султана. — Скажи мне свое имя. — Тэхен. — Очень красивое, но ведь оно не русское, — озадачился повелитель. — Моя мать была женщиной с Востока. — Вот как, — Чонгук повернулся к хазнедару. — Сокджин, близится хальвет. Надеюсь, ты понимаешь, к чему я веду. — Конечно, повелитель, — мужчина загадочно улыбнулся и поклонился. — Все будет в лучшем виде. Когда султан скрылся, Хосок-ага подбежал к омегам. — Айщ, что за беспорядок творится в этом дворце? Рабы дерзят, хазнедары молчат, а повелитель забавляется! — возмущался мужчина, вперив руки в бока. — Хоби, успокойся. Мы будем помогать Тэхену завоевывать сердце нашего султана, — заговорщически прошептал Сокджин. — Что он, особенный какой-то, чтоб мы помогали ему? — скептически сощурился Хосок. — Да, особенный, — мужчина продолжал гнуть свою линию. — Знаешь, как я тебя обожаю, и пользуешься этим? — хмыкнул бета. — Ладно, поможем твоему Тэхену. Но только ты будешь должен уговорить Чана-агу приготовить мне пахлаву из хурмы. — Он и без моих подачек делает это по одной твоей прихоти. Неужели ты не видишь, как Чан старается, чтобы ты обратил на него внимание? — теперь возмущался уже Сокджин. — Бедный омега из кожи вон лезет: принаряжается, маслами ароматическими мажется, цветет и пахнет просто! А этот пустолобик уперся в свою хурму и ничего не видит! — Не тронь хурму! — вскрикнул Хосок. — Неправда всё это! Я на прошлой неделе подарил ему платок! Сам расшивал. — Неужели! Значит, я не буду старой рухлядью, когда ты соизволишь признаться этому чудесному парню в чувствах, — хазнедар сложил руки на груди и сощурился. — А ты разве еще не стал ею? — ага смерил Сокджина лукавым взглядом. — Ну что за человек! Тэхен, ты это видишь? Он ведь всего на два года меня младше! — омега быстро стащил с Тэхена пояс и начал замахиваться им на Хосока. — Плут! — Айщ, что ты творишь взбалмошный?! Убери от меня свое орудие пыток! — Хосок, как мог, прикрывался руками и бегал кругами от хазнедара, вереща о помощи. Тэхен наблюдал за этими двумя и громко хохотал не в силах сдержать смех. Сокджин и Хосок-ага были такими забавными и напоминали настоящих друзей, что Тэхену даже захотелось войти в их негласный союз и так же непринужденно спорить о всяких пустяках. С этими людьми на душе сразу стало как-то тепло, и Ким задумался о том, что все не так уж и плохо. Возможно, Всевышние силы дали ему шанс на новую жизнь, в которой он сможет стать счастливым и обрести родных людей. На родине Тэхена ничего не держало: родители погибли в пожаре, а кроме них у омеги никого не было. Невольно парень вспомнил хитрое лицо повелителя, что заигрывал с ним. Безумно красивый мужчина, еще совсем молодой, но уже правитель могущественного государства. Тэхен далеко не глуп, а потому сразу понял, о чем говорил султан хазнедару. Омега не знал, что такое хальвет, но нетрудно было догадаться о желании Чонгука встретиться с Тэхеном. Ким был уверен, что все пройдет более чем хорошо, ведь рядом есть Сокджин и Хосок-ага, сразу расположившие к себе и пообещавшие помочь. Тэхен знал себе цену и понимал, что сумел зацепить правителя своенравностью. Из размышлений омегу вырвали звуки чьих-то шагов, эхом отражавшихся от мраморных стен дворца. В коридоре появился высокий мужчина, похожий на надвигающуюся мрачную тучу, предвещающую бурю. Его уверенные глаза смотрели прямо, а челюсти были плотно сжаты. Казалось, будто он думает о чем-то очень тяжелом. Хосок-ага при виде альфы выпрямился и встал смирно, пока Сокджин, не замечая никого и ничего, продолжал шуточно хлестать слугу тканевым поясом. — Великий визирь Намджун-паша! — проголосил Хосок и склонился в поклоне, заставляя хазнедара замереть и в удивлении открыть рот. Намджун остановился, мрачное выражение на его лице сменилось заинтересованным, когда он взглядом зацепился за ошеломленное лицо Сокджина. Альфа ахнул и, словно завороженный, уставился на омегу, с виду такого красивого и нежного, а на деле умеющего махать тряпками. — Добрый вечер, а что у вас здесь за война? — усмехнулся мужчина. — Здесь всегда война. Куда ни глянь, все против друг друга. Даже мы с собственным лучшим другом, с которым у нас дружба с пеленок! — обиженно буркнул Хосок. — Хосок-ага, не обижайтесь на него, — вклинился Тэхен. — А расскажите мне, что такое хальвет, — омега взял бету за руку и отвел в сторону, видя, что между Намджуном и Сокджином явно что-то происходит. — Тэхен-и, хальвет — это не просто ночь четверга с повелителем, это целый ритуал! — Хосок тут же переключился. — Для начала мы сделаем из тебя сладкий лукум, а уже потом все будем рассказывать. Пойдем-ка в баню! — мужчина потянул парня за собой, что-то увлеченно рассказывая о правилах поведения во дворце. Намджун и Сокджин остались наедине. Они долго и безотрывно смотрели в глаза друг друга, стоя на расстоянии и не решаясь подойти ближе. Эта первая встреча после долгой разлуки стала такой неожиданной, что влюбленные растерялись на мгновение. — Ты вернулся, — из