Elementary

«С ним не произошло ничего страшного», — это то, что Хёнджин продолжает повторять себе, чтобы оставаться спокойным. Если не считать боли в горле и пары синяков, с ним относительно все в порядке. Полиции удалось найти пропавшего айдола Чхве Чанхи после того, как Чонхо оказался под стражей. Он довольно быстро сдался, признавшись во всех своих преступлениях, будучи трусом до мозга костей. Он травил слабых, но когда кто-то более сильный бросил ему вызов, сразу сдался. Хёнджину хотелось бы хорошенько вмазать ему разок, но с другой стороны, он надеялся, что в жизни больше не встретит этого ублюдка. Было тяжеловато, потому что его лицо появлялось во всех новостях. Он перестал смотреть их после того, как узнал, что Чхве Чанхи все еще жив. Изможден, но жив. Перестал смотреть после того, как выяснилось, что все остальные его жертвы мертвы. Минхо не отходил от него ни на шаг, хотя Хёнджин и не жаловался, но Джисон, скорее всего, был в замешательстве, почему его отец не возвращается домой уже целую неделю. Хёнджин чувствовал себя виноватым, что встал между Минхо и его сыном. Минхо продолжал уверять его, что все в порядке, но Хёнджин настаивал, чтобы тот вернулся к Джисону. Минхо протестовал до тех пор, пока не появились Сынмин и Чонин и не пообещали альфе, что позаботятся о нем в его отсутствие. Было немного больно видеть, как Минхо уходит, но Хёнджин знал, что это к лучшему. Ему тоже нужно было немного времени, чтобы подумать. Сынмин и Чонин были в ужасе от подробностей произошедшего. Хёнджину пришлось убеждать их, что с ним все в порядке. Он даже показал им тускнеющий красный след на шее, что в итоге заставило их еще больше волноваться. В последнее время Хёнджин старался не смотреть на себя в зеркало. Он просто хотел, чтобы эта отметина исчезла. Хотел, чтобы все воспоминания о той ночи стерлись из его памяти. Со временем стало лучше, как это обычно и бывает. Ему удалось вытащить признание из этих двоих, что они встречаются, и это немного подняло ему настроение. Он радостно воскликнул, что им стоит сходить на двойное свидание, и, учитывая недавние события, парочка согласилась без возражений. Через месяц Хёнджин и Минхо наконец-то признались Джисону, что встречаются. Щенок был шокирован, но так счастлив, что Хёнджин почувствовал, что в его мире все снова в порядке. Он не выпускал Хёнджина из своих объятий до конца дня, а Хёнджин смеялся, глядя на надутого Минхо, который наблюдал, как его парня крадет собственный щенок. (Хотя Хёнджин знал, что Минхо был на самом деле очень доволен, что Джисон так легко принял их отношения.) В конце концов, Минхо был прав: Джисон не выпускал Хёнджина из своих крошечных лапок. Но Хёнджин, конечно, не жаловался. Он наконец-то смог увидеть ту болтливую сторону Джисона, о которой Минхо рассказывал. Джисон действительно говорил без остановки, иногда так быстро, что казалось он читает рэп. Хёнджин был полностью очарован щенком, с семьей Ли никогда не было скучно. Хёнджин был удивлен, когда год спустя получил билеты на концерт группы Чхве Чанхи с письмом от самого айдола. Он хотел поблагодарить Хёнджина и Минхо за то, что поймали преступника. Он даже дал им пропуск за кулисы, чтобы они могли встретиться лично. Хёнджин и Минхо приняли приглашение, это был их первый совместный концерт. Оба чувствовали себя слишком старыми среди всей этой молодежи, но все равно смеялись и наслаждались музыкой. Хёнджин удивился, когда после шоу первое, что сказал ему Чхве Чанхи, было: «Я так рад, что Вы в порядке». Оказывается, Чанхи слышал все о страстном увлечении альфы своим идеальным омегой, Хёнджином, пока его держали в плену. — Я… не люблю об этом говорить, но… я так благодарен, что Вы и Ваш альфа поймали его. Правда, — сказал Чанхи, низко кланяясь. Хёнджин быстро поднял его из поклона и обнял. — Пожалуйста, не стоит благодарностей, мы очень рады, что этот ублюдок наконец-то за решеткой. Хёнджин заметил, что сокомандники Чанхи настороженно наблюдают за ними издалека, как будто боялись, что Хёнджин или Минхо могут переступить черту. Когда один из его товарищей подошел и обнял его за талию, чтобы увести, Хёнджин понял, что омега в надежных руках. Впереди длинный путь в светлое будущее, и пока близкие на его стороне, для Хёнджина он будет не таким уж и сложным. 