Elementary

Эта неделя — последняя в учебном году, и все, от учеников до учителей, отсчитывают секунды до начала каникул. Убеждать щенков сосредоточиться стало особенно трудно, и, по мнению Хёнджина, все равно бесполезно. Поэтому, когда итоговые экзамены заканчиваются, они лишь играют и обедают. Сам же Хёнджин испытывает одновременно и радость, и грусть, по поводу окончания учебного года. После целого года работы с этими малышами ему будет очень не хватать их, ведь в следующем году они перейдут во второй класс. Конечно, он сможет встретить их где-нибудь в коридоре, но все будет по-другому. Он будет скучать даже по Сону, которого приходилось останавливать от поедания клея четыре раза только за последнюю неделю. Он умный щенок, не подумайте ничего плохого, но иногда Хёнджин искренне удивляется, что происходит у него в голове… Он также с нетерпением ждет этот пятничный вечер, потому что Минхо пригласил его на отчетный концерт своей студии. «Ты обязательно должен прийти! Сможешь увидеть конечную версию танца, который мы ставили. У меня в этом году много талантливых учеников, и я знаю, что Джисон будет в восторге, если ты придешь поддержать его.» Хёнджин легко и быстро принял приглашение, и теперь действительно с нетерпением ждет этого события. — Хорошо, класс! Строимся по двое! — весело и громко окликает Хёнджин шумных шестилеток. — Ура, конец учебе!!! — закричал один из его учеников, Ченле, с маленькими кулачками, поднятыми в воздух в знак победы. Хёнджин прыснул от смеха. Среди малышей завязался оживлённый разговор о планах на лето, и кто-то восторженно рассказывает, как собирается в поездку на море. Однако двое щенков, похоже, не услышали его просьбу. Хёнджин оглядывается и видит надутых Феликса с Джисоном, оставшихся на своих местах. — Мальчики, я думал, что попросил вас построиться? — Хёнджин дует губы в ответ, уперев руки в бока. — В чем проблема? Он переводит взгляд с переплетенных ладошек, свисающих между партами, на их одинаково нахмуренные брови, исказившие их милые, пухлые лица. — Ликси уедет, когда учеба закончится! Я не хочу, чтобы он уезжал! — всхлипывает Джисон, и Хёнджин понимает, что проблема серьезнее, чем казалось, когда замечает трясущуюся нижнюю губу и влажные глаза, из которых вот-вот прольются слёзы. — Что? Куда Ликси уедет? — спрашивает Хёнджин, опускаясь на колени, чтобы быть на одном уровне с мальчиками. И снова он рад, что преподает в первом классе, а не в старших, потому что ему не хотелось бы иметь дело с тем количеством феромонов, которые эти двое могли бы выплеснуть в воздух, — если их вторичный пол проявится. — Навестить бабушку, — грустно сопит Феликс. — Это же здорово! — пытается поддержать Хёнджин. — А где твоя бабушка живет, Ликс? — В самой Австралии! — всхлипывает Джисон, не сдерживая слез. Из-за этого Феликс тоже начинает плакать. — О, боже, — хмурится Хёнджин, и тут же тянется к мальчикам, чтобы успокаивающе погладить их по макушкам. Он все еще пытается убедить щенков, что все не так уж плохо, и что они увидятся вновь раньше, чем успеют опомниться, когда чья-то рука ложится на плечо. — Хён, — голос Чонина прорывается сквозь вой щенков. Полный грусти, Хёнджин оборачивается к нему. — Ох, Чонин, слава богу, — начинает Хёнджин, поднимаясь с места, — пожалуйста, отпусти моих учен… — он поворачивается и видит, что кабинет пуст. — Уже сделано, — поднимает руку Чонин. — На самом деле, мне даже не пришлось ничего говорить, они ушли отсюда, как только прозвенел звонок. — Спасибо, — благодарно улыбается Хёнджин. Улыбка Чонина становится обеспокоенной, когда он смотрит мимо Хёнджина на двух обнимающихся и рыдающих щенков. — Феликс собирается в Австралию на каникулы, — объясняет Хёнджин. — Эта новость тяжело им дается. Уголок рта Чонина насмешливо приподнимается: — Да, я вижу. — Наверное, мне нужно позвонить их родителям, не думаю, что они скоро успокоятся. — Ты уверен, что это не предлог для встречи с Минхо? — дразнит Чонин, а Хёнджин бросает на него насмешливый взгляд. Он направляется к своему столу, собираясь найти номер семьи Бан, когда кто-то зовет Джисона — в дверном проеме стоит Минхо. Чонин тем временем пятится из кабинета, словно пытается остаться незамеченным. — Джисон-а, почему ты плачешь? — Минхо