рук Сокджина упал пояс. — Где ты был? Почему не пришел тогда? — Меня в срочном порядке отправили в Манису вместе с братом повелителя и его мужем. Я ведь писал тебе письма… — Намджун подошел чуть ближе, протягивая омеге руки. — Я не читал. Мне казалось, что ты бросил меня и скрылся, ничего не объяснив. Я ждал тебя два часа до поздней ночи в саду, но ты так и не пришел. Что я должен был думать? — хазнедар сделал шаг навстречу мужчине и оказался в несмелых объятиях. — Пять лет прошло, а я каждую ночь вспоминал твое признание и думал о несостоявшемся свидании. Я так скучал. — А я писал тебе в надежде услышать ответ, но его все не было и не было. Я не знал, что и думать, — Намджун улыбнулся и прижал омегу к себе еще ближе. — Ты совсем не изменился, такой же красивый и с характером. — Зато ты стал темнее тучи, — хохотнул Сокджин, прикасаясь ладонью к слегка ощетинившейся щеке мужчины. — Но твои ямочки до сих пор заставляют мое сердце сжиматься. — Жизнь без тебя не имела никакого света. Я люблю тебя, Джин. Никогда не переставал любить, — промурчал, словно изголодавшийся по ласке кот, Намджун, прислонившись своим лбом ко лбу омеги. — Я не успел предупредить тебя тогда, все произошло слишком быстро. — Я тоже люблю. Очень, — шепнул Сокджин, на короткую секунду касаясь горячих губ альфы своими в робком поцелуе. — Я иду к Чонгуку, намерен попросить его отпустить тебя ко мне на сегодняшний вечер, — крепкие руки Намджуна мягко сжимали талию мужчины. — Ты согласен? — Я даже не знаю, что тебе ответить… Сегодня четверг, и мне за несколько часов нужно научить моего подопечного танцам, этикету, снять с него мерки для наряда и еще кучу всего сделать, — вздохнул Сокджин. — Но ведь есть Хосок-ага. — Я не хочу оставлять его одного. — Ночью, когда все лягут спать, приходи в сад. Прошу тебя, Джин-и, — Намджун ластился к рукам омеги, глубоко в душе скуля от тоски, что съедала его все эти годы. — Приду. Но если тебя там не окажется, берегись. Я выпрошу у повелителя право отрубить тебе голову, — пригрозил омега. — Я сам себе нож в шею воткну, если не приду, — визирь оставил мимолетный поцелуй на тыльной стороне запястья Сокджина. — А теперь иди к повелителю, у меня еще куча дел, — хазнедар похлопал по плечу Намджуна и, хитро улыбнувшись, поспешил в баню.

***

— А ну раздевайся, — приказал Хосок-ага, когда он и Тэхен зашли в хаммам. — Вы что, смотреть будете? — вскинул бровь Ким, складывая руки на груди. — Этим займется лекарь, который подойдет с минуты на минуту, — Хосок принялся наполнять купель водой. — Сними эти лохмотья, от них воняет половой тряпкой. — Вообще-то меня облили водой для мытья полов, — фыркнул Тэхен, сбрасывая с себя льняное платье. — И вообще, откуда мне знать, что у Вас на уме. — У меня на уме, как бы побыстрее тебя в порядок привести, — Хосок сощурился. — Можешь не переживать, меня никто не интересует, кроме Чана-аги. — Вы его очень сильно любите, да? — Ким медленно вошел в теплую воду, чувствуя, как тело расслабляется после долгого пути. — Люблю, — ага кивнул и, взяв в руки деревянный ковш, начал поливать с него голову омеги. — Сколько тебе лет-то? — Семнадцать, а Вам? — Тэхен сморщил лицо из-за капель воды, попавших в нос. — Двадцать пять, — усмехнулся Хосок. — Зови-ка меня на «ты», иначе я начинаю чувствовать себя стариком. — Ладно, — пожал плечами парень и почувствовал, как бета намыливает его волосы. — Оно так интересно пахнет. Что это? — Мыло. Ты что, никогда не мылся? — непонимающе нахмурился Хосок. — Я знаю, что такое мыло. Я говорю о запахе, — омега закашлялся, когда в рот попала мыльная вода. — А, это соль и оливковое масло. — А что такое оливковое масло? — Тэхен, закрой рот и помолчи, иначе наешься мыла, — Хосок закатил глаза и принялся смывать пену водой. Тэхен послушался и принялся осматривать обстановку хаммама. Мраморные возвышения, небольшие оконца, стекла которых состояли из разноцветной мозаики; небольшие купели с подогретой водой, стены и потолок, в которых отражалось помещение; специальные полки, где стояли мочалки, мыло и какие-то баночки — все это выглядело чисто и аккуратно. Тэхену нравилось ощущение чистоты. Его распаренная кожа покраснела, мокрые локоны темных волос спадали на лоб, а все тело благоухало жасминовым маслом. Дверь распахнулась, и в баню вошел Сокджин с невысокой женщиной-бетой пожилого возраста. — Тэхен, познакомься, это наш дворцовый лекарь Фатьма. Сейчас она тебя осмотрит, — Сокджин представил старушку. — Фатьма, а это Тэхен. Новый наложник повелителя. — Приятно познакомиться, Тэхен. У тебя очень необычная, но изящная внешность. Я бы даже сказала, аристократическая, — женщина приветливо улыбнулась. — Спасибо, — Ким одарил Фатьму ответной улыбкой. Тэхен вылез из купели, и лекарь приступила к осмотру. Через некоторое время, когда Фатьма закончила со своими обязанности и объявила, что омега целиком и полностью здоров, трио в лице Хосока, Сокджина и Тэхена направилось в гарем.