7 ЛЕТ СПУСТЯ: Джисон чувствовал, что заболевает, и это было так некстати, потому что сегодня — спортивный день в школе. Они тренировались несколько недель, и он не собирался позволять глупой простуде встать у него на пути. Нет, он разберется с этим позже. А сейчас нужно просто пробежать последнюю эстафету, и тогда он сможет спать все выходные. — Ваш класс сегодня проиграет, Феликс, — пригрозил Джисон. Но судя по насмешке Феликса, это не особо впечатлило его. Джисон раздраженно стиснул зубы. Он не мог поверить, что они когда-то были лучшими друзьями. Те дни казались ему больным сном. К слову о болезни, Джисону казалось, что у него поднимается температура. Это лишь сильнее его разозлило. Будь он проклят, если позволит классу «1» победить. К черту умников. К черту Феликса. После того, как он преодолел языковой барьер, когда они были помладше (что Джисон с гордостью считает своей заслугой), его успеваемость подскочила на вершину рейтинга класса. С тех пор они почти не учились в одном классе, и Феликс завел кучу других друзей, с которыми можно было тусоваться, помимо Джисона. Джисон не обижался, у него тоже появились новые друзья. Они все еще иногда проводили время вместе, хотя с годами все реже и реже. Но не это сделало их врагами. В этом вообще не было вины Джисона. Это все Феликс. Как только его альфа проявился, в конце 6-го класса, он внезапно не захотел иметь ничего общего с Джисоном. Как будто само существование Джисона вызывало у него отвращение. То, что Джисон не проявил свой вторичный пол даже на втором году средней школы, не значит, что этого никогда не произойдет! И вообще, что за комплекс превосходства был у Феликса, если тот считал Джисона ниже себя, только потому, что он не альфа??? Отвращение Феликса и обида Джисона разорвали все оставшиеся связи между ними. Сегодня Джисон собирался доказать, что не имеет значения, каков твой вторичный пол (или его отсутствие). То, что ты альфа, еще не значит, что ты лучший. О нет, Джисон собирался победить их всех. — На старт, — объявил Сону, с дрожью подготавливая стартовый пистолет. — Внимание. Джисон присел на корточки и принял исходное положение. Ченлэ справа от него сделал то же самое, дерзко подмигнув Джисону. Джисон взглянул слева от себя на Феликса, который даже не удостоил его взглядом. Раздражение Джисона росло, градус повышался. — Марш! Они рванули с места вместе с выстрелом. Джисон, возможно, не такой умный, как Феликс или Ченлэ, но он быстрый. Он уже лидировал, но, к его огорчению, Феликс не отставал. Будь прокляты его длинные ноги. Феликс обогнал его на повороте. Джисон почувствовал, как его желание победить накаляется, кровь бурлила в его теле и ушах. Он сильно потел, было безумно жарко. Феликс всего на несколько шагов впереди. Он может сделать это, он должен. Джисон догнал альфу с невероятной скоростью. Его ноги болели, он был готов упасть и больше никогда не двигаться. Феликс повернул голову в его сторону с явным удивлением, когда Джисон настиг его. Ухмылка Джисона расползлась по лицу. Так типично удивлен, что бесполый смог его обогнать. От неожиданности Феликс оступился, и Джисон вырвался вперед. Перед глазами Джисона все поплыло, но он увидел финишную черту