звучит наполовину грустно, наполовину обеспокоенно, приближаясь к щенкам. Он бросает на Хёнджина вопросительный взгляд, но при виде отца вопли Джисона становятся еще громче. Он сжимает Феликса так сильно, что тот перестает плакать и издает сдавленный визг. — Нет! Ты не можешь забрать меня у Ликси! Я не пойду! — всхлипывает Джисон, его глаза красные и опухшие, а лицо все в слезах. Минхо опускается на колени рядом с ними. — Сон-а, никто не собирается разлучать вас, но занятия закончились, малыш, господину Хвану тоже нужно уходить… — Н-нет! — Джисон упорно цепляется за Феликса, как будто они на Титанике и могут больше никогда не увидеться. Но теперь он смотрит на Хёнджина с полными слёз глазами, а Хёнджин не самый стойкий человек на планете. За последний год он особенно привязался к этим двоим. В какой-то момент он даже стал называть их близнецами, потому что они, казалось, были неразлучны. Они все делали вместе. Конечно, он снова увидит Джисона, но все же… — Господин Хван тоже не может уйти! — воет Джисон. Хёнджин готов разреветься вместе с ними. — Милый, — начинает Минхо, поглаживая Джисона по волосам, — школа может и закончилась, но это не значит, что вы больше никогда не увидите друг друга. Занятия возобновятся через пару месяцев, ты же знаешь. Джисон всхлипывает, глядя на отца. — И Ликси будет здесь еще неделю. Вы еще успеете поиграть до его отъезда, — Минхо успешно привлек внимание обоих щенков, потому что они прекратили драматичный вой и со слезами на глазах шмыгают носом в сторону Минхо. — О-обещаешь? — заикается Джисон. — Мы сможем ходить на ночевки? — Он с надеждой смотрит на Феликса, который энергично кивает в ответ, и они оба поворачиваются к Минхо с полными надежды глазами. Минхо расплывается в улыбке и бросает многозначительный взгляд на Хёнджина. — Я думаю, это можно устроить. — А господин Хван? — спрашивает Джисон с печалью в глазах. Минхо смотрит прямо на Хёнджина: — Я уверен, что ты будешь часто видеться с господином Хваном в будущем, Сонни. Они еще не рассказали щенку о своих отношениях, но планировали сделать это в ближайшее время, вместе с окончанием учебного года. Хёнджин больше не был учителем Джисона. Теперь он просто парень его отца. Этого, похоже, достаточно для щенка, он кивает и со всхлипами бросается обнимать Хёнджина за ноги. — Ох, хэй, — выдыхает Хёнджин с легким удивлением, прежде чем с другой стороны его атакует такой же всхлипывающий Феликс. Хёнджин хихикает, наклоняясь погладить их по волосам. — Вы были моими любимыми учениками, — заговорщически говорит Хёнджин. Он улыбается, когда они смотрят на него своими большими глазами. — Правда, господин Хван? — Любимыми? — Мхм, — кивает Хёнджин, — но никому не говорите, что я так сказал, хорошо? Это наш маленький секрет, — он прижимает палец к губам и подмигивает им, счастливо улыбающимся в ответ. — Ладно, отпустите господина Хвана, вы двое, — строго говорит Минхо, но сам при этом улыбается. Взгляд, которым он смотрит на Хёнджина, заставляет слегка слабеть в коленях, и это не только из-за двух виснущих на нем щенков. Джисон и Феликс спешат вперёд, пока Минхо задерживается позади. — Увидимся сегодня вечером, да? — спрашивает Минхо, украдкой целуя Хёнджина в щеку. — Конечно, ни за что не пропущу такое событие, — легко соглашается Хёнджин. — Прости, что не смогу забрать тебя сам, — хмурится Минхо. Как управляющему и директору, ему нужно быть там намного раньше, чтобы все подготовить. — Все в порядке, Сынмин сказал, что сможет меня подбросить. — Они уже признались тебе в своих отношениях? — спрашивает Минхо, притягивая Хёнджина к себе за талию. Хёнджин доволен такой близостью. Он качает головой: — Нет, но я выведу их на чистую воду, не волнуйся. — Уверен, у тебя получится, малыш, — хихикает Минхо. — Папа! — слышат они крик Джисона откуда-то издалека. Они тут же отстраняются друг от друга. — Сейчас буду! — отвечает Минхо. — Нам стоит рассказать ему как можно скорее. — Согласен, — Хёнджин подставляет щеку для последнего поцелуя, который Минхо с удовольствием дарит, прежде чем помахать на прощание и выйти за дверь. Хёнджин не может стереть улыбку со своего лица. В последнее время дела у него идут очень, очень хорошо. Почти слишком хорошо, чтобы быть правдой.

