Восточные сказки

— Святые угодники! Где носит этого несносного султана?! — обреченно вздохнул Хосок-ага, держа в руках поднос с запеченными перепелками. — Только что же был тут! Мужчина осмотрел пустовавшие покои и, оставив поднос на столе, вышел в коридор с выражением недоумения и возмущения на лице. Тэхен словно сквозь землю провалился, хотя еще несколько минут назад лежал в своей кровати и слёзно мечтал о «вкусной птичке». Последние несколько месяцев дворец стоял на ушах. Муж повелителя своей неугомонностью никому не давал покоя: то готовить ему вздумается, то в саду цветами заниматься, но это еще ничто по сравнению с тем, что не так давно омега собирался идти в военный поход. Султан Чонгук еле-еле отговорил своего истинного от этой авантюры, пообещав вместо нее показать Тэхену настоящих павлинов. Во дворце все тихо сочувствовали повелителю и поговаривали о том, что на его голове иной раз проглядываются седые волосы. Сам же Чонгук не ведал никаких проблем, ему только в радость было исполнять капризы своего омеги и делать его счастливым. Взбалмошный характер Тэхена казался султану чем-то невообразимо прекрасным, и Чонгук искренне был в него влюблен настолько, что не позволял другим и слова в сторону него проронить. «Когда любишь, всё легко», — говорил повелитель, и никто не смел ему перечить, видя в обычно грозных глазах самое настоящее счастье. И все же вредность омеги не была чем-то неприятным, она наоборот заставляла любить его еще сильнее. Чимин был просто в восторге от нового друга и проводил с ним почти все свое время, от чего Юнги иногда ревновал мужа к Тэхену. Сокджин, которого освободили от должности хазнедара, лишь раз в несколько недель радовал дворец своими визитами вместе с Намджуном и все не мог нарадоваться тому, как ожил султан с Тэхеном. В момент, когда Хосок-ага в своих поисках уже отчаялся и начал кричать имя омеги на весь дворец, из гостевых покоев показались Джин и Чимин. — Чего раскудахтался? — зевнул Сокджин. — Этот несносный любитель куропаток и хурмы снова пропал! — взвыл Хосок, от безысходности ударяясь головой о мраморную стену. — Похороните меня за плинтусом его покоев, чтобы я являлся к нему в кошмарах… — Не драматизируй, Хоби, я уверен, что он снова копается в своих цветочках, — подмигнул Чимин. — А я более чем уверен, что Тэхен уже топит кого-нибудь в Босфоре! — уперся бета с видом обиженного ребенка. Послышался шорох, и в стене внезапно появилось отверстие, явившее присутствующим персону самого Чон Тэхена, держащего в руках живого петуха. — Аллах, спаси… — захныкал Хосок-ага, закрывая лицо ладонями. — Доброго полудня, — как ни в чем не бывало кивнул Тэхен, и петух повторил вслед за ним. — Расскажи-ка нам, откуда ты пришел? — Чимин в легком шоке смотрел на потайной ход, о котором даже не догадывался. — Ну если только по секрету… — нахмурился омега. — Это место, где мы прячемся с Чонгуком, когда его ищут Намджун-паша и Юнги-паша, только вы им не говорите, это тайна. — По секрету всему свету, — раздался знакомый голос Намджуна. — Вот подстава… — вздохнул Тэхен. — Сделаем вид, что ты этого не слышал. — А то что? — весело сощурился альфа, едва заметно касаясь талии Сокджина. — Заставлю идти со мной в военный поход, — Тэхен вздернул подбородок. — Да отрежет мне гнусный язык палач, если хоть слово вырвется из моих уст об этой величайшей тайне, — глаз Намджуна едва заметно дернулся. — А петух что здесь делает? Где ты вообще его взял? — возмутился Хосок-ага. — В саду нашел, он чуть мои клумбы не склевал, но я успел поймать. — Мне пора на покой… — вздохнул бета. — Хосок-ага, будь другом, унеси его к дворовым животным, — Тэхен умоляюще похлопал глазками. — Вот хитрый лис, знает, что отказать не могу, и пользуется, — ага взял петуха на руки и поплелся к выходу. — Намджун-паша, а где Чонгук? — поинтересовался Тэхен, явно что-то задумав. — Он на заседании дивана. — А ты почему не там? — вскинул бровь Сокджин. — Мне отдали поручение проверить, все ли в порядке с мужем повелителя, — пожал плечами Намджун. — Отведи меня к султану, — попросил Тэхен. — Но туда нельзя омегам… — А мне можно. Веди. Через несколько минут Тэхен вошел в зал, где на подушках расположились знатные мужчины, занимающие высокие титулы при султане, среди которых омега разглядел и Юнги-пашу, взгляд которого со скучающего изменился на удивленный, как и у всех присутствующих. — Добрый день, — вежливо поздоровался Тэхен и подошел к своему мужу, пытающемуся сдержать улыбку. — Чонгук, а сходим вечером в библиотеку вместе? — Конечно, Тэхен-и, — кивнул повелитель. — Как только освобожусь, я весь твой. — А я еще спросить хочу, почему вы на заседании дивана сидите не на диване? — Тэхен непонимающе сощурился. — Потому что так положено, счастье мое. — Ладно, понял… А зачем вы абажуры на голову надели все? — омега снова обвел всех собравшихся взглядом, отмечая, что у каждого на голове была надета странная шапка, по форме напоминавшая торшер. — Это кавуки, Тэхен-и, специальные шапки, — Чонгук уже не сдерживал улыбки и озорства в глазах. — Угу… Ну я пошел тогда, не задерживайся, — предупредил омега и, пожелав всем хорошего дивана, направился к себе в покои собираться на вечернее свидание с любимым повелителем.