всего в нескольких шагах. Она была совсем рядом. Крики толпы стали звучать приглушенно, как будто уши заткнули ватой. Джисон внезапно споткнулся, и из-за того, что он разогнался слишком сильно, потерял ориентацию в пространстве и рухнул на землю. Он даже не был уверен, удалось ли ему пересечь финишную черту. Грязь летела ему в лицо, царапала колени и ладони, но это было ничто по сравнению с болью, что он чувствовал в животе. Джисон перекатился на спину, его зрение размыто, тело горит, и он не может понять, что, черт возьми, с ним не так? Джисон испуганно всхлипнул. — Джисон, — раздался рядом знакомый голос. Джисон инстинктивно потянулся к нему, желая, нет, нуждаясь в поддержке. — Я… не понимаю… что со мной, — едва произнес Джисон, прежде чем слезы навернулись на его глаза. Все вокруг превратилось в белый шум, звуки доходили размыто, как будто издалека. Джисон ничего не видел. У него сильно кружилась голова, но он чувствовал, как толпа обеспокоенных людей вокруг него становится все больше и больше. Джисон крепче вцепился в человека рядом с ним, свернувшись калачиком. Он был напуган и нуждался в его защите. Почему-то он чувствовал, что этот человек защитит. Громкий рык раздался в воздухе. — Отойдите, — угрожал знакомый голос. Человек сжал руку Джисона крепче. Джисон не помнил, что происходило после этого. Только то, что он не хотел отпускать надежную руку, и его не хотели отпускать в ответ.

***

Когда Джисон проснулся, первое, что он заметил — это два больших глаза, которые смотрели на него с края кровати. Они переглянулись, прежде чем щенок закричал: — ХЁН ПРОСНУЛСЯ! Джисон поморщился от громкости, его младший брат был ну очень громким. Наверное, он точно пошел в Хёнджина. Невозможно, чтобы Джисон был таким же громким в детстве. Гониль выбежал из комнаты с этой новостью, оставив Джисона собираться с мыслями. Он в своей комнате. Как он добрался до дома? С некоторым трудом он сел, и с его лба соскользнул пакет со льдом. Его руки забинтованы, и если сосредоточиться, то можно почувствовать тупую боль и в руках, и в коленях, но хуже всего ощущения были в животе, а жар был столь невыносимым, что все остальное как будто отошло на второй план. — Сонни? — раздался сладкий голос Хёнджина. Джисон застонал, укладываясь обратно на кровать. Хёнджин был здесь, он знал, что делать. — О, милый, — обеспокоенно нахмурился Хёнджин, сев на край кровати. Маленький Гониль бросился к папе, две пары одинаковых глаз теперь смотрели на Джисона с волнением. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто поел грязи, — Джисон причмокнул пересохшими губами. Хёнджин взял стакан воды с прикроватного столика и протянул Джисону. Тот осушил его за считанные секунды. Гониль смотрел на брата с явным восхищением. — Где-нибудь болит? — спросил Хёнджин, забрав пустой стакан и тревожно потрогав лоб Джисона. — Мы дали тебе обезболивающее, чтобы было полегче. Джисон задумчиво наморщил нос. Он посчитал, что тупая боль — ничто, по сравнению с тем, как он потерял сознание на поле. Ох, точно. — О, нет, — выдохнул Джисон, осознавая произошедшее, и от смущения спрятал лицо в ладонях. — Пожалуйста, только не говори мне, что я проявился перед всей школой? Хёнджин затих. Слишком затих. Джисон упал обратно на кровать и похоронил себя под одеялом. — Я больше никогда не вернусь в школу! Вам придется перевести меня в другую, я не смогу туда вернуться! Он выглянул, когда услышал хихиканье Хёнджина. — Буду считать, что с тобой все в порядке, раз вернулся наш драматичный Сонни. — Сонни — драма-лама! — завизжал от смеха Гониль. — Эй! Если кто и лама, то это папа, — указал Джисон на Хёнджина. Это заставило Гониля смеяться еще громче. Хёнджин только улыбнулся, взъерошив щенку волосы. — На ум приходит