***

Вечером Сынмин приезжает за Хёнджином, а на переднем сиденье уже сидит Чонин. Хёнджин усмехается про себя. Они вообще пытаются скрываться? — Привет, — тянет Хёнджин, плюхаясь на заднее сиденье. В машине немного жарко, поэтому он увеличивает мощность кондиционера. — Как дела, Джинни? — улыбается ему Сынмин через зеркало заднего вида. — Ну, учеба официально закончилась, хотя я уверен, что Чонин уже рассказал об этом, — невинно отвечает Хёнджин, и смотрит, как эти двое быстро переглядываются. Да, думается, он насладится этой поездкой. — Значит, у вас с Минхо все хорошо? — Мхм, — кивает Хёнджин, — у нас все отлично. А у вас как дела, парни? Он знает, как двусмысленно звучит его вопрос, и с интересом наблюдает, как заливается краской Чонин, а Сынмин немного запинается в своем ответе. — Мы? Я… я имею в виду я? Я в порядке! Как всегда, знаешь, — пожимает плечами Сынмин. Чонин просто кивает и бормочет что-то вроде, «я тоже». Хёнджин решает повысить градус и драматично вздыхает: — Мне точно нужно вас свести, ребят. Тайная парочка обменивается еще одним быстрым взглядом. — Да, я думаю, Хёнджэ… ну, тот красавчик-учитель из третьего класса, — Хёнджин подталкивает Чонина, — он свободный и очень приятный! Думаю, вы с ним отлично поладите, — говорит он Сынмину. — Ли Хёнджэ? — захлёбывается Чонин. — И Сынмин-хён? — Да! Попробуй, Минни! У меня точно получится вас свести! Поверь мне, этот альфа горяч… — Нет, нет, нет, — возражает Чонин, — они не подходят друг другу… — Не волнуйся, Чонин, я и для тебя найду кого-нибудь, — говорит Хёнджин, как будто в этом причина его явной ревности. — Так что ты думаешь, Сынмин? — Я… э-э… мне пока нормально, — неопределенно отвечает Сынмин. Хёнджин щурится на него, наклонившись через центральный подлокотник. Он открывает рот, собираясь надавить посильнее, но Сынмин одной рукой толкает Хёнджина обратно на заднее сиденье. — Пристегни ремень, Джин. Я не собираюсь нести ответственность за твою смерть, если мы попадем в аварию. Хёнджин хихикает про себя, но подчиняется. Безопасность превыше всего. Вскоре они подъезжают к театру, в котором будет проходить отчетный концерт. — Спасибо, ребята! — говорит Хёнджин, выпрыгивая из машины. Сынмин опускает окно, чтобы попрощаться, и Хёнджин добавляет: — Наслаждайтесь свиданием, вы двое! — Он гримасничает, имитируя поцелуи, прямо перед их шокированными лицами, прежде чем развернуться и уйти. Он останавливается как вкопанный, когда снова чувствует на себе чужой взгляд. Хёнджин оборачивается и оглядывается по сторонам, но это бесполезно — вокруг так много людей, что сложно кого-то заприметить. Он выпускает раздраженный вздох. Это начинает выглядеть абсурдно. Ему нужно справиться со своей паранойей. Интересно, нашла ли полиция что-нибудь по его зацепке? В театре уже довольно многолюдно, Хёнджин протискивается сквозь толпу в поисках подходящего места, и так жарко, наверняка из-за кучи народа. — Господин Хван?! — слышит он чей-то голос. Он поворачивается и видит Чана, Чанбина и малыша Феликса, машущих ему. Они выглядят удивленными его присутствию. — Здравствуйте! — здоровается Хёнджин, когда подходит к ним. Чан двигается, чтобы освободить место для него. — Не ожидал увидеть Вас здесь! — говорит Чан. — Да, — отвечает Хёнджин с улыбкой, — Минхо пригласил меня. Чан и Чанбин, кажется, хотят задать еще пару вопросов, но не успевают — свет в зале гаснет, и со сцены начинает греметь музыка. Оказывается Минхо — ведущий этого шоу. «Он выглядит еще более харизматичным», — с гордостью думает Хёнджин. Как будто он родился, чтобы быть на сцене. На нем кожаная куртка с рисунком Хёнджина, и тот просто сходит с ума от того, как привлекательно альфа выглядит в ней. Почти несправедливо, что все остальные тоже могут видеть его в таком образе, но Хёнджин гордится, что на старшем его авторская работа. Когда