***

Когда солнце уже зашло за горизонт, а на необъятном небе появились маленькие звезды, Тэхен спустился в свое самое любимое, помимо кровати, место во дворце. Библиотека в свете заглядывающей в окно луны и тихо потрескивающих свечей выглядела так тепло и уютно, что омегу стало клонить в сон. Усевшись в излюбленное кресло у окна, Тэхен взял со стола недочитанную книгу, но услышал чьи-то тихие шаги. Через несколько секунд из-за огромного шкафа вышел Чонгук, на лице которого светилась нежная улыбка, дарованная только одному человеку. — Скучал? — повелитель хитро блеснул глазами. — Нисколько, — усмехнулся Тэхен, протягивая руки для объятий. — Ну может быть, капельку. — Кромсаешь мне сердце своими словами, — Чонгук нежно поцеловал омегу в лоб и, подняв Тэхена на руки, сам сел в кресло, устроив парня на своих коленях. — Скоро ты не сможешь поднимать меня так, — хмыкнул Тэхен, нежно водя кончиками пальцев по щекам Чонгука. — Это еще почему? — А ты не заметил, как быстро растет наш наследник? Я уже начинаю ходить, как курица-наседка! — надулся омега, сложив руки на груди. — Вовсе нет, ты все так же грациозен и изящен, как и в нашу первую встречу, — подмигнул альфа. — Да, я такой, — с важным видом согласился парень. Влюбленные совсем забыли о том, что хотели дочитать начатую книгу, и проводили время за разговорами. Легкий ветер, проникающий сквозь окно в библиотеку, ласкал их лица приятным дуновением, слышался шум моря в ночной тишине, а на столе догорала свеча. Чонгук ласково целовал руки любимого, пахнущие цветочным маслом, и бережно касался его живота теплыми ладонями. От такой нежности Тэхен разомлел и начал погружаться в сон, где-то на границе между реальностью и грезами слыша протяжную песню скрипки Юнги-паши. — О Боги… Если Юнги когда-то расстанется со своей скрипкой, весь этот мир превратится в прах, потому что это будет что-то совершенно невиданное, — сонно улыбнулся Тэхен, прижимаясь к груди султана. — Верно, — усмехнулся Чонгук. — Но даже если мир обратится в прах, ты все равно будешь в моих мыслях и сердце, и ничто это не изменит. Я никому не позволю отобрать тебя у меня. — Даже смерти? — Я и жизнь, и смерть обману, но ни за что не отпущу тебя. Наша любовь выше всего, что существует и не существует. Она неподвластна законам природы и Вселенной. Даже судьба ничего с ней не сделает, потому что я не позволю, — прошептал альфа, опаляя горячим дыханием ухо омеги. — Многие говорят, что любви нет, а счастье рано или поздно заканчивается… — Наше не закончится. Оно бессмертно. — Я верю тебе.