один человек, который сильно расстроится, если ты переведешься, Сонни, — загадочно сказал Хёнджин. Джисон покосился на него: — Кто, Сону? Он справится с этим. Он слишком одержим Эриком, скорее всего, даже не заметит моего отсутствия. — Не Сону, — таинственно промурлыкал Хёнджин, приглаживая уголок одеяла, прежде чем изящно подняться. Джисон задумался, дело в омежьих генах или может в его танцевальном прошлом? Станет ли он таким же грациозным? — Подожди, просто хочу уточнить… Я… Я… Хёнджин улыбнулся: — Да, Сонни, ты омега, — к его ужасу, на глазах Хёнджина навернулись слезы. — Мой малыш совсем вырос! — зарыдал Хёнджин, кидаясь на Джисона с объятиями, покачивая его из стороны в сторону. Джисон не стал возражать. Он был в настроении для объятий, и Хёнджин был его любимым папой… по крайней мере, так он всегда говорил своему отцу. Было весело выводить Минхо из себя, который дулся не только потому, что не был «любимцем» Джисона, но и потому, что кто-то любил Хёнджина так же сильно, как и он. Впрочем, вряд ли отец на самом деле злился из-за последней части, но все же. Теперь, когда он подумал об этом, его отцы казались ему противными. Они всегда выглядели такими влюбленными. — Джисонни — малыш! — прокричал Гониль, явно довольный этим выражением. — Ты — малыш, — нахмурился Джисон. Он на самом деле спорил с пятилетним ребенком? Да, да, так и есть. Джисон снова устроился поудобнее, заверив Хёнджина, что чувствует себя хорошо, и что позовет Гониля, если ему что-нибудь понадобится (преимущество старшего брата — заставлять младшего делать вещи за тебя). Он не был уверен, как относиться к своей природе. Вначале они думали, что он станет альфой. Ведь он часто ввязывался в ссоры (только потому, что защищал своих друзей!) и всегда был решительным, но раз он до сих пор не проявлялся, они решили, что он бета. Джисон не думал, что кто-либо мог представить его омегой. Это был настолько неожиданный поворот, что он до сих пор не мог осознать его. По крайней мере, течки не должны быть такими уж тяжелыми в начале. С годами становятся хуже, если ты долго не находишь пару, по крайней мере, так им говорили в школе. Джисон не был в восторге от этого, но хотя бы сейчас мог расслабиться. Или не совсем, потому что все еще было очень жарко. Он включил кондиционер на полную мощность и сбросил одеяло на пол.

***

Лишь несколько дней спустя Джисон снова пришел в себя. Тогда же на пороге их дома появился гость. Джисон был на кухне, поглощая свой первый настоящий обед — знаменитую папину пасту. — Джисон, можешь открыть дверь? — донесся голос отца из какой-то дальней комнаты. Джисон попытался быстрее прожевать, пока шел к двери. Он распахнул ее, не взглянув в глазок, и в этом была его ошибка. Щеки все еще набиты едой, глаза широко распахнулись, и он чуть не подавился, когда увидел не кого иного, как Ли Феликса, неловко стоящего с другой стороны. Феликс выглядел довольно красным, когда их взгляды пересеклись, и кажется таким же удивленным, как будто это не он постучался в дверь Джисона. Джисону пришлось сосредоточиться, чтобы проглотить оставшееся без происшествий. — Привет, Джисон, — первым заговорил Феликс. Главным образом потому, что Джисон еще не закончил жевать. Голос Феликса намного глубже, чем он помнил. Джисон с трудом сделал последний глоток. — Что ты здесь делаешь? Феликс смотрел куда угодно, только не на Джисона. Тот нахмурился сильнее. — Ты… эм… как себя чувствуешь? — В порядке, — огрызнулся Джисон с подозрением, и был готов захлопнуть дверь, когда неожиданно появился Гониль рядом с ними, уставившись на Феликса большими глазами. — Эм, привет, — наконец сказал Феликс, слегка помахав рукой. Гониль продолжил смотреть на него. — Как тебя зовут? Гониль не ответил. Феликс бросил