наступает очередь выступления команды Джисона, Хёнджин и Баны аплодируют громче всех, пока щенок танцует от всей души. Хёнджин улыбается на протяжении всего выступления, наблюдая за маленькими щенками, исполняющими свой номер. Некоторые из них очень застенчивы, другие погружены в свой мир и делают что-то свое, а Джисон танцует так, будто вся энергия солнца вложена в каждое его движение. Зрители восхищенно охают, все тронуты их выступлением. В какой-то момент Хёнджин смотрит на Феликса, и тот выглядит полностью очарованным, с широко раскрытыми от восторга глазами. Хёнджин, кажется, слышит, как Феликс говорит Чанбину, что тоже хочет танцевать, как Сонни. После выступления младшей группы следует группа постарше, затем юниоры, и так далее. Представления также становятся все лучше и сложнее, что явно говорит о многолетних тренировках старших учеников. Хёнджин впечатлен многими выступлениями, старшеклассники танцуют так здорово, что он не удивится, если они станут айдолами или профессиональными танцорами в будущем. На одной из последних композиций концерта свет вновь зажигается. Хёнджин удивлен — Минхо стоит на сцене вместе с несколькими учениками. Он не помнит, чтобы Минхо упоминал о своем участии в выступлениях, но как только начинается музыка, он понимает, что это тот самый танец, который он помогал ставить. Хёнджин теряет ощущение времени и пространства, наблюдая за танцем Минхо. Видно, что он уже давно занимается этим, ведь каждое его движение точно и профессионально. Благодаря ему все выглядит легко и так красиво. Он ловит себя на том, что размахивает программкой, как веером, где-то посреди выступления. Кажется, в зале стало еще жарче. Хёнджин вздрагивает от аплодисментов, стоит песне смолкнуть, зрители восторженно реагируют. После таких бурных аплодисментов у него немного болят руки. В финале концерта Минхо и все его ученики выходят на поклон. Зал взрывается овациями, и когда свет вновь загорается, щенки прыгают прямо со сцены, чтобы найти своих друзей и родных. Хёнджин и семья Бан тоже поднимаются и направляются к сцене. Он замечает, что Феликс держит единственный цветок, и наблюдает, как они с Джисоном встречаются на полпути. Щенки радостно визжат, крепко обнимают друг друга, и Феликс протягивает ему цветок — на их лицах такие счастливые улыбки. Хёнджин крепко обнимает Джисона, когда тот приходит в себя от шока из-за присутствия Хёнджина. — Ты просто отлично выступил, Сонни! Ты был настоящей рок-звездой! — хвалит Хёнджин. Щеки Джисона слегка краснеют в смущенном кивке, что кажется омеге безумно очаровательным, и заставляет обнимать щенка еще крепче. После этого он взглядом ищет Минхо в толпе и, наконец, замечает его где-то с краю в окружении нескольких человек. Хёнджин извиняется и направляется к своему парню, но где-то на полпути он понимает, что собравшиеся вокруг Минхо люди — это омеги и беты, они смеются и хвалят его за выступление. О, боже… у него появился фан-клуб. Хёнджин разрывается между смехом и легким чувством собственничества по отношению к своему альфе, когда Минхо замечает его и нетерпеливо машет рукой. — Привет, малыш! — говорит Минхо, когда Хёнджин оказывается рядом. Он притягивает Хёнджина к себе за талию и целует в щеку. Хёнджин клянется, что слышит, как некоторые из фан-клуба огорченно вздыхают. Хёнджин усмехается про себя: да, верно, он уже занят. Идите, куда шли… — Как тебе концерт? — спрашивает Минхо, когда его фан-клуб с ворчанием расходится. — Было так здорово! — улыбается Хёнджин. — Твои ученики действительно талантливы, но… ты не говорил, что тоже будешь танцевать! — О, точно, — Минхо смущенно чешет затылок, — мне пришлось встать на замену, ученик заболел в последний момент. — Ты был… реально хорош, — говорит Хёнджин. Ему кажется, этого недостаточно, чтобы передать, насколько на самом деле потрясающий танец Минхо, но не для самого Минхо, который сияет от похвалы. — Правда? — Ты сейчас просто напрашиваешься на комплименты? — усмехается Хёнджин. — Возможно, — Минхо притягивает Хёнджина ближе. — Ну, — Хёнджин сглатывает от такой близости, — ты определенно лучший танцор, которого я когда-либо встречал. Минхо удовлетворенно хмыкает, наклоняясь, чтобы потереться о его шею. У Хёнджина немного кружится голова от запаха старшего. Он стал гораздо насыщеннее на таком близком расстоянии, особенно после выступления. Хёнджин чувствует, как по его телу разливается жар. — М-Минхо, подожди, — слабо выдыхает Хёнджин, отталкивая альфу. Минхо отодвигается на расстояние вытянутой руки, с беспокойством глядя на него. — Хёнджин, у тебя?.. — Она должна была начаться только через несколько дней, — качает головой Хёнджин, — думаю, ты спровоцировал ее немного раньше. — Черт, прости, — Минхо совсем отстраняется от Хёнджина, и тот не может сдержать недовольный стон, когда его альфа отдаляется. — Я отвезу тебя домой, — говорит Минхо, уже развернувшись, но Хёнджин тянется к нему. — Подожди… может, ты мог бы… остаться со мной? — спрашивает Хёнджин, внезапно засомневавшись. Они еще не договаривались о том, чтобы проводить свои циклы вместе, и Хёнджин знает, что Минхо должен думать и о Джисоне. Это явно не те условия, в которых стоит присутствовать щенку, и что, если Минхо вообще не хочет? Столько факторов… — Хёнджин, эй, эй, — Минхо подходит ближе, и Хёнджин немного расслабляется от его успокаивающих феромонов. — Дай мне всего лишь поговорить с Чаном и Чанбином, не переживай. Если ты хочешь, чтобы я остался с тобой — я останусь. — Т-только если ты сам этого хочешь, — уточняет Хёнджин. Он не станет принуждать его, и знает, что Минхо тоже не стал бы. Минхо улыбается с забавным выражением лица: — Джин, это как спросить щенка, хочет ли он мороженое. Ответ всегда «да». Хёнджин краснеет еще сильнее, и Минхо отводит его в угол зала. — Побудь здесь, я скоро вернусь, хорошо? Хёнджин кивает, усаживаясь на сиденье, пока Минхо уходит искать остальных. Он потеет, в этом театре чертовски жарко. Или нет, возможно, дело в нем самом. Теперь, когда он может подумать об этом, он вспоминает, что весь день чувствует жар. У него уже были симптомы предтечки, а запах его альфы довел до предела. Хёнджин задумывается о том, чтобы выйти на минутку на свежий воздух. В театре смешивается слишком много запахов, и это вызывает у него тошноту и напряжение. Нужно было попросить у Минхо куртку, чтобы хоть как-то оставаться в сознании. Хёнджин поднимается, чуть покачиваясь от резкого головокружения. Он безуспешно пытается найти Минхо в толпе, поэтому достает телефон и предупреждает, что идет на улицу, если вдруг не успеет вернуться до его возвращения. Недалеко от него есть боковой выход, поэтому Хёнджин направляется прямо к нему. Как только он выходит на улицу, то втягивает в легкие чистый ночной воздух. Хёнджин откидывается спиной на кирпичную стену и на несколько секунд закрывает глаза. Он чувствует, как в нем почти угрожающе клубится жар. Он знает, что его не накроет полностью еще как минимум пара часов — этого более чем достаточно, чтобы добраться домой. Хёнджин уже собирается зайти обратно, но почти задыхается из-за какого-то постороннего запаха. Это резкий запах, о котором он знает только в теории. Человеческий аромат становится настолько кислым и гнилостным, когда этот человек лишился всего. Когда он перестает заботиться о себе или чувствует, что больше никому не нужен. Это запах безумца. Аромат, который мгновенно вызывает у Хёнджина реакцию «бей или беги». Хёнджин поворачивается, чтобы броситься к двери, но кто-то внезапно хватает его сзади. Он пытается закричать, но рука закрывает ему рот. — Наконец-то ты только мой, — знакомый голос пускает мурашки по спине. Это альфа из магазина. Хёнджин чувствует это