неловкий взгляд на Джисона, перед тем, как щенок наконец заговорил. — I’m foive, — произнес Гониль на английском со странным акцентом, после чего убежал. — Это мой брат, — сказал Джисон после короткой неловкой паузы, и Феликс не сразу сообразил. — Ох, вау, он уже такой большой… — Феликс! Какой сюрприз! — Позади них появился Минхо. Похоже, Гониль притащил его с собой. Джисон не мог понять, чем заслужил такое предательство — Здравствуйте, господин Ли, — вежливо поклонился Феликс. Джисон старался не закатить глаза. — Проходи! Ты уже поел? Джисон как раз ел мою знаменитую пасту! Джисон мысленно выругался на своего отца. Он только что пригласил его заклятого врага украсть остатки вкуснейшей еды, предназначенной Джисону. Минхо расспрашивал Феликса о родителях (все в порядке), о его собаке (не совсем в порядке, она стареет), о том, как у него дела в школе, и когда вопросы закончились, он оставил их наедине, даже забрав с собой все еще наблюдающего Гониля. — Так зачем ты здесь на самом деле? — снова спросил Джисон, когда напряженная тишина начала душить. — Я же говорил, я пришел проведать тебя, — Феликс поковырял остатки еды вилкой. Джисон едва сдерживался, чтобы не сорваться на нем за пустую трату хорошей еды. — Почему? — вместо этого спросил он, не купившись на внезапную заботу. Феликс замялся, наконец посмотрев на Джисона как-то по-настоящему, как будто впервые за много лет. Джисон ответил ему тем же взглядом. Феликс изменился с тех пор, как они были детьми. Большая часть детской припухлости исчезла, а на щеках появились веснушки. Джисона раздражало то, насколько мило он выглядел. — Ты не помнишь? — спросил Феликс. — Когда ты проявился… ты, ну… как бы схватился за меня. — Какая-то чушь, — морщится Джисон. Даже если и схватился, он не собирался это признавать. Феликс, наверное, еще и посмеется над ним. Хотя, если уж на то пошло, это совершенно новый уровень — прийти домой к Джисону, чтобы посмеяться над ним. Джисон ощетинился. — Ты… — Феликс немного покраснел. Боже, он что, правда так зол? Если кто и должен злиться, так это Джисон. — Ты назвал меня альфой и не отпускал. Джисон остался сидеть, в шоке. Может, если он не двинется, он просто исчезнет. Он не драматизировал, когда говорил, что ему нужна другая школа. Это жизненная необходимость. Феликс глубоко вздохнул: — С тех пор, как я стал альфой, ты… беспокоил меня. Казалось, он был в ударе. Джисон вздрогнул. — Нет! Я не это… я имею в виду… тебя. Когда ты был рядом, я чувствовал себя… по-другому. — Феликс измученно взъерошил свои волосы. Джисон ещё сильнее нахмурился. — А, забудь, — резко встал Феликс, — я не знаю, что я… Я рад, что с тобой все в порядке, Джисон. — Эм… ладно? — ответил Джисон, следуя за Феликсом, направляющимся к выходу. Он все еще был красным. Джисон больше не уверен, что это из-за злости. — О, еще я пришел, чтобы отдать тебе это, — Феликс вытащил из кармана ленту за первое место. — Ты выиграл гонку, поздравляю. Джисон машинально принял ленту. Прежде чем он успел что-либо ответить, Феликс выкрикнул: «Пока!», и практически выбежал за дверь. Джисон смотрел ему в след, пока тот не скрылся из виду. Он не понимал, что только что произошло. Когда он обернулся, Гониль стоял позади у входа и смотрел на него. — Он красивый, — сказал Гониль со сверкающими глазами. Джисон поперхнулся слюной: — Что, прости??? Гониль ухмыльнулся и убежал, прежде чем Джисон успел схватить его. Да, они явно родные только наполовину. Джисон ни за что не мог назвать Феликса красивым. Гониль определенно унаследовал свои фантазии от Хёнджина. Джисон снова взглянул на ленту за первое место в своей руке и тихо хихикнул. По крайней мере, одно хорошее событие произошло в спортивный день. Ну, может быть, больше, чем одно.