всем нутром. Ему нужно вырваться. — Я наблюдал за тобой, ты такая нуждающаяся сука, да? Ты никогда, черт возьми, не остаешься один, — рычит альфа, волоча Хёнджина назад. Из такого положения Хёнджин не может увидеть его. Он изо всех сил пытается вырваться, борется как может, но этого недостаточно. Он слабее из-за наступающей течки, хотя и не уверен, что шансы были бы выше в иной ситуации. — Ты так хорошо пахнешь, — альфа утыкается головой в плечо Хёнджина, прижимаясь губами к его пахучей железе, и все тело Хёнджина протестует, его вот-вот вырвет. Этот альфа — не его, и Хёнджин ненавидит как они прижимаются друг к другу. Все существо Хёнджина кричит ему убираться отсюда. Когда альфа рычит и начинает настойчиво обнюхивать его, зрение Хёнджина размывается от слез. Его отвратительный запах стирает все следы Минхо, оставленные на нем. Боже, Минхо, Хёнджин не должен был выходить на улицу. Ему не следовало уходить… — Теперь ты мой, мой омега. Полностью мой. Хёнджин не собирается сдаваться без боя. Особенно, когда уверен, что этот альфа и есть тот самый преступник в розыске. Хёнджин не хочет даже представлять, что с ним может случиться, если альфе удастся скрыться с ним. И уж точно не тогда, когда до течки остаются считанные часы. В последней отчаянной попытке выбраться, Хёнджин что есть силы бьет альфу позади себя в лицо, откинув голову назад. Альфа издает испуганный крик и от неожиданности отпускает Хёнджина. Тот спотыкается и едва не падает — он на свободе, но это еще не конец. Нужно бежать обратно в здание. Если он сможет вернуться, то благодаря свидетелям, его не похитят в этом богом забытом переулке. Хёнджин готов расплакаться от облегчения, когда добегает до бокового входа, но, потянув дверь на себя, он понимает, что она не поддается. — Черт, черт! — матерится Хёнджин и дергает дверь сильнее, но безуспешно. Она заперта снаружи. Хёнджин собирается колотить по двери, но успевает стукнуть лишь один раз — альфа снова нападает на него, и Хёнджин кричит что есть силы. — Заткнись, заткнись! — опасно грозит альфа, схватив Хёнджина за горло, чтобы заставить его замолчать. Наконец омега видит его лицо, и его глаза расширяются, хотя он уже и так догадался кто это мог быть. Это Чонхо. Чонхо и правда преступник. Хёнджин задыхается, царапает ногтями руки Чонхо в попытках заставить его отпустить, но, похоже, это лишь больше злит альфу. — Ты настоящая гребаная сучка, ты знаешь об этом? — Чонхо усиливает хватку. — Я с удовольствием посмотрю, как отчаянно ты захочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, когда начнется течка. Судя по запаху, тебе недолго осталось, да? Хёнджин изо всех сил пытается вырваться, но его разум уже плывёт из-за наступающей течки, а резкий запах Чонхо лишь усугубляет его страх. — Держу пари, ты будешь умолять меня трахнуть так же громко. Хёнджину хочется заткнуть уши. Он почти жалеет, что еще не потерял сознание, лишь бы не слышать этих унизительных слов. Хёнджин пытается умолять его о пощаде, пытается позвать на помощь Минхо, кого угодно, но его голос застревает в горле, потому что Чонхо слишком крепко пережимает его. — Отпусти. Его, — слышится вдруг. Это не мерзкий альфа, что душит Хёнджина — этот голос звучит ещё более угрожающе. Хёнджин чувствует холодок вдоль позвоночника. Чонхо колеблется, но его хватка не ослабевает. — Убери от него свои лапы, — слова больше похожи на рычание. Хёнджин не может разглядеть этого человека, но его феромоны витают в воздухе вокруг них. Минхо. Никогда раньше Хёнджин не чувствовал этого запаха. Обычно успокаивающий аромат Минхо теперь пропитан гневом. Опасным. Колени Хёнджина подкашиваются из-за него. Чонхо ругается сквозь зубы, разворачивая Хёнджина к себе спиной. Теперь Хёнджин видит Минхо, и это выражение лица ему незнакомо. Минхо в такой ярости, что почти заметно, как от него исходит пар на фоне ночного пейзажа. Это пугает, и Хёнджин глубоко внутри понимает, что Минхо никогда не допустит подобного, но при желании он легко может причинить ему боль. — Я его альфа, — угрожающе рычит Минхо, делая шаг ближе. Его глаза сверкают красным. Чонхо делает шаг назад. — Отпусти его, по-хорошему. Хёнджин пытается окликнуть его, но выходит только кашель из-за недостатка кислорода. — Т-ты не представляешь, как долго я его желал, — пятится назад Чонхо. Минхо методично приближается к ним, шаг за шагом, готовый рвать и метать. — Мне похер, как сильно ты его хочешь, гребанный псих. Он мой, — злобно выплевывает Минхо. Его запах усиливается с каждым шагом. Чонхо, кажется, колеблется, но последний угрожающий рык альфы, в красных глазах которого сверкает ярость, заставляет его бросить Хёнджина, как мешок с картошкой, и скрыться в ночи. — Хёнджин, Хёнджин, эй, — зовет Минхо, бросаясь к Хёнджину. Его красные глаза немного настораживают. Хёнджин не знал, что альфы все еще способны на такое. Думал, что эта особенность исчезла с течением времени. — Черт, мне нужно догнать его, пока он не скрылся. Малыш, ты можешь поговорить с полицией для меня? Пожалуйста, Хёнджин. Мы не можем его упустить. Минхо вкладывает свой телефон в трясущиеся руки Хёнджина, и тот послушно кивает. Напоследок он окидывает омегу обеспокоенным взглядом и срывается в погоню за преступником. Хёнджин хочет остановить его, попросить остаться с ним. Это может быть опасно, но он знает, что Минхо прав. Они не могут позволить Чонхо скрыться. От этого зависит не только жизнь Хёнджина, но и судьбы других омег, которые могут стать его жертвами. Омег, которых он похитил, возможно еще живых… Оператор отвечает на телефон. — З-здравствуйте? — голос Хёнджина звучит хрипло из-за боли в горле. — Я д-думаю, я д-думаю, мы нашли вашего похитителя.

***

Остаток вечера проходит в тумане. Минхо удается догнать и схватить Чонхо как раз к приезду полицейских. Медики проверяют Хёнджина, завернутого в одеяло, когда Минхо возвращается к нему. Слезы наворачиваются на глазах, стоит Хёнджину увидеть своего парня. — Хёнджин… Хёнджин притягивает альфу к себе в объятия. — Я… я так рад, что ты в порядке, — пытается сказать он, но из горла с трудом вырывается что-то невнятное. Минхо сдерживает слабый рык, улавливая ужасный запах Чонхо на Хёнджине. — Я отвезу тебя домой, — говорит Минхо, бросая на парамедиков не терпящий возражений взгляд. Хёнджин не слышит, что они говорят, только крепче обнимает Минхо, пока альфа несет его к машине и отвозит к нему домой. Минхо готовит для него ванну, осторожно опускает его в воду и, конечно, моет. Хёнджин пытается говорить, но каждый раз наружу выходит лишь писк, а лицо кривится от боли. Минхо сжимает его руку в поддержку, просит не напрягаться, поэтому Хёнджин все остальное время молчит. Так, наверное, даже лучше — он всё еще немного в шоке от произошедшего. Он видит, знает что Минхо обеспокоен, но тот лишь продолжает выпускать успокаивающие феромоны, чтобы помочь Хёнджину расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Когда же они заканчивают с сушкой и пижамой, Хёнджина накрывает течка. Он крепко цепляется за Минхо, пока альфа тщательно обнюхивает его, гораздо дольше, чем когда-либо прежде. — Джин, нам не обязательно этого делать, — Хёнджин начинает тереться своим членом о член Минхо, но альфа пытается быть разумным. — У тебя была травмирующая ночь, я не хочу навредить тебе. — Ты никогда не навредишь мне, — бормочет Хёнджин в шею Минхо. Он чувствует это всем сердцем. Минхо обнимает Хёнджина, но омега чувствует его напряжение, словно тот боится. — Минхо, — Хёнджин отстраняется, чтобы посмотреть в глаза альфы. В глаза Минхо. Все следы красного полностью исчезли, оставив лишь его теплые карие глаза, которые с беспокойством и неуверенностью смотрят на Хёнджина. Хёнджин бросается вперед, целует Минхо глубоко и страстно. — Я доверяю тебе, — шепчет он в его губы. Это все, что он может разобрать. Объятия становятся крепче, Минхо прижимается к губам Хёнджина сильнее. — Я доверяю тебе, — снова и снова повторяет Хёнджин, когда Минхо колеблется, не зная, как поступить дальше. Ему хочется смеяться, потому что альфа как будто забыл, что у него течка, и что Хёнджин действительно хочет его. Всего его. Во всех возможных смыслах. Минхо заставляет его чувствовать себя в безопасности. Минхо дарит ему любовь. Романтическую любовь, которую Хёнджин не ощущал, пожалуй, никогда. Всхлип Хёнджина пугает и Минхо, и его самого. Альфа останавливается, находясь глубоко в омеге. — Джин, ты в порядке? — волнуется Минхо, как будто боится, что это все-таки слишком много для него. И так и есть, но в самом лучшем смысле. Хёнджин тянет его к себе, обнимая как можно крепче. Он активно кивает, а после хриплого «в порядке» Минхо продолжает. Это рай. Это блаженство. Это все, что Хёнджину нужно. И все это время Минхо так внимателен к нему, так заботлив. Он осыпает сладкими поцелуями обнаженную кожу Хёнджина, и это заставляет его влюбляться в Минхо еще сильнее. Три дня пролетают незаметно. Минхо проводит течку вместе с ним, заботится о Хёнджине так, как можно только мечтать, все время находится рядом и всячески ухаживает. На четвертый день жар утихает, и разум Хёнджина постепенно проясняется. — Боже, — стонет Хёнджин, пряча лицо в груди Минхо. Минхо нежно гладит его по спине, и это помогает ему успокоиться. — Черт, это был такой отстой, прости, — голос Хёнджина приглушен футболкой Минхо, но он наконец вернулся в норму. — Ты серьезно извиняешься? — спрашивает Минхо. — Это безумие, Джинни. Ты вообще ничего плохого не сделал. Хёнджин поднимает взгляд на старшего: — Спасибо, что был рядом. Спасибо, что… с-спас мне жизнь. — Я всегда буду рядом, — Минхо крепче прижимает Хёнджина к себе. Хёнджин обнимает его в ответ так сильно, как только может. — Мне так ж-жаль, — говорит Хёнджин, пытаясь сдержать слезы. — Я не должен был уходить в одиночку, должен был дождаться тебя, как ты сказал… — Эй, не грузись из-за этого, — успокаивает Минхо, целуя его в висок. — В таком случае, я вообще не должен был оставлять тебя. Мне чертовски жаль, что я ушел. Теперь очередь Хёнджина утешать своего альфу. Он тычется лицом в шею Минхо, чтобы вдохнуть его запах. — Я… напугал тебя? — спрашивает Минхо, удивляя Хёнджина. — Что? — Когда я был… ну, знаешь, был альфой. Хёнджин сдерживает смешок. — Напугал? — Твои глаза были красными, ты знал об этом? — хмыкает Хёнджин. — Что? — Хёнджин немного приподнимается, чтобы лучше рассмотреть удивленного Минхо. — Да, когда ты был альфой, — передразнивает он с легкой улыбкой, — твои глаза покраснели. — О-о, — отвечает Минхо, — я не знал… Это что-то новое. — Он смущённо пожимает плечами, и это заставляет Хёнджина рассмеяться, что не может не радовать Минхо. — Значит, тебе не было страшно? — Конечно было, ты был чертовски пугающим, — отвечает Хёнджин и сцеловывает обеспокоенное хмурое выражение с лица Минхо. — Но я знал, что ты никогда не сделаешь мне больно. Если бы ситуация была менее… серьёзной, я бы подумал, что ты сексуальный. Минхо цокает языком, но они с улыбкой смотрят друг на друга. — Так… ты в порядке? Хёнджин пожимает плечами: — Я в порядке. Кажется. Ничего действительно ужасного со мной не случилось, верно? Минхо нежно проводит рукой по шее Хёнджина с грустным выражением. Хёнджин чувствует, что его кожа все еще чувствительна к прикосновениям. — И ты спас меня прежде, чем… — Хёнджин запинается, дрожь пробегает по его спине. — Прекрати, не хочу об этом думать, — говорит Минхо, пряча Хёнджина в своих объятиях. — Да, я тоже, — тихо отвечает Хёнджин, вытесняя эту мысль из головы, и вместо этого, наслаждается безопасностью своего альфы.